Наступила прохладная октябрьская ночь. Город пылал огнем тысяч неоновых ламп. В просторной комнате, на большом кресле сидел плотный коренастый мужчина, щелкая уже по третьему кругу телеканалы. На полу, на богатом золотистом коврике, сложив ноги в позе лотоса и расчесывая длинные пепельные волосы, сидела молодая голубоглазая девушка.
Добавить в моё избранное
12 мин, 11 сек 18066
Щелчок, из золотистой зажигалки показался синий огонек, Томас затянулся, по легким разлился сладкий дымок. Девушка в белоснежной блузке и рваных джинсах подошла к лавочке, попросила подкурить и Томас, кивнув, протянул ей зажигалку. Девушка закашлялась, прикрываясь ладонью и сказала слегка хрипловатым голосом:
— Не обращайте внимания, впервые курю такую дрянь, — Она покрутила в руке коричневую с черным фильтром сигарету.
— А почему вы один ночью в парке?
— Жду знакомых, — соврал Томас, — Просто раньше пришел.
— И всего-то, — девушка подбоченилась, широко улыбнувшись, — какая жалость, а я ведь проспорила подкурить у призрака в цилиндре!
— Неужели я действительно похож на призрака?
— Ага, как в детском стихотворении: «Стоял он там, в плаще иссиня-черном, на голове цилиндр смят гармошкой». Так кажется?
Томас рассмеялся:
— И вправду, а на что хоть спорили?
Девушка тоже рассмеялась, предпочтя оставить это в тайне.
— С праздником вас, призрак! — сказала она и пошла по аллее. Легкий ветерок играл ее длинными каштановыми волосами.
Аллея была пуста. Томас сидел в полном одиночестве, уставившись в пол. Перед его мысленным взором стояла Мэри: «Почему она приехала?», «Как понять наш разговор в подъезде?», «Она же вышла замуж, неужели развод?», «Роза, ее реакция на стеклянную розу, она скучала! Неужели она здесь из-за меня? Нет, слишком много чести»… — У Томаса было множество вопросов, на которые он не находил ответов. Голова раскалывалась. Увидев Мэри, Томас был готов заключить ее (хоть и изрядно прибавившую в весе и, казалось, постаревшую на несколько лет) в крепкие объятия, расцеловать и больше никогда не отпустить. Но в сердце зарождалась знакомая тревога: «У каждого — свой скелет в шкафу, но моему не хватает в этом шкафу места». Он был подавлен: говорят — время лечит любые раны, но осознавая, что Мэри снова в городе, что она снова рядом, он почувствовал, как расходятся тонкие швы, обнажая вновь кровоточащие рубцы. «Нужно выпить» — подумал Томас Фридман, встал и пошел по аллее.
Мэри сидела на кухне, потягивая из бокала красное вино. Уютная двухкомнатная квартира ныне напоминала открытую капсулу времени, выпустившую наружу всех призраков прошлого. Мэри не знала главной причины того, почему Томас в один момент стал отдаляться. Она считала его трусом и подлецом, использовавшим и бросившим ее как наивную первокурсницу. После ссоры, поставившей крест на их с Томасом отношениях, Мэри по уговорам матери уехала в столицу к старшей сестре. Там она встретила Фридриха Вона — владельца казино и ее будущего мужа. Но после многочисленных криминальных интриг Фридрих был подорван в собственном авто, но для шокированной девушки, увы, на этом беды не закончились. В один из теплых летних вечеров, возвращаясь с работы из магазинчика тканей, Мэри срезала через парк. Там она обнаружила тело своей сестры, как позже оказалось, имевшей непосредственные связи с ее покойным мужем. После стольких потрясений — и к тому же благополучно замятому делу по двойному убийству — Мэри осталась одна на улице прекрасного, освещенного звездным небом и рекламными вывесками города, скрывающего под всем этим великолепием ужасную, чудовищную бесчеловечность ночной столицы. И вот, спустя год, по воле судьбы Мэри вновь была здесь, в тихом спокойном Уайт Хилле, таящем в своих недрах мрачные тени прошлого — отголоски разбитых надежд.
Было полтретьего. В окно ярко светил диск полной луны, казалось, подталкивая Мэри к решительным действиям. Осмелев после очередного бокала, она взяла бутылку вина, накинула пиджак и вышла в подъезд; постучала в массивную металлическую дверь, дернула ручку и дверь отворилась. Щелчок, комнату озарил яркий дневной свет.
— Томас? — позвала она.
— Мэри, это ты? Проходи, — раздался странный металлический голос.
Мэри вошла в комнату, в углу, которой стоял высокий темный силуэт. Он сделал несколько шагов вперед, снимая цилиндр.
— Привет дорогая, я так долго этого ждал! — Он улыбнулся, опуская руки на ее дрожащие плечи.
Томас выглядел иначе: он побледнел, походя на мертвеца, черты лица заострились, глаза безумно блестели.
— Прости меня, я был таким глупцом.
— Он протяжно завыл, вырывая с головы комья черных волос.
Мэри закричала и бросилась к выходу, но Томас, сгорбившись, прыгнул, заслоняя проход. Его волосы стекали на глаза смолянистой жидкостью, а ужасное мертвенное лицо таяло подобно свече, капая раскаленным воском на пол. Он разорвал на груди рубашку, упал на четвереньки, изогнулся и раздался ужасным хохотом, обнажая огромные звериные когти.
В зеленовато-черной бальзатовой пещере, освещенной невесть откуда идущим голубоватым светом, по щиколотку в черной как смола воде стоял Майкл Бестер — человек, с детства испытывающий гидрофобию. Но сейчас, позабыв все страхи, он погружался все глубже и глубже, в манящие глубины подземной реки.
— Не обращайте внимания, впервые курю такую дрянь, — Она покрутила в руке коричневую с черным фильтром сигарету.
— А почему вы один ночью в парке?
— Жду знакомых, — соврал Томас, — Просто раньше пришел.
— И всего-то, — девушка подбоченилась, широко улыбнувшись, — какая жалость, а я ведь проспорила подкурить у призрака в цилиндре!
— Неужели я действительно похож на призрака?
— Ага, как в детском стихотворении: «Стоял он там, в плаще иссиня-черном, на голове цилиндр смят гармошкой». Так кажется?
Томас рассмеялся:
— И вправду, а на что хоть спорили?
Девушка тоже рассмеялась, предпочтя оставить это в тайне.
— С праздником вас, призрак! — сказала она и пошла по аллее. Легкий ветерок играл ее длинными каштановыми волосами.
Аллея была пуста. Томас сидел в полном одиночестве, уставившись в пол. Перед его мысленным взором стояла Мэри: «Почему она приехала?», «Как понять наш разговор в подъезде?», «Она же вышла замуж, неужели развод?», «Роза, ее реакция на стеклянную розу, она скучала! Неужели она здесь из-за меня? Нет, слишком много чести»… — У Томаса было множество вопросов, на которые он не находил ответов. Голова раскалывалась. Увидев Мэри, Томас был готов заключить ее (хоть и изрядно прибавившую в весе и, казалось, постаревшую на несколько лет) в крепкие объятия, расцеловать и больше никогда не отпустить. Но в сердце зарождалась знакомая тревога: «У каждого — свой скелет в шкафу, но моему не хватает в этом шкафу места». Он был подавлен: говорят — время лечит любые раны, но осознавая, что Мэри снова в городе, что она снова рядом, он почувствовал, как расходятся тонкие швы, обнажая вновь кровоточащие рубцы. «Нужно выпить» — подумал Томас Фридман, встал и пошел по аллее.
Мэри сидела на кухне, потягивая из бокала красное вино. Уютная двухкомнатная квартира ныне напоминала открытую капсулу времени, выпустившую наружу всех призраков прошлого. Мэри не знала главной причины того, почему Томас в один момент стал отдаляться. Она считала его трусом и подлецом, использовавшим и бросившим ее как наивную первокурсницу. После ссоры, поставившей крест на их с Томасом отношениях, Мэри по уговорам матери уехала в столицу к старшей сестре. Там она встретила Фридриха Вона — владельца казино и ее будущего мужа. Но после многочисленных криминальных интриг Фридрих был подорван в собственном авто, но для шокированной девушки, увы, на этом беды не закончились. В один из теплых летних вечеров, возвращаясь с работы из магазинчика тканей, Мэри срезала через парк. Там она обнаружила тело своей сестры, как позже оказалось, имевшей непосредственные связи с ее покойным мужем. После стольких потрясений — и к тому же благополучно замятому делу по двойному убийству — Мэри осталась одна на улице прекрасного, освещенного звездным небом и рекламными вывесками города, скрывающего под всем этим великолепием ужасную, чудовищную бесчеловечность ночной столицы. И вот, спустя год, по воле судьбы Мэри вновь была здесь, в тихом спокойном Уайт Хилле, таящем в своих недрах мрачные тени прошлого — отголоски разбитых надежд.
Было полтретьего. В окно ярко светил диск полной луны, казалось, подталкивая Мэри к решительным действиям. Осмелев после очередного бокала, она взяла бутылку вина, накинула пиджак и вышла в подъезд; постучала в массивную металлическую дверь, дернула ручку и дверь отворилась. Щелчок, комнату озарил яркий дневной свет.
— Томас? — позвала она.
— Мэри, это ты? Проходи, — раздался странный металлический голос.
Мэри вошла в комнату, в углу, которой стоял высокий темный силуэт. Он сделал несколько шагов вперед, снимая цилиндр.
— Привет дорогая, я так долго этого ждал! — Он улыбнулся, опуская руки на ее дрожащие плечи.
Томас выглядел иначе: он побледнел, походя на мертвеца, черты лица заострились, глаза безумно блестели.
— Прости меня, я был таким глупцом.
— Он протяжно завыл, вырывая с головы комья черных волос.
Мэри закричала и бросилась к выходу, но Томас, сгорбившись, прыгнул, заслоняя проход. Его волосы стекали на глаза смолянистой жидкостью, а ужасное мертвенное лицо таяло подобно свече, капая раскаленным воском на пол. Он разорвал на груди рубашку, упал на четвереньки, изогнулся и раздался ужасным хохотом, обнажая огромные звериные когти.
В зеленовато-черной бальзатовой пещере, освещенной невесть откуда идущим голубоватым светом, по щиколотку в черной как смола воде стоял Майкл Бестер — человек, с детства испытывающий гидрофобию. Но сейчас, позабыв все страхи, он погружался все глубже и глубже, в манящие глубины подземной реки.
Страница 2 из 4
