Пандора

— Ты пожал плечами и выразительно посмотрел на меня. — Миллионы лет шел бесконечный дождь, кипели вулканы, остывали океаны, а потом появилась любовь?»

Ты вновь пожал плечами в знак того, что посмеиваешься над этим абсурдом.

Я не могла не рассмеяться в ответ на твой жест. Слишком хорошо, подумала я. Но вдруг почувствовала себя совершенно растерянной.

«Это очень неожиданно, — сказала я. — Потому что если у меня и есть история, совсем маленькая история…»

«И что же?»

«Так вот, моя история — если она вообще есть — как раз подходит к ситуации. Она связана с тем, о чем ты говоришь. — Неожиданно на меня что-то нашло. Я опять тихо рассмеялась и продолжила:— Я тебя понимаю! Нет, не в том, что касается видения духов, — это отдельная и большая тема для разговора. Но я сознаю, в чем источник твоей силы. Ты прожил целую человеческую жизнь. В отличие от Мариуса, в отличие от меня тебя взяли не в период расцвета. Ты был захвачен почти в момент естественной смерти, и тебя не интересуют земные приключения и недостатки. Ты вознамерился пробиваться вперед с мужеством того, кто умер от старости и восстал из мертвых. Ты отбросил похоронные венки. И готов взобраться на Олимп — не так ли?»

«Или встретиться с Озирисом в глубинах мрака, —откликнулся ты. — Или с тенями Гадеса. Конечно, я готов встретиться с духами, с вампирами, с теми, кто видит будущее или утверждает, что помнит прошлую жизнь, с вами, обладающей потрясающим интеллектом, заключенным в прекрасную оболочку. Интеллектом, позволившим вам продержаться столько лет и едва не разрушившим ваше сердце»

Я охнула.

«Простите. Это было невежливо с моей стороны» — сказал ты.

«Нет, объяснись»

«Вы всегда забираете у жертв сердце, не так ли? Вам не хватает сердца»

«Может быть. Не жди от меня мудрости, как от Мариуса или древних близнецов»

«Вы меня очень привлекаете» — сказал ты.

«Почему?»

«Потому что за вашим безмолвием и страданием скрывается история; она вполне сформировалась и теперь живет и ждет, пока ее запишут»

«Ты чересчур романтичен дружок» — заметила я.

Ты терпеливо ждал. Наверное, ты почувствовал охватившее меня смятение, дрожь моей души перед лицом стольких неизведанных эмоций.

«История совсем короткая» — сказала я.

И перед моим мысленным взором замелькали образы, воспоминания, мгновения — все то, что побуждает души действовать и созидать. Я ощутила слабую-слабую надежду на веру.

Думаю, ты уже знал ответ. В то, время как сама я еще даже не предполагала, каким он будет.

Ты сдержанно улыбнулся, но не терял энтузиазма и продолжал ждать.

Глядя на тебя, я представила себе, как попробую написать… изложить все на бумаге…

«Вы хотите, чтобы я ушел, не так ли?» — спросил ты.

Ты встал, поднял свое пальто с еще не высохшими на нем пятнышками дождя и грациозно склонился, чтобы поцеловать мне руку.

«Нет, — сказала я, прижимая к себе блокноты. — Я не могу»

Ты не спешил с выводами.

«Возвращайся через две ночи, — продолжала я. — Обещаю, я верну блокноты, даже если они будут пустыми, даже если я всего лишь объясню на бумаге, почему мне не удастся восстановить свою потерянную жизнь. Я тебя не подведу. Но не жди ничего, кроме того, что я передам эти блокноты в твои руки»

«Две ночи, — сказал ты, — и мы встретимся снова»

Я молча следила, как ты выходишь из кафе. А теперь, как видишь, я начинаю, Дэвид. И прологом к повествованию, о котором ты просил, я сделала рассказ о нашей встрече.

Глава 2

Я родилась в Риме, в эпоху правления Августа Цезаря, в год, называемый в вашем летосчислении пятнадцатым годом до нашей эры, или же до Рождества Христова.

Все упоминаемые здесь события и имена реальны, я их не фальсифицировала, ничего не сочиняла, не выдумывала фальшивых политических решений. Все связано с моей судьбой и судьбой Мариуса. Я не пишу ничего лишнего из любви к прошлому.

Я не упоминаю здесь имени своей семьи — у нее своя история, и я не могу позволить себе связать с этой повестью ее репутацию, деяния и эпитафии. Мариус, доверяя свою историю Лестату, также не назвал полное имя своей римской семьи. Я с уважением отношусь к такому решению и следую его примеру.

Вот уже более десяти лет Август — император Рима, и для образованной римлянки наступили чудесные времена: женщины обладали колоссальной свободой. В отцы мне достался богатый сенатор, у меня было пять удачливых братьев, я выросла без матери, взлелеянная целыми армиями греческих учителей и нянек, ни в чем мне не отказывавших.

Да, Дэвид, если бы я действительно захотела заставить тебя потрудиться, я бы писала все это на классической латыни. Но я не буду. Должна сказать, что мои познания в английском языке бессистемны, и

уж конечно, я изучала его не по пьесам Шекспира.