Посторонний, или Взгляд извне

Не то чтобы в этом была какая-то необходимость. Чайник и сам выключился бы спустя несколько секунд.

Просто захотелось совершить хоть какое-то действие.

— Частично. Значительную часть этой работы, — Олег усмехнулся, — выполнили за меня религиозные философы планеты. Тезисы одного лагеря — условно назовём его «левым» — экуменизм, либерализм, утверждение о том, что все стороны являются либо одинаково воюющими между собой конкурентами — либо одинаково ведущими на вершину горы дорогами. За фасадом этого утверждения, однако, могут быть скрыты утверждения иного или даже противоположного рода для посвящённых — всё зависит от конкретной конгломерации или секты. Тезисы«правого» лагеря, естественно, противоположны: наверх может вести лишь одна дорога и долг индивидуума — найти её.

— Жёстко.

Олег потёр правую бровь.

— Вполне естественно для силы, проектом которой является существующее человечество. Целью которой является полное возвращение человечества под свой контроль.

— Следовательно, у левого лагеря цель иная?

Он помолчал, наливая кипяток в чашку.

— Мне неизвестна досконально цель левого лагеря. По косвенным признакам, однако, складывается впечатление, что они достигают своих целей непосредственно по ходу эксплуатации человечества в процессе его вовлечения в свои идеологические системы. Тоталитарные секты, мистические учения, некоторые сомнительные методики самосовершенствования, видения похищенных НЛО, производимые полтергейстами и призраками эффекты, регулярные ложные пророчества о близящихся светопреставлениях — всё это как будто имеет одну общую доминанту: влияние на человеческое сознание и извлечение из него интенсивных эмоций.

— Значит, всё-таки душа, — задумчиво протянул я.

— Быть может, — Олег старательно перемешал сахар и отряхнул ложку.

— Быть может, в нашем измерении существует неведомый для нас спайс — или унобтаниум — и через человеческое сознание можно добывать его. Быть может, вложенный в человека контур — гипотетическое звено связи между мирами — даёт астральным хакерам какие-то эксклюзивные возможности при захвате контроля над человеком.

Он сделал глоток.

— Так или иначе, ясно одно. Если для одного лагеря ничья — временная победа, то для другого — временное поражение.

— Ворлоны и Тени.

— Тори и виги.

— Лейбористы и реформисты.

Олег хмыкнул.

— Восприятие сторон как равноправных также педалируется лишь одной из них — и жёстко отрицается другой. Меж тем, при достаточно извращённом уме следы борьбы между ними можно различить и в метаморфозах политических систем. Почему с начала Средних Веков и чуть ли не до девятнадцатого века монархия казалась большинству людей нормальным и даже желательным строем? Почему большинству людей при встрече с королём или царём даже не приходило в голову внутри себя задаться вопросом: «Почему именно этот индивидуум должен править огромной страной?» Пусть многим приходило это на ум — смуты и дворцовые перевороты происходили в средневековой Европе частенько — но большинство пассивно принимало ситуацию как она есть. Работа нейронного контура подчинения, в данном случае настроенного на подчинение конкретному человеческому лицу.

— Сейчас, очевидно, работа «контура подчинения» ослабла?

— И вполне закономерно. Воскрешение из античного праха демократических общественных укладов, подъём научно-технического прогресса, внезапная вспышка которого в девятнадцатом и двадцатом веках слабо объяснима рационально. Расцвет жанра научной фантастики — который, заметим, позже перетёк в стремительное развитие жанра обычной фантастики и даже фэнтези, что в свою очередь привело к развитию в человеке способности оперировать концепциями вымышленных и несуществующих вселенных, оперировать концепцией «ЕСЛИ БЫ». То, что дало человеку веру в себя — или даже самоуверенность. Случайно ли?

Раздражение заставило меня поморщиться.

— Это уже совсем экстремальная конспирология получается, — резко сказал я.

— Совсем как у тех уфологов, у которых пришельцы с Альдебарана дали человеку колесо, пришельцы с Лиры — лук со стрелами, а пришельцы со Скорпиона — микросхему компьютера. Что же тогда, спрашивается, человек сделал сам?

— Вопрос твой становится ещё двусмысленней, если вспомнить о постоянно наличествующей связи человека с Иным Измерением.

— Олег полураскачивался на офисном стуле, поглядывая на меня.

— Причина, выведшая меня из строя при приближении к верхним слоям земной атмосферы.

— Не понял.

Я невольно насторожился.

Неужели Олег собирается объяснить-таки причину своей аварии при приземлении? Почему тогда он держал эту информацию в резерве до нынешнего момента беседы, если она имеет прямое отношение к теме?