Посторонний, или Взгляд извне

В случае невозможности отступления произойдёт самоуничтожение объекта.

Никто не получит сокровенные сведения.

Что произошло при вхождении Олега, тогда, естественно, не носившего это имя и ничуть внешне не напоминавшего человека, в земную атмосферу?

Тут Олег затруднялся что-либо объяснить.

У меня складывалось впечатление, что ему не хватает терминов или что он просто забыл необходимые в связи со своим отрывом от базовой части памяти. То, что произошло, показалось Олегу сначала похожим на «шмякание магнитным полем» — но тут же, смутившись, он забормотал, что не в магнитных полях тут дело, что такую чепуху он бы заранее предвидел, после чего понёс сущую околесицу об искажениях двенадцатимерного пространственно-временного континуума и топологических многообразиях Калаби-Яу.

Как бы там ни было, при вхождении в земную атмосферу Олега что-то «шмякнуло».

Причём «шмякнуло» столь сильно, что какое-то время он не мог восстановить часть своих трансформационных возможностей и даже утерял тонкий канал теоретически неперехватываемой связи с базовой памятью на орбите — из которой всё-таки иногда можно было бы запрашивать хотя бы самые элементарные сведения.

Беспомощным он оказался.

Через некоторое время, относительно очухавшись и решив разобраться с каналом связи позже, приблизил свой химизм и форму организма к человеческой.

Притворившись землянином-амнестиком, поскольку на том этапе он ещё слишком слабо знал человеческую цивилизацию, чтобы вдаваться в аферы с документами и создавать себе искусственную биографию с нуля.

Ещё через какое-то время я его встретил на улицах Москвы.

— Остроумно, — заметил я, делая глоток уже из третьей по счёту кружки чая.

— То есть ты сам теперь толком ничего не знаешь о своей родине и своей цивилизации. Поздравляю.

Хорошо всё-таки, что сейчас у нашей фирмы мёртвый сезон и работы практически нет.

Ничто не мешает обсуждать с коллегой дела инопланетные.

— Почему? — Олег, кажется, даже немного обиделся.

— Знаю. Причём даже не меньше, чем среднестатистический землянин о земном обществе. Ведь далеко не каждый из вас знает, как действует электричество, каким конкретно способом изготавливается порох, как мелировать бумагу, как осуществляется защита демократических выборов от фальсификации, по какому принципу работает двухпалатный парламент — и так далее. Просто у нас считается нормальным иметь несколько более полные и точные сведения о своей цивилизации — и вот как раз этих-то полных и точных сведений я сейчас временно лишён.

— В интересах конспирации, — саркастически вставил я.

— В интересах.

— Олег безропотно склонил голову.

— Что ж, перефразируя Оруэлла, ты отлично знаешь, «ЗАЧЕМ». Знаешь даже «ЧТО». Ты только не знаешь, «КАК».

— Конкретика огнеопасна.

— Стирать рецепт изготовления пороха из памяти миссионера перед засылкой в Африку — чтобы тот помнил о его существовании и мог в случае чего припугнуть дикарей мощью оружия белых, но не мог даже нечаянно научить дикарей создавать это оружие, — мысль недюжинная и уж точно оригинальная.

— Если бы только порох, — поморщился Олег.

— Ещё и местонахождение Евразии, секреты анатомии белого человека и его генеалогическое древо.

Ему явно была неприятна эта тема.

— Что же тебя смущает в наших дикарских поверьях и ритуалах, о многомудрый вестник иных миров? — вопросил я.

— Смущает то, что взрослые люди могут вполне серьёзно верить в наличие незримого сверхсущества?

Олег снова поморщился.

— Гипотеза существования богов сама по себе вполне логична. Мысленно начертив шкалу, низшее положение на которой условно занимает амёба, а высшее — ты сам, логично с точки зрения теории вероятности предположить, что тебе известна не вся шкала и что существуют более высокие её отрезки.

— Логично?

Я даже на миг задержал кружку чая у губ.

— Логично, — подтвердил Олег.

— Что нелогично — с учётом известного нам эгоизма и изоляционизма всех биологических видов — так это полагать, что гипотетическим богам может быть существенное дело до менее развитых созданий.

Я задумчиво поболтал в чае ложечкой.

— Тоже логично. Религии, утверждающие иное, должны были исчезнуть ввиду отсутствия человеческого интереса к ним.

— Не менее логично, — заметил Олег, — что из всего числа возможных существующих богов запомниться человечеству могли лишь проявляющие к нему какой-либо интерес. О реально существующих богах мы говорим или о посвящённых им религиях — расстановка не меняется.

— А бритва Оккама?

Олег немного помолчал.

— На вашей планете существует определённый класс явлений, — наконец произнёс он, не отводя взгляд от пола, — которые слабо укладываются в модель мира, как будто рисуемую принципом экономии допущений или «бритвой Оккама».