Он качнул головой, касаясь руками обоих висков, как будто это могло унять тупую боль, которая пульсацией пронзала кости черепа от челюсти до затылка. Перед глазами все плыло, красноватые отблески наполняли огромную яму, метров пять в глубину. Сверху, кружась, еще падали мелкие листья и какие-то ветки — без сознания парень пробыл не долго. Он, пошатываясь, поднялся на ноги и, прижимаясь спиной к неровной земляной стене, огляделся.
Добавить в моё избранное
16 мин, 30 сек 5656
— Нам нужно что-то придумать. Сколько у нас воды?
— Около трех литров, — Саша пожал плечами.
— Я продержусь еще несколько суток, пока меня кто-нибудь не найдет.
— И как найдет? — хмыкнул Олег.
— Даже если, не переставая, голосить нам обоим, то земля заглушит любые звуки, ничего не будет слышно снаружи. Надо как-то привлечь внимание людей сверху.
Они обсуждали какое-то время дальнейшие действия, пока солнце вновь не упало за горизонт и вновь не поднялось над лесом, но ничего не приходило в голову. Саша накрыл тело Олега спальником, надеясь, что тот хотя бы немного заглушит едва появляющийся, слабый, но уже настойчивый запах разлагающегося мяса.
Время неумолимо шло вперед, солнце отсчитывало третьи сутки. Саша забился в самый дальний угол ямы, его постоянно тошнило, лицо стало болезненно бледным. Он не мог есть или спать, лишь иногда, обессилевшего от постоянной тошноты и холода, его выключало на несколько часов спасительного сна. Он туго соображал, говорил невнятно. Олег ничего не мог поделать для него, порой он вскакивал и начинал носиться по яме, что-то бормоча себе под нос, будто сумасшедший. Его жизнь превратилась в сюрреалистический кошмар, и меньше всего он хотел бы увидеть, как его друг умрет, отравившись трупными газами его тела.
— Что за дерьмо… — бормотал он.
— Что делать, что делать?!
Внезапно он остановился на месте как вкопанный и, повернувшись к другу улыбающимся лицом, произнес:
— Я придумал. Ты отпилишь мне руку, и мы выкинем ее на поверхность, может, кто-нибудь заметит, подойдет поближе посмотреть, увидит или услышит нас!
Саша затрясся от беззвучного смеха. Он подозревал где-то в глубине души, что сходит с ума, и теперь его безумие предполагало расчленение трупа ради призрачной надежды непонятно на что. Ему сложно было соображать, насколько идея хороша или плоха, но вот ее исполнение бросало молодого человека в дрожь.
— Я не буду этого делать, — твердо произнес он, опасливо косясь на накрытое спальником тело.
— Почему? Я даю тебе на это разрешение.
— Иногда мне кажется, — тихо произнес Саша.
— Что ты всего лишь моя галлюцинация. Может, я просто боюсь умирать один. И может, это разрешение я даю сам себе.
— Иди нахрен с этой идеей! — Олег ткнул пальцем в грудь другу и тот прошел насквозь.
— У меня и так день не задался! Не смей думать, будто я не существую. Я что, зря смотрю на все это? Так что собирай с кулаков сопли, доставай походный нож и вперед. Поверь мне, твоя ситуация еще не самая плачевная.
Саша вытер пот со лба, руки не слушались его, пальцы дрожали, а нож удалось найти не сразу в многочисленных карманах рюкзака. Парень подошел к трупу, и концы его кроссовок уперлись в край спальника. Он все еще не верил, что собирается сделать это, все еще оттягивал этот момент, как будто каждая лишняя секунда придавала ему сил. Парень отбросил ткань и тут же отвернулся, прикрывая глаза. Он на ощупь нашел холодную, мягкую руку друга и потянул на себя. Труп свалился на бок, где-то внутри него раздался хлюпающий звук, на потрескавшихся губах выступила коричневатая пена.
— Режь в районе кисти, кость тебе не сломать. Помнишь, фильм такой был, где чувак застрял под камнем? Он же отпилил, вот и ты отпилишь.
— 127 часов, — выдохнул Саша, прикасаясь блестящим лезвием к набухшим сухожилиям.
— Давай! — скомандовал Олег.
Нож с легкостью погрузился в податливую плоть, из разреза как из гнилого фрукта брызнул темный сок. Парень сжимал рукоять побелевшими пальцами, рывками надрезая мышцы. Происходящее подернулось кровавой пеленой, казалось, все сейчас дрогнет в очередной раз и растворится, превратится в дурной сон. Ему чудилось, что светит солнце, что нет никакой ямы, нет запаха сырой земли и смерти. Это было так давно, на рыбалке. Погода сухая и безветренная, дышится полной грудью, вокруг трещат кузнечики, и витает аромат пожухлой травы. Когда лезвие уперлось в кость, по коже, отдаваясь где-то в районе зубов, пробежала скрипучая вибрация, и Саша чуть не выронил нож из рук. Он удивленно посмотрел на окровавленные пальцы и, взявшись поудобнее за оружие, рубанул что есть сил.
— Еще, — Олег был настойчив.
Глухой стук разнесся по яме, отражаясь от сырых стен. Солнце дрожит на поверхности реки, камыш легко покачивается из стороны в сторону. Они, два друга, сидят на берегу и пьют пиво. Клев не идет, поплавки застыли на воде, зато разговор льется бойко. Олег протирает большим пальцем запотевшую бутылку и улыбается. Солнце слепит глаза. Тепло. Он что-то говорит… Не разобрать, голос будто не доходит до ушей.
— Сань! Сань!
Парень вскидывает голову, широко открытыми глазами смотря в призрачное лицо друга. Нож уже пару ударов бьется в землю, на которой осталась глубокая борозда от лезвия. Рядом лежит, истекая кровью, отрубленная кисть.
— Около трех литров, — Саша пожал плечами.
— Я продержусь еще несколько суток, пока меня кто-нибудь не найдет.
— И как найдет? — хмыкнул Олег.
— Даже если, не переставая, голосить нам обоим, то земля заглушит любые звуки, ничего не будет слышно снаружи. Надо как-то привлечь внимание людей сверху.
Они обсуждали какое-то время дальнейшие действия, пока солнце вновь не упало за горизонт и вновь не поднялось над лесом, но ничего не приходило в голову. Саша накрыл тело Олега спальником, надеясь, что тот хотя бы немного заглушит едва появляющийся, слабый, но уже настойчивый запах разлагающегося мяса.
Время неумолимо шло вперед, солнце отсчитывало третьи сутки. Саша забился в самый дальний угол ямы, его постоянно тошнило, лицо стало болезненно бледным. Он не мог есть или спать, лишь иногда, обессилевшего от постоянной тошноты и холода, его выключало на несколько часов спасительного сна. Он туго соображал, говорил невнятно. Олег ничего не мог поделать для него, порой он вскакивал и начинал носиться по яме, что-то бормоча себе под нос, будто сумасшедший. Его жизнь превратилась в сюрреалистический кошмар, и меньше всего он хотел бы увидеть, как его друг умрет, отравившись трупными газами его тела.
— Что за дерьмо… — бормотал он.
— Что делать, что делать?!
Внезапно он остановился на месте как вкопанный и, повернувшись к другу улыбающимся лицом, произнес:
— Я придумал. Ты отпилишь мне руку, и мы выкинем ее на поверхность, может, кто-нибудь заметит, подойдет поближе посмотреть, увидит или услышит нас!
Саша затрясся от беззвучного смеха. Он подозревал где-то в глубине души, что сходит с ума, и теперь его безумие предполагало расчленение трупа ради призрачной надежды непонятно на что. Ему сложно было соображать, насколько идея хороша или плоха, но вот ее исполнение бросало молодого человека в дрожь.
— Я не буду этого делать, — твердо произнес он, опасливо косясь на накрытое спальником тело.
— Почему? Я даю тебе на это разрешение.
— Иногда мне кажется, — тихо произнес Саша.
— Что ты всего лишь моя галлюцинация. Может, я просто боюсь умирать один. И может, это разрешение я даю сам себе.
— Иди нахрен с этой идеей! — Олег ткнул пальцем в грудь другу и тот прошел насквозь.
— У меня и так день не задался! Не смей думать, будто я не существую. Я что, зря смотрю на все это? Так что собирай с кулаков сопли, доставай походный нож и вперед. Поверь мне, твоя ситуация еще не самая плачевная.
Саша вытер пот со лба, руки не слушались его, пальцы дрожали, а нож удалось найти не сразу в многочисленных карманах рюкзака. Парень подошел к трупу, и концы его кроссовок уперлись в край спальника. Он все еще не верил, что собирается сделать это, все еще оттягивал этот момент, как будто каждая лишняя секунда придавала ему сил. Парень отбросил ткань и тут же отвернулся, прикрывая глаза. Он на ощупь нашел холодную, мягкую руку друга и потянул на себя. Труп свалился на бок, где-то внутри него раздался хлюпающий звук, на потрескавшихся губах выступила коричневатая пена.
— Режь в районе кисти, кость тебе не сломать. Помнишь, фильм такой был, где чувак застрял под камнем? Он же отпилил, вот и ты отпилишь.
— 127 часов, — выдохнул Саша, прикасаясь блестящим лезвием к набухшим сухожилиям.
— Давай! — скомандовал Олег.
Нож с легкостью погрузился в податливую плоть, из разреза как из гнилого фрукта брызнул темный сок. Парень сжимал рукоять побелевшими пальцами, рывками надрезая мышцы. Происходящее подернулось кровавой пеленой, казалось, все сейчас дрогнет в очередной раз и растворится, превратится в дурной сон. Ему чудилось, что светит солнце, что нет никакой ямы, нет запаха сырой земли и смерти. Это было так давно, на рыбалке. Погода сухая и безветренная, дышится полной грудью, вокруг трещат кузнечики, и витает аромат пожухлой травы. Когда лезвие уперлось в кость, по коже, отдаваясь где-то в районе зубов, пробежала скрипучая вибрация, и Саша чуть не выронил нож из рук. Он удивленно посмотрел на окровавленные пальцы и, взявшись поудобнее за оружие, рубанул что есть сил.
— Еще, — Олег был настойчив.
Глухой стук разнесся по яме, отражаясь от сырых стен. Солнце дрожит на поверхности реки, камыш легко покачивается из стороны в сторону. Они, два друга, сидят на берегу и пьют пиво. Клев не идет, поплавки застыли на воде, зато разговор льется бойко. Олег протирает большим пальцем запотевшую бутылку и улыбается. Солнце слепит глаза. Тепло. Он что-то говорит… Не разобрать, голос будто не доходит до ушей.
— Сань! Сань!
Парень вскидывает голову, широко открытыми глазами смотря в призрачное лицо друга. Нож уже пару ударов бьется в землю, на которой осталась глубокая борозда от лезвия. Рядом лежит, истекая кровью, отрубленная кисть.
Страница 4 из 5
