Кровью

Перевернув кочергу, она уставила острие Феллу между глаз.

— Только шевельнитесь кто-нибудь, и я вгоню эту штуку прямо ему в мозг.

— Аниз! Беги за помощью! — прошипел Фелл, стараясь не шевелиться.

— Я тебя не оставлю!

— Делай, как я сказал, Аниз!

Аниз отрицательно покачала головой, и слезы потекли у нее по щекам.

— Ты умеешь плакать!

Соня убрала кочергу ото лба Фелла, но ногу оставила под кадыком. В ее голосе слышалась пораженная зависть.

— Конечно, умею! — Аниз вытерла слезы ладонью. — Каждый умеет.

— Нет, не каждый. Ты когда-нибудь видела, как плачет Морган?

Аниз уставилась на Соню, будто та заговорила на языках, как апостолы пятидесятницы.

— Что ты этим хочешь сказать? — Не важно. Важен только Морган. Я хочу знать, куда спрятался этот ублюдок.

— Наш Отец? — Перестань его так называть!

Фелл и Аниз уставились на нее так, будто она велела им перестать называть небо голубым или траву зеленой.

Выругавшись, Соня шагнула прочь от Фелла, жестом приказав ему встать рядом с его подругой.

Фелл посмотрел на Аниз, потом на свою обидчицу, будто ожидая неприятного фокуса.

— Встань, я сказала! — рявкнула Соня, ткнув его ногой в крестец.

На этот раз он послушался и поспешил к Аниз. Обняв жену, будто защищая ее, он бросил на Соню взгляд, полный чистейшей ненависти.

— Ну чем не милое воссоединение семьи? — сухо засмеялась Соня и скрутила кочергу в крендель. — Вряд ли Большой Папочка вам сказал, что у вас есть старшая сестра. Впрочем, неудивительно. Вряд ли он вообще знает, что я есть на свете.

— Можно моей жене сесть?

Слова Фелла сочились едкой кислотой.

Соня пожала плечами. Фелл помог жене сесть в кресло. Соня заметила, что аура у них почти одинаковая, хотя у женщины она более устойчивая. Мелькнула праздная мысль, не связано ли это с растущей у нее внутри жизнью.

Присмотревшись ближе, Соня увидела, что энергетические экраны, окружающие этих двоих, такие же, как и у нее самой, хотя определенно слабее. Уже давно она научилась приблизительно распознавать возраст Притворщиков по аурам. Аниз и Фелл, по меркам Притворщиков, были еще совсем молоды.

Это объясняло многое. Если ее собственное развитие может служить примером, то они еще оба были «немые» — не способные к телепатии.

— Надо отдать должное этому мерзавцу — он планирует по-крупному.

— Я так понял, что ты говоришь о нашем Отце?

Соня скривилась: — Слушай, белобрысенький, может, ты перестанешь твердить о «нашем отце» пока не разозлил меня настолько, что я брошу все хорошие манеры и вырву тебе язык на фиг? — Хорошие манеры? Это так ты называешь нападение на мою жену и на меня? — Мне просто не хватает светского лоска.

Аниз взяла руку мужа двумя своими, не отрывая глаз от Сони. Несмотря на красноватый оттенок, эти глаза все еще могли сойти за человеческие.

— Кажется, ты много знаешь о нашем Отце — Моргане, как ты его называешь. Я никогда не видела создания, подобного тебе, — кроме Фелла и меня самой. Даже наш Отец в тех редких случаях, когда Он дарил нам Свое присутствие, не был на нас похож. Ты говоришь, что ты — наша сестра. Как это может быть? — Ты говоришь о Моргане как о божестве каком-то.

— Он наш Создатель. Он наш Отец. — Аниз улыбнулась мужу, а он сжал ее руку. Соню поразила резкая и острая боль зависти. — Из Сущности Его мы зачаты и по Образу Его вылеплены. Мы начали быть между первым и вторым и никогда не знали иной жизни, иной любви.

Соня молчала, задумчиво глядя на Аниз. В 1970 году она сама вышла из девятимесячной комы и обнаружила, что долговременная память пуста. Она отчаянно искала личность, любую личность, чтобы заполнить эту пустоту. Это было как раз перед тем, как она попала в руки жестокого уличного сутенера Джо Лента. Он более чем охотно стал лепить ее по своему образу и предписывать пределы ее мира.

Несколько месяцев от первого пробуждения и до зверского избиения, которое пробудило Другую и привело к кровавому убийству ее бывшего благодетеля, Соня видела Лента почти в том же свете, в каком Аниз и Фелл видели Моргана. А что? Лент придал ее жизни форму и смысл. Он был нужен ей, как нужна вода пустому кувшину. Но эта пора невинности кончилась с убийством Лента и восстановлением памяти. С тех пор ее жизнь стала адом на земле.

Соня встала на колени напротив Аниз и заглянула ей в глаза. Фелл напрягся, но Аниз не вздрогнула, не отшатнулась от Сони, когда рука старшей женщины взяла ее за подбородок.

— Прости, — шепнула Соня, — но настала пора кончать с детством.

Глаза Сони дернулись, когда она вошла в сознание Аниз. Беременная подпрыгнула, как от удара током, глаза закатились в орбитах. Челюсти ее захлопнулись, клыки показались из-под верхней губы.