Шаг. Еще один шаг. И еще.
Добавить в моё избранное
7 мин, 52 сек 12054
Мне жаль их, но мой народ голоден».
Безликое, бесформенное существо рядом с ней сбрасывает свой плащ и преклоняется перед властительницей ночи. Он — красивый высокий парень лет пятнадцати, с темными волосами и невероятно глубокими глазами, как у самой госпожи школьной нечисти. Девушка, ровесница безликого, медленно подает ему руку. «Юу, ты идешь со мной? Сегодня будет много жертв»… Прислужники принцессы мононоке визжат и кричат, опьяненные запахом крови в кубке и словами своей хозяйки. Один он стоит молча. Как будто разум затуманен тяжелым раздумьем. Девушка нетерпеливым жестом отсылает своих вассалов. Их дело — загнать добычу для госпожи, пока та подготовится к короткой, но упоительной борьбе. Хозяйка тьмы подходит к юноше и обеспокоенно заглядывает в его темные, блистающие аметистовым пламенем зрачки.
«Юу, ты как? Я знаю, что тебе их жаль. Но я не могу иначе. А то ночные духи совсем распоясаются и будут убивать всех и все».
«Разве мы поступаем не так же, госпожа Мэй?» Девушка тычется носом в его шею. Она снова чувствует себя ребенком.
«Вообще-то я просто Химэй. Уже не школьница. Все еще твой друг. Я очень горевала, когда ты покончил с собой».
Юноша задумчиво поглаживает свою госпожу по волосам. Химэй. Он видел, как она умерла. Девочка готовилась к этому неделю. Она принесла с собой нож. Юу видел лезвие, вскрывшее голубоватые нежные вены, видел, как она сидит прямо на холодных камнях, такая невинная и трогательно маленькая и рисует окровавленными пальцами по полу иероглифы. «Ка-ва-гу… На-га-и»… Он видел — и не мог помочь, не мог остановить горячий алый поток, хлещущий из разрезанных запястий. Юу терзала жажда. Впрочем, она не молчит и теперь. По ночам призраки обретают тела. А в преддверии охоты запах госпожи становится еще более соблазнительным и сладким, чем обычно. Он приятно щекочет ноздри, отчего резко расширяются черные дыры зрачков. Юу берет ее лицо в свои ладони. Хозяйка нежити молча улыбается. «Моя госпожа, у вас самые прекрасные волосы. Можно я заплету их, Мэй? Или нет, не так. Химэй, день, когда ты умерла, стал моим самым страшным и самым прекрасным днем. Химэй, я хочу тебя поцеловать».
Губы двоих живых мертвецов встречаются. Они долго стоят на месте, пока гармонию давно иссохших сердец не разрушает истерический вопль Банши. Химэй с трудом отрывается. Сегодня полнолуние. Жестокая, страшная для людей ночь, лишь одна из множества подобных. Принцесса призраков виновато улыбается. Пора идти. Жертвы в западне и убить их будет совсем не сложно.
Школьникам некуда бежать. Они в тупике, а вокруг кишит нежить. Хмыри то и дело пытаются укусить, а Содемоги цепляется за рукава и громко требует повернуться. Но вот все стихает. Идет королева ночи и ее самый верный вассал. Толпа подобострастно шелестит. «Королева, королева Мэй идет. Дорогу королеве».
Мертвецы теснятся, стараются коснуться своего божества, но та идет спокойно и ровно, словно ничего не видя своими пронзительно черными глазами. Юноша в черном плаще и с мечом в руке отгоняет чересчур назойливых призраков, исхитряющихся подойти поближе чтобы поцеловать бархатную туфельку или край черного одеяния королевы. Рука же ее — изящная, тонкая, бледная, вся в алмазах, аметистах, сапфирах, в черной узкой перчатке — недосягаемое счастье для ночных обитателей древней школы.
Повелительница школьной нечисти подходит к жертвам и целую минуту их рассматривает. Она не слепая и прекрасно видит, как цепляются друг за друга робкий мальчик и девочка — лидер. И мертвое сердце ёкает. Юу. Они так же шли рука об руку всю жизнь. Смерть принесла избавление и вечный союз. Химэй делает шаг вперед и обнимает этих двоих. Они не издают ни звука. Королева мертвецов сломала им шеи. Быстрая и легкая смерть нежити не по душе. Толпа недовольно гудит. Ну что ж. Сейчас начнется настоящая Охота, где тело ударяется о камни, увлекаемое чудовищной силой, кричит, захлебывается собственной кровью, бьется в ужасных мучениях и, приняв поцелуй корлевы, наконец умирает. Принцесса Мэй медленно подходит к двоим оставшимся. Им не уйти. Кровавое отражение во влажных зрачках пропитано ужасом. Королева ночи чувствует животный страх и упивается им сколько возможно. Еще ничего не произошло — а она уже предвкушает, как сладостно стекают по рукам горячие капли живой крови.
Самый темный час — перед рассветом. Это час торжества призраков, когда духи в старинных зданиях пируют в отсутствие чужаков. Нежить уже догрызает кости и спешит расползтись по темным щелям и подземным норам, чтобы залечь туда до поры до времени. Завтра луна войдет в полную силу. Эта трапеза — лишь прелюдия к большому кровавому пиру. Однако, даже принцессе мононоке необходимо отдыхать. Она на своем любимом месте, в центре круглой комнаты. Перед ней — любимый друг, их руки соединены в немом восхищении, вокруг вспыхивают голубоватым плазменным светом блуждающие огоньки. Перед рассветом все становятся прежними, а плоть так сильно прилипает к костям, что очень больно освобождаться от нее.
Безликое, бесформенное существо рядом с ней сбрасывает свой плащ и преклоняется перед властительницей ночи. Он — красивый высокий парень лет пятнадцати, с темными волосами и невероятно глубокими глазами, как у самой госпожи школьной нечисти. Девушка, ровесница безликого, медленно подает ему руку. «Юу, ты идешь со мной? Сегодня будет много жертв»… Прислужники принцессы мононоке визжат и кричат, опьяненные запахом крови в кубке и словами своей хозяйки. Один он стоит молча. Как будто разум затуманен тяжелым раздумьем. Девушка нетерпеливым жестом отсылает своих вассалов. Их дело — загнать добычу для госпожи, пока та подготовится к короткой, но упоительной борьбе. Хозяйка тьмы подходит к юноше и обеспокоенно заглядывает в его темные, блистающие аметистовым пламенем зрачки.
«Юу, ты как? Я знаю, что тебе их жаль. Но я не могу иначе. А то ночные духи совсем распоясаются и будут убивать всех и все».
«Разве мы поступаем не так же, госпожа Мэй?» Девушка тычется носом в его шею. Она снова чувствует себя ребенком.
«Вообще-то я просто Химэй. Уже не школьница. Все еще твой друг. Я очень горевала, когда ты покончил с собой».
Юноша задумчиво поглаживает свою госпожу по волосам. Химэй. Он видел, как она умерла. Девочка готовилась к этому неделю. Она принесла с собой нож. Юу видел лезвие, вскрывшее голубоватые нежные вены, видел, как она сидит прямо на холодных камнях, такая невинная и трогательно маленькая и рисует окровавленными пальцами по полу иероглифы. «Ка-ва-гу… На-га-и»… Он видел — и не мог помочь, не мог остановить горячий алый поток, хлещущий из разрезанных запястий. Юу терзала жажда. Впрочем, она не молчит и теперь. По ночам призраки обретают тела. А в преддверии охоты запах госпожи становится еще более соблазнительным и сладким, чем обычно. Он приятно щекочет ноздри, отчего резко расширяются черные дыры зрачков. Юу берет ее лицо в свои ладони. Хозяйка нежити молча улыбается. «Моя госпожа, у вас самые прекрасные волосы. Можно я заплету их, Мэй? Или нет, не так. Химэй, день, когда ты умерла, стал моим самым страшным и самым прекрасным днем. Химэй, я хочу тебя поцеловать».
Губы двоих живых мертвецов встречаются. Они долго стоят на месте, пока гармонию давно иссохших сердец не разрушает истерический вопль Банши. Химэй с трудом отрывается. Сегодня полнолуние. Жестокая, страшная для людей ночь, лишь одна из множества подобных. Принцесса призраков виновато улыбается. Пора идти. Жертвы в западне и убить их будет совсем не сложно.
Школьникам некуда бежать. Они в тупике, а вокруг кишит нежить. Хмыри то и дело пытаются укусить, а Содемоги цепляется за рукава и громко требует повернуться. Но вот все стихает. Идет королева ночи и ее самый верный вассал. Толпа подобострастно шелестит. «Королева, королева Мэй идет. Дорогу королеве».
Мертвецы теснятся, стараются коснуться своего божества, но та идет спокойно и ровно, словно ничего не видя своими пронзительно черными глазами. Юноша в черном плаще и с мечом в руке отгоняет чересчур назойливых призраков, исхитряющихся подойти поближе чтобы поцеловать бархатную туфельку или край черного одеяния королевы. Рука же ее — изящная, тонкая, бледная, вся в алмазах, аметистах, сапфирах, в черной узкой перчатке — недосягаемое счастье для ночных обитателей древней школы.
Повелительница школьной нечисти подходит к жертвам и целую минуту их рассматривает. Она не слепая и прекрасно видит, как цепляются друг за друга робкий мальчик и девочка — лидер. И мертвое сердце ёкает. Юу. Они так же шли рука об руку всю жизнь. Смерть принесла избавление и вечный союз. Химэй делает шаг вперед и обнимает этих двоих. Они не издают ни звука. Королева мертвецов сломала им шеи. Быстрая и легкая смерть нежити не по душе. Толпа недовольно гудит. Ну что ж. Сейчас начнется настоящая Охота, где тело ударяется о камни, увлекаемое чудовищной силой, кричит, захлебывается собственной кровью, бьется в ужасных мучениях и, приняв поцелуй корлевы, наконец умирает. Принцесса Мэй медленно подходит к двоим оставшимся. Им не уйти. Кровавое отражение во влажных зрачках пропитано ужасом. Королева ночи чувствует животный страх и упивается им сколько возможно. Еще ничего не произошло — а она уже предвкушает, как сладостно стекают по рукам горячие капли живой крови.
Самый темный час — перед рассветом. Это час торжества призраков, когда духи в старинных зданиях пируют в отсутствие чужаков. Нежить уже догрызает кости и спешит расползтись по темным щелям и подземным норам, чтобы залечь туда до поры до времени. Завтра луна войдет в полную силу. Эта трапеза — лишь прелюдия к большому кровавому пиру. Однако, даже принцессе мононоке необходимо отдыхать. Она на своем любимом месте, в центре круглой комнаты. Перед ней — любимый друг, их руки соединены в немом восхищении, вокруг вспыхивают голубоватым плазменным светом блуждающие огоньки. Перед рассветом все становятся прежними, а плоть так сильно прилипает к костям, что очень больно освобождаться от нее.
Страница 2 из 3
