Наступила прохладная октябрьская ночь. Город пылал огнем тысяч неоновых ламп. В просторной комнате, на большом кресле сидел плотный коренастый мужчина, щелкая уже по третьему кругу телеканалы. На полу, на богатом золотистом коврике, сложив ноги в позе лотоса и расчесывая длинные пепельные волосы, сидела молодая голубоглазая девушка.
Добавить в моё избранное
12 мин, 11 сек 18065
Раздался длинный протяжный вой — явление, ставшее для жителей старенькой пятиэтажки уже чем-то обыденным. Мужчина вскочил от неожиданности, процедив сквозь зубы:
— Опять этот чертов Фридман!
— Дорогой, — спокойно сказала девушка, казалось, вовсе не услышав этого звука. В окно лился мягкий неоновый свет, придавая ее белоснежной коже фиолетово-черный оттенок.
Мужчина взял со столика хрустальный бокал и, поболтав содержимое, опустился в кресло.
— Вот что у него, черт возьми, происходит?
— Не знаю, — девушка пожала плечами, — может, он держит дома какого-нибудь необычного зверька или птицу? Майкл, ты ведь с ним даже не здороваешься.
— А-а… — он махнул рукой.
— Лучше скажи, что это за зверь такой? Клянусь, так выть может только упырь на кладбище! — мужчина сделал несколько глотков и добавил.
— А ж кровь в жилах стынет.
— Может, экзотическая обезьянка, ну или тропическая птица. Фридман ведь много путешествует.
— Да хоть аллигатор в ванной, такое чувство, что все разом оглохли! Чертов Фридман, на два этажа выше живет, а беспокоит только меня! В следующий раз… Она коснулась губами его щеки, потом шеи и прошептала:
— Дорогой, сегодня праздник, давай лучше выпьем.
— Давай, — выдохнул он, поднимая бокал.
Раздались громкие хлопки и небо озарили разноцветные фонтаны — праздничные фейерверки.
— Томас!
Высокий мужчина в черном цилиндре повернулся, схватившись от неожиданности за пыльный поручень.
— Боже мой, Мэри! Ты ли это?
— Давно не виделись, Томас, — полноватая девушка улыбнулась, поправляя лиловый пиджак.
— Год Мэри, сегодня ровно год, — сказал он, не веря собственным глазам.
— Но какими судьбами, ты ведь переехала?
— Пусть это будет праздничным волшебством.
— Улыбаясь, сказала она.
— И вправду год. Как быстро летит время, не правда ли?
— Да, я бы сказал неумолимо… — Мужчина сунул руку во внутренний карман пиджака, достал какой-то предмет и протянул его девушке.
— Действительно, чудеса.
Она ахнула от удивления:
— Это же… На его ладони лежала синяя стеклянная роза.
— Мэри, ты была права, она действительно приносит удачу.
— Боже, ты сохранил мой подарок?
Девушка обняла его. Она все еще любила Томаса Фридмана. Переезд в столицу, свадьба, развод, суд и вот, спустя год, она вновь оказалась на родной «Эштон-Стрит», а рядом стоял Томас. Возможно, сегодня был тот самый вечер — вечер признаний, но с уст, помимо воли, сорвались иные слова:
— Спасибо что сохранил его. С праздником, Томас.
— И тебя Мэри, но все же, почему ты здесь и надолго ли?
— Навсегда Томас, теперь уже навсегда.
— Девушка развернулась и пошла вверх по лестнице, на ее глаза накатились слезы.
Томас заметил. Его сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он шел вниз, ступая по пыльным ступеням, освещенным тусклым ламповым светом.
По ночному небу, заслоняя звезды, медленно плыли пушистые серые облака. Этой ночью жизнь била ключом. Люди направлялись на центральную площадь, туда, откуда слышалась громкая клубная музыка, радостные возгласы и аплодисменты. Томас же шел прочь от суеты, подальше от криков и музыки. Он шел туда, где прошло его детство, в старенький парк.
Он вышел на длинную аллею, вдоль, которой тянулись прекрасные покрытые осенним золотом клены. Аллею освещали высокие фонари, под каждым, из которых стояла удобная зеленая лавочка. Томас сделал глубокий вдох и сел, запрокинув голову на высокую спинку. На соседней лавочке расположилась компания молодежи. Парень в кожаной «косухе» играл на гитаре популярную в неформальных кругах песню, над парком разлился резкий, ярый тенор:
Не спрашивай меня, Я все равно не отвечу, Просто запомни, мы ни перед кем здесь Не обязаны, Если понадобится совет, ты Знаешь где меня искать, Они такие милые, Они такие честные, Они такие справедливые, Такие справедливые… Не проси меня о том, Что не под силу тебе, Ведь ты сам избрал этот путь, Ты избрал протест, Так что хватит дешевых слов, Просто делай то, Что считаешь правильным Они такие милые, Они такие честные, Они такие справедливые, Такие справедливые… Но мне плевать, Хватит дешевых иллюзий, Хватит тупых вопросов, Я делаю то, что считаю правильным Мы молоды, Мы сильны, Мы свободны, А они просто пустышки, Просто пустышки, Такие пустышки, И нам на них плевать.
Томас вспомнил годы своей молодости. «Как же все изменилось» — подумал он и достал из кармана сигарету. Справа от него, над могучими дубами возвышалась, сияя множеством огней, исполинская пирамида ТРЦ«ВАВИЛОН», а слева — строилось новое казино. Двадцать с лишним лет назад, когда он был также молод, горяч и беззаботен как эти ребята, город был другим и как казалось Томасу, лучшим, более спокойным, свободным.
— Опять этот чертов Фридман!
— Дорогой, — спокойно сказала девушка, казалось, вовсе не услышав этого звука. В окно лился мягкий неоновый свет, придавая ее белоснежной коже фиолетово-черный оттенок.
Мужчина взял со столика хрустальный бокал и, поболтав содержимое, опустился в кресло.
— Вот что у него, черт возьми, происходит?
— Не знаю, — девушка пожала плечами, — может, он держит дома какого-нибудь необычного зверька или птицу? Майкл, ты ведь с ним даже не здороваешься.
— А-а… — он махнул рукой.
— Лучше скажи, что это за зверь такой? Клянусь, так выть может только упырь на кладбище! — мужчина сделал несколько глотков и добавил.
— А ж кровь в жилах стынет.
— Может, экзотическая обезьянка, ну или тропическая птица. Фридман ведь много путешествует.
— Да хоть аллигатор в ванной, такое чувство, что все разом оглохли! Чертов Фридман, на два этажа выше живет, а беспокоит только меня! В следующий раз… Она коснулась губами его щеки, потом шеи и прошептала:
— Дорогой, сегодня праздник, давай лучше выпьем.
— Давай, — выдохнул он, поднимая бокал.
Раздались громкие хлопки и небо озарили разноцветные фонтаны — праздничные фейерверки.
— Томас!
Высокий мужчина в черном цилиндре повернулся, схватившись от неожиданности за пыльный поручень.
— Боже мой, Мэри! Ты ли это?
— Давно не виделись, Томас, — полноватая девушка улыбнулась, поправляя лиловый пиджак.
— Год Мэри, сегодня ровно год, — сказал он, не веря собственным глазам.
— Но какими судьбами, ты ведь переехала?
— Пусть это будет праздничным волшебством.
— Улыбаясь, сказала она.
— И вправду год. Как быстро летит время, не правда ли?
— Да, я бы сказал неумолимо… — Мужчина сунул руку во внутренний карман пиджака, достал какой-то предмет и протянул его девушке.
— Действительно, чудеса.
Она ахнула от удивления:
— Это же… На его ладони лежала синяя стеклянная роза.
— Мэри, ты была права, она действительно приносит удачу.
— Боже, ты сохранил мой подарок?
Девушка обняла его. Она все еще любила Томаса Фридмана. Переезд в столицу, свадьба, развод, суд и вот, спустя год, она вновь оказалась на родной «Эштон-Стрит», а рядом стоял Томас. Возможно, сегодня был тот самый вечер — вечер признаний, но с уст, помимо воли, сорвались иные слова:
— Спасибо что сохранил его. С праздником, Томас.
— И тебя Мэри, но все же, почему ты здесь и надолго ли?
— Навсегда Томас, теперь уже навсегда.
— Девушка развернулась и пошла вверх по лестнице, на ее глаза накатились слезы.
Томас заметил. Его сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он шел вниз, ступая по пыльным ступеням, освещенным тусклым ламповым светом.
По ночному небу, заслоняя звезды, медленно плыли пушистые серые облака. Этой ночью жизнь била ключом. Люди направлялись на центральную площадь, туда, откуда слышалась громкая клубная музыка, радостные возгласы и аплодисменты. Томас же шел прочь от суеты, подальше от криков и музыки. Он шел туда, где прошло его детство, в старенький парк.
Он вышел на длинную аллею, вдоль, которой тянулись прекрасные покрытые осенним золотом клены. Аллею освещали высокие фонари, под каждым, из которых стояла удобная зеленая лавочка. Томас сделал глубокий вдох и сел, запрокинув голову на высокую спинку. На соседней лавочке расположилась компания молодежи. Парень в кожаной «косухе» играл на гитаре популярную в неформальных кругах песню, над парком разлился резкий, ярый тенор:
Не спрашивай меня, Я все равно не отвечу, Просто запомни, мы ни перед кем здесь Не обязаны, Если понадобится совет, ты Знаешь где меня искать, Они такие милые, Они такие честные, Они такие справедливые, Такие справедливые… Не проси меня о том, Что не под силу тебе, Ведь ты сам избрал этот путь, Ты избрал протест, Так что хватит дешевых слов, Просто делай то, Что считаешь правильным Они такие милые, Они такие честные, Они такие справедливые, Такие справедливые… Но мне плевать, Хватит дешевых иллюзий, Хватит тупых вопросов, Я делаю то, что считаю правильным Мы молоды, Мы сильны, Мы свободны, А они просто пустышки, Просто пустышки, Такие пустышки, И нам на них плевать.
Томас вспомнил годы своей молодости. «Как же все изменилось» — подумал он и достал из кармана сигарету. Справа от него, над могучими дубами возвышалась, сияя множеством огней, исполинская пирамида ТРЦ«ВАВИЛОН», а слева — строилось новое казино. Двадцать с лишним лет назад, когда он был также молод, горяч и беззаботен как эти ребята, город был другим и как казалось Томасу, лучшим, более спокойным, свободным.
Страница 1 из 4
