Посторонний, или Взгляд извне

— Буддистские «голодные духи»? Хакеры Астрала? — произнёс я, косясь в сторону едва-едва подсвеченных светом уходящего дня оконных жалюзи.

Олег невесело фыркнул.

— По менталитету и анархизму поведения схоже. Но не вполне. Совершенно неясен корень их потребностей в человечестве. Что им, собственно говоря, нужно от людей.

— Душа? — полушутя произнёс я. Выпустив слово в пространство.

Он взглянул на меня.

— Зачем? Согласно конвенциональным утверждениям христианства — чтобы мучать её в аду или, пользуясь более современными трактовками, позволить ей самой ввиду испорченности натуры мучить себя в загробном послебытии. Предполагается, что цель этого — досадить таким образом создавшей человека силе. Ты не находишь, что это немного глупо?

— Нахожу, — склонил голову я. И коварно добавил:

— Но, с другой стороны, я ведь и не верующий. Мне кажется неправдоподобным в их картине мира уже то, что, по их мнению, некое сверхинтеллектуальное существо объявило войну всемогущему и непобедимому противнику — руководствуясь при этом лишь только мотивами гордыни — имея позже возможность из «Откровения Иоанна Богослова» заранее узнать о том, что оно проиграет. Больше того, узнать, как именно проиграет.

Олег чуть дёрнул носом.

— «Откровение» не все религиоведы считают адекватным или релевантным источником. По мнению некоторых, оно является лишь случайно затесавшимся в Новый Завет артефактом.

— Тогда и все эти пророчества об Антихристе, вокруг которых ныне столько шума, тоже артефакт?

— Возможно, — пожал плечами Олег.

— Это не столь существенно.

— Что же тогда существенно? — пожелал знать я.

— Вопрос, поставленный нами примерно минуту тому назад. Зачем, собственно, разумные прямоходящие обитатели этой планеты необходимы Иному Измерению. С какой целью был запущен процесс возникновения в мозгу человекообразных обезьян некоего нейронного контура, вкладываемые через который установки явно противоречат иногда биологическим инстинктам. Ради чего некая иная сила позже попыталась расстроить механизм контроля над человечеством и перехватить этот контроль, что подчас принимает весьма жестокие виды. Что именно происходит сейчас и какова истинная подоплёка этого.

Кинув на меня взгляд, Олег усмехнулся. Усмешка его, однако, была невесёлой.

— К сожалению, беседа с большинством образованных обитателей этой планеты на данную тему невозможна.

— Почему?

— Борьба контуров — подчинительного и защитного. С точки зрения верующих, инициировавшая существование человечества сила — в их понимании Бог — не может умышленно дезинформировать человечество и сама попытка доискаться до его подлинных мотивов кощунственна. При этом верующий вынужден смиряться или как-то объяснять внутри себя наличие откровенно ложных научных утверждений в Библии или противоречащих современным нравам этических идеалов. С точки зрения представителей противоположного лагеря — атеистов как крайней разновидности — все религии заведомо сомнительны и все паранормальные явления представляют собой продукт коллективного галлюциноза.

— Может быть, так оно и есть?

Олег чуть помолчал.

— Может быть, — устало фыркнул он.

— Я, признаться, не знаю уже вообще ничего.

— Ты не опасаешься, что, если тебе удастся установить правду, то Земля исчезнет? — спросил я. Как бы попытавшись пошутить. Просто вспомнив соответствующую цитату из Адамса.

— Иногда опасаюсь.

И зачем я спросил?

— Борьба между лагерями — или нечто лишь кажущееся этой борьбой? — отслеживается на многих информационных фронтах, — проговорил Олег, вновь протягивая руку к кнопке электрического чайника.

— При этом если один из лагерей держится хоть каких-то ограничений — пытаясь, впрочем, исподволь навязать человеку жёсткий кодекс поведения, противоречащий, как я уже говорил, биологическим инстинктам, а в перспективе мягким образом и с его же согласия подчинить его целиком, — то второй лагерь ведёт себя значительно бесцеремонней и стремительней, запуская процессы молниеносного возникновения и исчезновения разнообразных кровавых сект, публикации ложных и вызывающих панику пророчеств, пропаганды сомнительных и иногда вредных методик изменения сознания.

— Ты всё же убеждён, что это разные силы? — уточнил я.

— Любой эзотерик или мистик сказал бы тебе, что здесь просто идёт война между совершенно однотипными эгрегорами.

Олег скосил взгляд в сторону чайника; в глазах его отразился алый отсвет зажёгшейся на том лампочки.

— Не уверен. Однако замечено, что именно эта версия старательно преподносится одним из лагерей, как раз стоящим за существованием современной мистики. Теоретически утверждения обоих лагерей можно было бы свести в таблицу.

— Свёл? — спросил я, выключая закипевший чайник.