Алый туман Альбиона

И в последнее время он стал каким-то странным, нервным, что ли, на всё, что ни спрошу, отвечал резко и с негативом. Случилось, может, что? Не знаю. И просить как-то боязно. Еще и по-немецки стал часто отвечать, а я, что понимаю его? Едва ли два слова. Так я и понял, что лишился ещё одного друга. Сперва Кэвэнаф, теперь Вольф. Да что-то с ними явно произошло… И ученики тоже стали какими-то испуганными… В общем, сложилось у меня такое впечатление, будто не знаю я чего, а от того и мучаюсь в догадках, как последний дурак.

Я встал и сел на траву. Солнечные лучи стали горячее и мне волей-неволей пришлось изменить положение. Над головой мирно плыли облака, непоколебимо, спокойно, как и всегда. Я даже немного завидовал им. И главное, как специально, каждое из них формой своей напоминало мне что-то из былой печальной жизни. Зачастую, это были лица, счастливые смолоду и печальные сейчас. Унижения, гонения, боль — сколько всего пришлось пережить за это время им и мне!

И вот в зеленой изумрудной дали появился силуэт. Темная фигура, девушка. Лунара!

Я вскочил на ноги и помахал ей рукой.

— Сколько лет! — на глазах даже выступили слёзы.

— А я помнил тебя ещё девчонкой… — Десять лет… — спокойно ответила она, вскинув назад золотую волну волос, — Как один день, точнее страшная ночь, о Джонас! — и она кинулась в мои объятия.

— Теперь я такая, как ты! Как ты! — её голос задрожал и смолк. Да и сам я едва не пустил ответную слезу.

— А ведь всё это было! В наших жизнях… Я правду не знал, что тогда происходило. Хотел узнать, кто скрывается за всеми этими странными убийствами, но, увы, никак не мог. Частенько возвращался домой вместе с Марисой мимо леса Эппинг и думал, думал обо всём этом.

Мариса Чейз — наша математичка, резвая и быстрая во всём и весьма крикливая. Она жила на соседней улице от меня, и больше у нас не было ничего общего.

— Я слышала… — частенько говорила она, — Что в этом лесу оживают мертвецы, и вообще здесь часто происходят странные события. Люди часто рассказывают о таинственных исчезновениях и жертвах. Мне всё это напоминает кладбище. Не хватает только крестов… И это по пути в школу? — с ужасом шептала Мариса, медленно переступая через опавшую листву.

Тихий холодок скользил по ногам и на языке так и чувствовался горьковатый привкус осени.

— Понимаю бедных детей! — вновь с трепетом воскликнула математичка, — Это же сколько ужаса им приходиться видеть! А потом плохие отметки! Все не могут понять, оттуда и из-за чего, а ответ прост — он лежи прямо под ногами каждого, это стресс!

Я пожал плечами, но всё же согласился. Это действительно было так, а спорить я не хотел. Так же тихо переступал через листву и глядел в золотистую даль первых пожелтевших деревьев. На домики и улицу, что с каждым шагом становилась к нам всё ближе и ближе.

Как вдруг послышался вскрик. Мариса!

— Ты… ты видел это? — прошептала она, с ужасов взирая в мои так же широко распахнутые глаза.

— Что «это»? — а после и я увидел то, из-за чего начался весь шум.

Череп, припорошенный золотыми и гнилыми листьями, торчащий из самой земли.

Я бы не стал так кричать, но и я не Мариса. Сложно представить, как бы орала она, видя то, что происходило дальше… Такая жуть, что словом не описать.

Вместе с Кэвэнафом мы стали замечать странности друг за другом. Когда шли по туманным улицам, ощущали какой-то странный запах. В лесу замечали сотню ветвей, что так и норовили ударить нас по лицу. А когда ударяли — вкус крови не уходил с языка до самого вечера… Прежде такого не было.

Голова кружилась, и странные мысли мелькали в сознании, я снова не мог понять, в чём причина и искал ответ. Руки дрожали и ноги подкачивались, сладость не покидала до самой ночи. А потом и того хуже — жуткое непреодолимое желание взяло мною верх и понесло в лесную даль. Я едва ли понимал, что творю и не отдавал себе отчёта, нёсся куда-то сквозь мглистый туман, слышал разные крики и голоса, видел расплывчатые тени.

Наверное, я попал не в Уичвуд, а в Кричащий лес, где, как говорили люди, призраков было больше деревьев. Лишь к вечеру добрался до дома и, обессиленный, повалился с ног. По пути даже раздобыл несколько ягод клубники, чем очень удивился, — сейчас ведь был уже сентябрь. И красивая она, яркая, спелая, съел бы, да в рот не лезет. Аппетит пропал, будто его никогда и не было, а ведь прежде я был совсем не привередлив в еде. Пришлось дождаться утра и раздать её своим ученикам… Спасибо сказали, поблагодарили, радостные такие потом на уроке были, но по-прежнему какие-то нервные. Того и гляди, случиться что-то. И случилось. Снова я ходил в неведении, снова не мог отыскать причину и чувствовал себя как-то неважно. Снова или опять?

— Что произошло? — спросил я и услышал в ответ то, чего никак не ожидал.

— За поворотом в школу обнаружили труп!