«Сначала был виден свет, но затем их ожидала лишь тьма»… Когда мы жили в городе, у нас возникли проблемы, из-за которых нам пришлось переехать жить в деревню. Не хочу говорить, что за проблемы, да это и неважно, куда важнее для меня стало резкая смена обстановки.
Добавить в моё избранное
34 мин, 31 сек 19298
В городе у меня было все, что мне нужно: друзья, любимое занятие, дядя — в конце концов. Моя семья состоит из трёх старших сестёр, деда, мамы и папы. В городе с нами по соседству жил мой дядя — бывший спецназовец, который учил меня драться и не только. Мой отец, тоже бывший военный — целых четыре года прослужил в десанте. Он, как и дядя, тоже меня многому научил. К тому же я ещё ходил на муайтай, дзюдо и учился драться на ножах. Всем этим я занимался шесть лет и прикол в том, что сейчас мне всего четырнадцать. А причиной такой тяги стать сильнее послужил мой старший брат. Когда-то у моих родителей был ещё сын — Артем, он был моим кумиром, старше меня на восемь лет, умер от рака. Когда он умер, я понял, что хочу стать таким же сильным, как и он, чтобы в любой момент в жизни я смог защитить своих сестёр и маму.
Наша семья жила в деревне уже целый год. Я как обычно ходил в школу с Викой — моя сестра, старше меня всего на два года, но при этом мы с ней учились в одном классе, так уж получилось, что меня отправили в школу рано. Мой отец работал на местной ферме, а мать была домохозяйкой. Остальные мои сестры — Ангелина и Софья, повторюсь, обе старшие, первая на три года, вторая на шесть лет. Ангелина тоже учиться в школе, но только в соседней старшей. Софья уже отучилась и находится на седьмом месяце беременности. Из-за того, что муж её бросил, когда узнал, что она беременна, Софии пришлось временно жить у нашего деда, чтобы мы — младшие брат и сестры не раздражали её, пока она находиться в положении. И кто вообще мог знать, что всё так обернётся?
В тот ужасный вечер, в нашей школе проходила вечеринка и на неё пошла почти вся молодёжь младше двадцати пяти лет. Наша деревня, кстати, не была маленькой, она скорее напоминала небольшой городок. И из-за большого обилия людей, организаторам пришлось включить в вечеринку ещё и соседнюю школу. Ангелина и Вика, конечно же, пошли на эту проклятую тусовку. Но мне это было ни капельки не интересно, и я просто гулял на улице до восьми часов вечера, пока не начинало темнеть. А почему бы и нет? Всё же лето на дворе!
Я возвращался домой и заметил одну странную особенность: во многих домах не горел свет, учитывая то, что восемь часов — это не время спать, тем более в деревне. Но счёл всё это на то, что большинство людей просто пошли на вечеринку, но только потом понял, что в основном население деревни занимают старики и старухи, которые вряд ли бы пошли на вечеринку. Я просто не обращал на эти мысли внимания и спокойно шёл домой. Наш дом, кстати, находился в середине самой последней улицы. От нас до школы около трёх километров.
К счастью в нашем доме свет горел отлично и я, сняв ботинки, зашел внутрь. Везде, даже в прихожей было светло, что создавало странное впечатление, ведь моя мама всегда выключала свет там, где он не нужен.
Когда я снял кожанку, мне показалось, что пол издаёт какие-то вибрации, что не удивительно, ведь в прихожей пол тонкий и напрямую связан с гостиной, поэтому если кто-то прыгнет в гостиной, то это сразу почувствуется в прихожей. Я насторожился и прислушался. Были слышны звуки, будто кто-то ударяется об пол. Осторожно пройдя коридор и прислонившись к двери, мне пришло озарение, что это звук следствие наносимых ударов чем-то тупым. Мне стало страшно, и я не хотел верить не во что подобное, но затем мне стало еще страшнее от осознания того, что чтобы это ни было, оно происходит в моем доме, а там только мама и папа. Я тут же открыл дверь и вскочил внутрь, оказавшись на кухне, сделав два длинных шага, мне пришлось медленно заглянуть за дверной проём.
Сделав шаг назад, я закричал. Прямо напротив меня, через еще одну комнату, в гостиной лежало тело, нет, не тело, а кровавое месиво, по форме напоминающая моего отца, по которому кто-то наносил удары большим заводным топором. Я поднял глаза, из которых уже начали течь слезы, чуть повыше, но это действие заставило меня сделать ещё шаг назад. Мои ноги уже стали ватными, и я упал, ударившись затылком об газовую плиту. Но мой мозг уже не ощущал боли, он был полностью занят древним животным страхом, который так сильно затмил разум, что я даже не сразу увидел, как на моём мёртвом отце стояла какая-та женщина, у которой в руках был топор. Она была абсолютно голой и почти полностью от ног до головы была покрыта кровью, а её длинные русые волосы были скомканы и образовывали большие комки, скорее всего от той же крови. Длинные русые волосы были у моей мамы. Она уже давно не рубила моего отца, а просто стояла на нём и смотрела на меня. До тех пор, пока я не решался заглянуть в её лицо, мне приходилось сидеть на холодном полу и дрожать от страха, но когда всё же решился, мне захотелось вновь заорать, но никак, ни получалось, будто что-то застряло в горле и ни давало даже вздохнуть.
Представьте лицо вашей матери, если она у вас есть. Представьте тот момент, когда она вас родила и как сильно мучилась и вот, наконец, врачи дали ей вас в руки, чтобы она покормила вас грудью.
Наша семья жила в деревне уже целый год. Я как обычно ходил в школу с Викой — моя сестра, старше меня всего на два года, но при этом мы с ней учились в одном классе, так уж получилось, что меня отправили в школу рано. Мой отец работал на местной ферме, а мать была домохозяйкой. Остальные мои сестры — Ангелина и Софья, повторюсь, обе старшие, первая на три года, вторая на шесть лет. Ангелина тоже учиться в школе, но только в соседней старшей. Софья уже отучилась и находится на седьмом месяце беременности. Из-за того, что муж её бросил, когда узнал, что она беременна, Софии пришлось временно жить у нашего деда, чтобы мы — младшие брат и сестры не раздражали её, пока она находиться в положении. И кто вообще мог знать, что всё так обернётся?
В тот ужасный вечер, в нашей школе проходила вечеринка и на неё пошла почти вся молодёжь младше двадцати пяти лет. Наша деревня, кстати, не была маленькой, она скорее напоминала небольшой городок. И из-за большого обилия людей, организаторам пришлось включить в вечеринку ещё и соседнюю школу. Ангелина и Вика, конечно же, пошли на эту проклятую тусовку. Но мне это было ни капельки не интересно, и я просто гулял на улице до восьми часов вечера, пока не начинало темнеть. А почему бы и нет? Всё же лето на дворе!
Я возвращался домой и заметил одну странную особенность: во многих домах не горел свет, учитывая то, что восемь часов — это не время спать, тем более в деревне. Но счёл всё это на то, что большинство людей просто пошли на вечеринку, но только потом понял, что в основном население деревни занимают старики и старухи, которые вряд ли бы пошли на вечеринку. Я просто не обращал на эти мысли внимания и спокойно шёл домой. Наш дом, кстати, находился в середине самой последней улицы. От нас до школы около трёх километров.
К счастью в нашем доме свет горел отлично и я, сняв ботинки, зашел внутрь. Везде, даже в прихожей было светло, что создавало странное впечатление, ведь моя мама всегда выключала свет там, где он не нужен.
Когда я снял кожанку, мне показалось, что пол издаёт какие-то вибрации, что не удивительно, ведь в прихожей пол тонкий и напрямую связан с гостиной, поэтому если кто-то прыгнет в гостиной, то это сразу почувствуется в прихожей. Я насторожился и прислушался. Были слышны звуки, будто кто-то ударяется об пол. Осторожно пройдя коридор и прислонившись к двери, мне пришло озарение, что это звук следствие наносимых ударов чем-то тупым. Мне стало страшно, и я не хотел верить не во что подобное, но затем мне стало еще страшнее от осознания того, что чтобы это ни было, оно происходит в моем доме, а там только мама и папа. Я тут же открыл дверь и вскочил внутрь, оказавшись на кухне, сделав два длинных шага, мне пришлось медленно заглянуть за дверной проём.
Сделав шаг назад, я закричал. Прямо напротив меня, через еще одну комнату, в гостиной лежало тело, нет, не тело, а кровавое месиво, по форме напоминающая моего отца, по которому кто-то наносил удары большим заводным топором. Я поднял глаза, из которых уже начали течь слезы, чуть повыше, но это действие заставило меня сделать ещё шаг назад. Мои ноги уже стали ватными, и я упал, ударившись затылком об газовую плиту. Но мой мозг уже не ощущал боли, он был полностью занят древним животным страхом, который так сильно затмил разум, что я даже не сразу увидел, как на моём мёртвом отце стояла какая-та женщина, у которой в руках был топор. Она была абсолютно голой и почти полностью от ног до головы была покрыта кровью, а её длинные русые волосы были скомканы и образовывали большие комки, скорее всего от той же крови. Длинные русые волосы были у моей мамы. Она уже давно не рубила моего отца, а просто стояла на нём и смотрела на меня. До тех пор, пока я не решался заглянуть в её лицо, мне приходилось сидеть на холодном полу и дрожать от страха, но когда всё же решился, мне захотелось вновь заорать, но никак, ни получалось, будто что-то застряло в горле и ни давало даже вздохнуть.
Представьте лицо вашей матери, если она у вас есть. Представьте тот момент, когда она вас родила и как сильно мучилась и вот, наконец, врачи дали ей вас в руки, чтобы она покормила вас грудью.
Страница 1 из 9
