Расскажу один страшный случай, переломивший мою жизнь на «до» и«после». Не в лучшую сторону переломил, скажу я вам, хотя, время покажет. И если вы ожидаете увидеть здесь детскую историю про призраков и вампиров — закройте страницу.
Добавить в моё избранное
7 мин, 37 сек 11053
И я уже жалел, что рядом никого нет. Так я просидел четверть часа, пока пиво не запросилось наружу. Стряхнув наваждение, я закрыл фотографию. Ссать хотелось зверски, но я еще не пришел в норму. Вряд ли стоило сейчас выходить в темный коридор. Появилась даже мысль поссать с балкона, но я с гневом ее отверг — не так я воспитан. Терпеть я еще мог, поэтому решил сначала восстановить душевное равновесие, почитав It-happens.
Первые пару историй я еще играл очком, но постепенно успокоился. Вдоволь насмеявшись над тупыми юзверями, я встал и пошел к двери. Бля… ребята. Я не помню, закрывал ли я за собой дверь, когда возвращался из толчка в первый раз. Конечно, не закрывал, от кого мне прятаться, если я один в квартире? Но точно я не помнил (чертово пиво!), и вид приоткрытой двери снова вызвал тревогу. Щель шириной в десять сантиметров была абсолютно черной, по ту сторону двери был мрак, чернильно-черный, совершенно потусторонний, без единого лучика света. Как назло, в комнате не было верхнего света, чертовы жлобы выкрутили лампочки. Подавив нервный смешок, я достал из кармана телефон и включил встроенный фонарик. Еще раз бля, ребята. Кто ж знал, что его мертвенно-бледный свет напугает меня еще больше. Потому что свет уходил в черную щель безвозвратно. Мрак глотал его и хотел проглотить и меня. Все что ему мешало ворваться в комнату — это яркий свет экрана ноутбука и отсветы фонарей с улицы. Внезапно, я разозлился. Никогда не боялся темноты, а тут вдруг засцал! Просто эти глаза… Я физически ощущал из-за двери этот взгляд мертвеца в никуда. И это было хуже темноты. А пиво, между тем, как взбесилось, я уже еле терпел. Физиологическая потребность перекрыла страх. Я решил, что если не буду смотреть в темноту собственными глазами, то мне будет легче. В телефоне, само собой, была камера, и я включил ее в режим поиска (то есть, изображение показывается на экране, но в память не пишется). Протянув руку с телефоном перед собой и глядя на экран, я приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Луч света из фонарика осветил пустую прихожую и отразился в двери ванной. Страх прошел, мне даже стыдно стало. Я оторвал взгляд от экрана, открыл дверь и сделал шаг в прихожую, повернувшись при этом к кухне и толчку. Не было здесь никакого «чернильного мрака» и мертвых глаз я не увидел.
В мягком полусвете не было ничего опасного. Я собрался выключить камеру и опустил взгляд на телефон. БЛЯ ПИЗДЕЦ! Я не помню, как оказался в комнате и как захлопнул дверь. Нет, ребята, вы ошиблись. Я вовсе не высрал тонну кирпичей, как в таких историях принято писать. Я обосцался, реально, прямо в штаны. Я стоял, привалившись плечом к двери, и слушал, как моча вытекает из штанин, и смотрел в экран телефона; волосы на голове стояли дыбом, а по телу бегали мурашки. Я стоял так до утра, не пошевелившись даже тогда, когда затекли и потеряли чувствительность ноги. Я лишь мелко дрожал. Потому что в ту самую страшную секунду в моей жизни, когда я смотрел сквозь камеру телефона на темный коридор, я видел, что я не один. В память впечатался силуэт человека на фоне оранжевого отблеска фонарей из окна кухни. Силуэт, который я видел только на экране, но не собственными глазами. И я видел его достаточно долго, что бы понять, что это не обман зрения. Мне похер, что это было. Скорее всего, глюк. Или крыша поехала. Насрать. Просто теперь моя жизнь перевернулась. Больше всего на свете я хотел быть подальше от людей, и теперь я не могу себе это позволить, потому что до смерти боюсь темноты, одиночества, замкнутых пространств. К сожалению, я внес предоплату за квартиру на полгода, а хозяева были не из тех, кто вернет деньги. Пришлось жить в этой чертовой квартире. Я стал больше времени проводить с друзьями, при первой возможности привожу их побухать к себе; переселил к себе одну симпатичную тян — я делаю все, что бы не остаться один на один со своей больной психикой, особенно ночью. Я привык потихоньку. По прошествии семестра пришлось продлить аренду квартиры, ведь теперь нас двое и общага как-то не катит. Что я хочу сказать, теперь я сам не знаю, чего хочу. Я все также не люблю людей, но теперь я не могу позволить себе от них отдаляться. Ведь тогда я останусь один на один с этим, где бы я ни был. Может это и к лучшему? А, ребята? Но в глубине души я знаю, что рано или поздно мне придется лечиться галоперидолом и прочими веществами…
Первые пару историй я еще играл очком, но постепенно успокоился. Вдоволь насмеявшись над тупыми юзверями, я встал и пошел к двери. Бля… ребята. Я не помню, закрывал ли я за собой дверь, когда возвращался из толчка в первый раз. Конечно, не закрывал, от кого мне прятаться, если я один в квартире? Но точно я не помнил (чертово пиво!), и вид приоткрытой двери снова вызвал тревогу. Щель шириной в десять сантиметров была абсолютно черной, по ту сторону двери был мрак, чернильно-черный, совершенно потусторонний, без единого лучика света. Как назло, в комнате не было верхнего света, чертовы жлобы выкрутили лампочки. Подавив нервный смешок, я достал из кармана телефон и включил встроенный фонарик. Еще раз бля, ребята. Кто ж знал, что его мертвенно-бледный свет напугает меня еще больше. Потому что свет уходил в черную щель безвозвратно. Мрак глотал его и хотел проглотить и меня. Все что ему мешало ворваться в комнату — это яркий свет экрана ноутбука и отсветы фонарей с улицы. Внезапно, я разозлился. Никогда не боялся темноты, а тут вдруг засцал! Просто эти глаза… Я физически ощущал из-за двери этот взгляд мертвеца в никуда. И это было хуже темноты. А пиво, между тем, как взбесилось, я уже еле терпел. Физиологическая потребность перекрыла страх. Я решил, что если не буду смотреть в темноту собственными глазами, то мне будет легче. В телефоне, само собой, была камера, и я включил ее в режим поиска (то есть, изображение показывается на экране, но в память не пишется). Протянув руку с телефоном перед собой и глядя на экран, я приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Луч света из фонарика осветил пустую прихожую и отразился в двери ванной. Страх прошел, мне даже стыдно стало. Я оторвал взгляд от экрана, открыл дверь и сделал шаг в прихожую, повернувшись при этом к кухне и толчку. Не было здесь никакого «чернильного мрака» и мертвых глаз я не увидел.
В мягком полусвете не было ничего опасного. Я собрался выключить камеру и опустил взгляд на телефон. БЛЯ ПИЗДЕЦ! Я не помню, как оказался в комнате и как захлопнул дверь. Нет, ребята, вы ошиблись. Я вовсе не высрал тонну кирпичей, как в таких историях принято писать. Я обосцался, реально, прямо в штаны. Я стоял, привалившись плечом к двери, и слушал, как моча вытекает из штанин, и смотрел в экран телефона; волосы на голове стояли дыбом, а по телу бегали мурашки. Я стоял так до утра, не пошевелившись даже тогда, когда затекли и потеряли чувствительность ноги. Я лишь мелко дрожал. Потому что в ту самую страшную секунду в моей жизни, когда я смотрел сквозь камеру телефона на темный коридор, я видел, что я не один. В память впечатался силуэт человека на фоне оранжевого отблеска фонарей из окна кухни. Силуэт, который я видел только на экране, но не собственными глазами. И я видел его достаточно долго, что бы понять, что это не обман зрения. Мне похер, что это было. Скорее всего, глюк. Или крыша поехала. Насрать. Просто теперь моя жизнь перевернулась. Больше всего на свете я хотел быть подальше от людей, и теперь я не могу себе это позволить, потому что до смерти боюсь темноты, одиночества, замкнутых пространств. К сожалению, я внес предоплату за квартиру на полгода, а хозяева были не из тех, кто вернет деньги. Пришлось жить в этой чертовой квартире. Я стал больше времени проводить с друзьями, при первой возможности привожу их побухать к себе; переселил к себе одну симпатичную тян — я делаю все, что бы не остаться один на один со своей больной психикой, особенно ночью. Я привык потихоньку. По прошествии семестра пришлось продлить аренду квартиры, ведь теперь нас двое и общага как-то не катит. Что я хочу сказать, теперь я сам не знаю, чего хочу. Я все также не люблю людей, но теперь я не могу позволить себе от них отдаляться. Ведь тогда я останусь один на один с этим, где бы я ни был. Может это и к лучшему? А, ребята? Но в глубине души я знаю, что рано или поздно мне придется лечиться галоперидолом и прочими веществами…
Страница 2 из 2
