— Давно это было. Мы деда в психушку сослали. Точнее, не мы, а отец мой. А я, знаете ли, по его следам не хочу. Потому и встретились мы в такой себе неформальной обстановке. Диктофон прошу убрать. Вам незачем запоминать то, что я сейчас поведаю.
Добавить в моё избранное
8 мин, 4 сек 12148
— Да к чёрту. Считайте это дружеской беседой. Нет? Ну, а я выпью.
— Прошу, продолжайте.
— Ага. Так вот. Говорить о появлениях своей погибшей супруги дед стал постоянно, да всем подряд. Я относился к этому снисходительно — скучает, да и бабы после неё у неё не было, вот и выдумывает себе. А отец насторожился. Сначала перепугался, может, дет помирать удумал. Отправил его на проверку всех органов, анализы сдали, прошли врачей, какие только бывают. Всё чисто. Делать нечего, пошли к психиатру. А там дед такое и устроил:
— Я, — говорит, — её часто вижу. Она мне вот и рубашку приготовила, сама стирала вчера, чтобы я к вам в хорошем виде пришёл.
— Супруга ваша? — это уже врач. Как вы, врач.
— Да, она, — парирует дед. Я тогда не присутствовал, но мне дали послушать диктофонную запись по разрешению старика.
— Новая супруга? Вы женились во второй раз?
— Да боже упаси. У меня любимая одна.
— Стало быть, вы говорите о женщине, которая умерла в 59-ом?
— О ней, родимой, о ней.
— И она к вам приходит?
— Каждый день.
— Вы видите её во сне?
— Да что же, я явь и сон не различу. Настоящая она приходит. Трогает меня, целует, готовит свои блюда вкусные.
— Умершая жена?
— Ну а кто ж? О ней речь.
— Я вас правильно понял, вы утверждаете, что женщина, которая умерла 28 лет назад, в настоящее время является вам живым человеком и управляется по хозяйству?
— Она не только это делает. Она мне и подсказывает по детям да внукам. Об опасности грядущей предупреждает, о хороших моментах будущих. Пророчит.
— А вы уверенны, что это именно она?
— Я супругу свою хорошо помню, всю жизнь её одну любил, она свет моей души, помню, образ её залег во мне глубоко.
Пауза. Глоток виски. Рассказчик погрузился в мир воспоминаний, из которого его выдернул спокойный голос психотерапевта:
— Вам не стоит прерывать рассказ. Продолжайте.
— А что тут скажешь? Врачи не смогли найти объяснений случившемуся. Списали всё на галлюцинации на почве то ли стресса, то ли старости. Сказали — требуется лечение. Отец согласился. Я пришёл на следующий день, с открытием уже был в приёмной, ждал деда. Он сказал, что бабушка меня всегда любила. Сказал, что она рядом, смотрит на меня, улыбается и грустит. Сказал, что варенья бабуля наварит к моему приходу в 2011-ом году. Признаться, я тогда не сообразил, о чём идёт речь, на дворе стоял 87-ой. По его просьбе я улыбнулся в ту сторону, куда он велел, и протянул руку. Не могу сказать наверняка, но, кажется, я ощутил лёгкое покалывание в ладони. Дед говорил, что бабушка со мной попрощалась до новой встречи. Сказал, ушла. Сказал, что и он скоро уйдёт. Я тогда по наивности решил, что он подразумевает уход в комнату, отдыхать. Прощали мы долго. Дед всё твердил, что в последний раз видимся. Я отшучивался, мол, завтра приеду.
— Приедешь-то ты, внучок. Сегодня, да не поговорим больше теперь.
— Я ещё долго высиживал у врача, прослушал запись с их разговора, уговорил деда скорее отпустить, под мой присмотр. Настроился было уже рядом со стариком быть, чахнет он от одиночества. А едва к дому доехал, позвонили мне и сообщили грустную весть — помер дед. Лёг на кровать и дышать перестал. Такая себе тихая спокойная смерть. Здоровый он был, причина смерти не установлена. Сказали, старость. Верно, я снова вернулся в больницу, как дед и сказал. Видимо, предвидел он свою смерть. Признаться, я и тогда не верил в существование материальной бабушки, которая померла в мои малые годы. А вот на днях мне пришло письмо. Прочтите.
— Негоже читать чужие письма.
— Я настаиваю. Читайте вслух. Хочу послушать.
Стакан виски снова в минуту стал сначала полным, потом пустым. Психотерапевт осмотрел письмо.
— Адрес деда.
— Там кто-то сейчас живёт?
— Нет, квартира пустует. Читайте.
Текст письма, написанный корявым старческим подчерком, гласил следующее:
«Ну что, внучок, собирайся. Мы с бабушкой и заждались уже тебя. Вот, блины печём. Варенье уже давно наварено. Тете бабушка привет передаёт. Да просит с собой платок захватит, сиреневый, в моём шкафу найдёшь. Ключ от квартиры у отца твоего в сейфе. До встречи двадцать третьего сентября. Мы тебя любим».
— 23-е, это же завтра.
— Да.
— Вы узнали почерк?
— Да. Это почерк моего деда.
— Может, кто пошутил?
— Нет.
— Почему вы обратились ко мне? Вы просили совет.
— Да. То есть, нет. Я написал письмо своим детям. Каждому по письму. Пусть прочтут после моей кончины. А захоронить меня надо с сиреневым бабушкиным платком, я уже его взял.
— Вы чем-то больны?
— Нет. Не забудьте про письма. До свидания. Найдите выход сами.
— Я всё сделаю как вы просите.
— Прошу, продолжайте.
— Ага. Так вот. Говорить о появлениях своей погибшей супруги дед стал постоянно, да всем подряд. Я относился к этому снисходительно — скучает, да и бабы после неё у неё не было, вот и выдумывает себе. А отец насторожился. Сначала перепугался, может, дет помирать удумал. Отправил его на проверку всех органов, анализы сдали, прошли врачей, какие только бывают. Всё чисто. Делать нечего, пошли к психиатру. А там дед такое и устроил:
— Я, — говорит, — её часто вижу. Она мне вот и рубашку приготовила, сама стирала вчера, чтобы я к вам в хорошем виде пришёл.
— Супруга ваша? — это уже врач. Как вы, врач.
— Да, она, — парирует дед. Я тогда не присутствовал, но мне дали послушать диктофонную запись по разрешению старика.
— Новая супруга? Вы женились во второй раз?
— Да боже упаси. У меня любимая одна.
— Стало быть, вы говорите о женщине, которая умерла в 59-ом?
— О ней, родимой, о ней.
— И она к вам приходит?
— Каждый день.
— Вы видите её во сне?
— Да что же, я явь и сон не различу. Настоящая она приходит. Трогает меня, целует, готовит свои блюда вкусные.
— Умершая жена?
— Ну а кто ж? О ней речь.
— Я вас правильно понял, вы утверждаете, что женщина, которая умерла 28 лет назад, в настоящее время является вам живым человеком и управляется по хозяйству?
— Она не только это делает. Она мне и подсказывает по детям да внукам. Об опасности грядущей предупреждает, о хороших моментах будущих. Пророчит.
— А вы уверенны, что это именно она?
— Я супругу свою хорошо помню, всю жизнь её одну любил, она свет моей души, помню, образ её залег во мне глубоко.
Пауза. Глоток виски. Рассказчик погрузился в мир воспоминаний, из которого его выдернул спокойный голос психотерапевта:
— Вам не стоит прерывать рассказ. Продолжайте.
— А что тут скажешь? Врачи не смогли найти объяснений случившемуся. Списали всё на галлюцинации на почве то ли стресса, то ли старости. Сказали — требуется лечение. Отец согласился. Я пришёл на следующий день, с открытием уже был в приёмной, ждал деда. Он сказал, что бабушка меня всегда любила. Сказал, что она рядом, смотрит на меня, улыбается и грустит. Сказал, что варенья бабуля наварит к моему приходу в 2011-ом году. Признаться, я тогда не сообразил, о чём идёт речь, на дворе стоял 87-ой. По его просьбе я улыбнулся в ту сторону, куда он велел, и протянул руку. Не могу сказать наверняка, но, кажется, я ощутил лёгкое покалывание в ладони. Дед говорил, что бабушка со мной попрощалась до новой встречи. Сказал, ушла. Сказал, что и он скоро уйдёт. Я тогда по наивности решил, что он подразумевает уход в комнату, отдыхать. Прощали мы долго. Дед всё твердил, что в последний раз видимся. Я отшучивался, мол, завтра приеду.
— Приедешь-то ты, внучок. Сегодня, да не поговорим больше теперь.
— Я ещё долго высиживал у врача, прослушал запись с их разговора, уговорил деда скорее отпустить, под мой присмотр. Настроился было уже рядом со стариком быть, чахнет он от одиночества. А едва к дому доехал, позвонили мне и сообщили грустную весть — помер дед. Лёг на кровать и дышать перестал. Такая себе тихая спокойная смерть. Здоровый он был, причина смерти не установлена. Сказали, старость. Верно, я снова вернулся в больницу, как дед и сказал. Видимо, предвидел он свою смерть. Признаться, я и тогда не верил в существование материальной бабушки, которая померла в мои малые годы. А вот на днях мне пришло письмо. Прочтите.
— Негоже читать чужие письма.
— Я настаиваю. Читайте вслух. Хочу послушать.
Стакан виски снова в минуту стал сначала полным, потом пустым. Психотерапевт осмотрел письмо.
— Адрес деда.
— Там кто-то сейчас живёт?
— Нет, квартира пустует. Читайте.
Текст письма, написанный корявым старческим подчерком, гласил следующее:
«Ну что, внучок, собирайся. Мы с бабушкой и заждались уже тебя. Вот, блины печём. Варенье уже давно наварено. Тете бабушка привет передаёт. Да просит с собой платок захватит, сиреневый, в моём шкафу найдёшь. Ключ от квартиры у отца твоего в сейфе. До встречи двадцать третьего сентября. Мы тебя любим».
— 23-е, это же завтра.
— Да.
— Вы узнали почерк?
— Да. Это почерк моего деда.
— Может, кто пошутил?
— Нет.
— Почему вы обратились ко мне? Вы просили совет.
— Да. То есть, нет. Я написал письмо своим детям. Каждому по письму. Пусть прочтут после моей кончины. А захоронить меня надо с сиреневым бабушкиным платком, я уже его взял.
— Вы чем-то больны?
— Нет. Не забудьте про письма. До свидания. Найдите выход сами.
— Я всё сделаю как вы просите.
Страница 2 из 3
