Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс Сьюзан Скотт Квирос и Виктории Вильсон Памяти Джона Престона Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом подарили нам прекрасный памятник веры и архитектурного искусства Славе Греции и величию Рима...
Добавить в моё избранное
355 мин, 33 сек 14041
Он, и никто другой! Надо же, как коварно он скрывается в тени, чтобы остаться незамеченным.
Я все в нем узнала. Люций. Он ждал в конце длинной галереи.
Я буквально приросла к месту, а уже быстро темнело. Все дневные торговцы ушли. Таверны гасили фонари и факелы. Один книготорговец еще не закрылся, под лампами лежали книги — большой выбор.
Люций, мой ненавистный младший брат, не подошел поприветствовать меня со слезами на глазах, а скользит в тени галереи. Почему? Я боялась, что знаю ответ.
Тем временем мальчики умоляли меня пойти с ними в близлежащий винный садик, приятное место. Они ссорились, обсуждая, кто оплатит мой ужин.
Думай, Пандора. Это милое приглашение — хорошая проверка степени твоей отваги и свободы. Не следует ходить с мальчиками в обычную таверну! Но через несколько минут я останусь одна.
Форум затих. Перед храмами горели огни. Но большие промежутки между ними тонули в черноте. Человек в тоге ждал.
«Нет, мне пора» — сказала я.
Я отчаянно размышляла, как мне раздобыть факельщика. Посмею ли попросить молодежь проводить меня до дома? Я видела, что их ждут рабы, некоторые из них уже зажигали фонари и факелы.
Из храма Изиды доносилось пение.
«Это я тебя вызвала. Осторожно… ради меня… ради моих целей!»
«Безумие какое-то» — пробормотала я, помахав на прощание расходившимся по двое или по трое мальчикам. Я с трудом выдавила из себя улыбки и любезные слова.
Я бросила взгляд на фигуру Люция, теперь ссутулившуюся в конце галереи, у двери, закрываемой на ночь. Его поза выдавала трусость и хитрость.
Внезапно я почувствовала, что кто-то кладет мне на плечо руку, но немедленно сбросила ее, желая раз и навсегда установить пределы фамильярности. И тут я услышала, что мне шепчут на ухо:
«Госпожа, жрец из храма умоляет вас вернуться. Ему нужно с вами поговорить. Он не хотел, чтобы вы ушли, не поговорив»
Я повернулась и увидела, что рядом стоит жрец в египетском головном уборе и в безупречно белом льняном наряде, а на шее у него — медальон с изображением богини. Слава Небесам!
Но не успела я прийти в себя или ответить, как подошел другой человек, с ногой из слоновой кости.
Его сопровождали двое факельщиков. Нас озарил теплый свет.
«Моя госпожа желает разговаривать с этим жрецом?» — спросил он.
Флавий! Он исполнил мои приказы. Он чудесным образом переоделся и выглядел благородным римлянином — длинная туника, свободный плащ. Будучи рабом, он не мог носить тогу. Волосы аккуратно подстрижены, а сам Флавий буквально сверкает чистотой. Он производил впечатление свободного человека и держался совершенно уверенно.
Марцелий, философ-учитель, медлил.
«Госпожа Пандора, вы очень любезны, и позвольте уверить вас, что таверна, посещаемая этими мальчиками, возможно, способна взрастить нового Аристотеля или Платона, но для вас это неподходящее место»
«Я понимаю, — ответила я. — Не беспокойтесь»
Учитель настороженно посмотрел на жреца и на красавца Флавия. Я обняла Флавия за талию.
«Это мой управляющий, он будет принимать вас в моем доме, когда вы ко мне придете. Благодарю вас, что были так добры ко мне и позволили прервать лекцию»
Лицо учителя застыло. Он наклонился поближе.
«Там, на галерее — человек; не смотрите на него, но вам для защиты понадобится еще несколько рабов. Город разделился, здесь опасно»
«Значит, вы тоже его заметили? Но его великолепная тога — признак благородного происхождения!»
«Темнеет, — сказал Флавий. — Сейчас я найму еще факельщиков и носилки. Вон там, рядом»
Он поблагодарил учителя, и тот неохотно удалился.
Жрец. Он все еще ждал. Флавий сделал знак еще двум факельщикам, и они подбежали к нам. Света теперь хватало с избытком.
Я повернулась к жрецу.
«Я приду прямо в храм, но сначала я должна поговорить с тем человеком. С человеком в тени»
И указала на него так, чтобы это было заметно. Я стояла под потоком света — словно на сцене.
Я увидела, что фигура вдалеке съежилась и как будто пыталась врасти в стену.
«Зачем? — спросил Флавий со скромностью римского сенатора. — С этим человеком что-то не так. Он выжидает. Учитель был прав»
«Знаю» — ответила я. Я услышала, как эхо глухо разносит женский смех! О боги, хоть бы попасть домой в своем уме! Я посмотрела на Флавия. Он смеха не слышал.
Оставался один проверенный способ.
«Факельщики, следуйте за мной, все, — обратилась я к четырем мужчинам. — Флавий, оставайся здесь со жрецом и следи за моей встречей с этим человеком. Подойдешь только в том случае, если я позову»
«Нет, мне это не нравится» — возразил Флавий.
«Мне тоже, — согласился с ним жрец.
Я все в нем узнала. Люций. Он ждал в конце длинной галереи.
Я буквально приросла к месту, а уже быстро темнело. Все дневные торговцы ушли. Таверны гасили фонари и факелы. Один книготорговец еще не закрылся, под лампами лежали книги — большой выбор.
Люций, мой ненавистный младший брат, не подошел поприветствовать меня со слезами на глазах, а скользит в тени галереи. Почему? Я боялась, что знаю ответ.
Тем временем мальчики умоляли меня пойти с ними в близлежащий винный садик, приятное место. Они ссорились, обсуждая, кто оплатит мой ужин.
Думай, Пандора. Это милое приглашение — хорошая проверка степени твоей отваги и свободы. Не следует ходить с мальчиками в обычную таверну! Но через несколько минут я останусь одна.
Форум затих. Перед храмами горели огни. Но большие промежутки между ними тонули в черноте. Человек в тоге ждал.
«Нет, мне пора» — сказала я.
Я отчаянно размышляла, как мне раздобыть факельщика. Посмею ли попросить молодежь проводить меня до дома? Я видела, что их ждут рабы, некоторые из них уже зажигали фонари и факелы.
Из храма Изиды доносилось пение.
«Это я тебя вызвала. Осторожно… ради меня… ради моих целей!»
«Безумие какое-то» — пробормотала я, помахав на прощание расходившимся по двое или по трое мальчикам. Я с трудом выдавила из себя улыбки и любезные слова.
Я бросила взгляд на фигуру Люция, теперь ссутулившуюся в конце галереи, у двери, закрываемой на ночь. Его поза выдавала трусость и хитрость.
Внезапно я почувствовала, что кто-то кладет мне на плечо руку, но немедленно сбросила ее, желая раз и навсегда установить пределы фамильярности. И тут я услышала, что мне шепчут на ухо:
«Госпожа, жрец из храма умоляет вас вернуться. Ему нужно с вами поговорить. Он не хотел, чтобы вы ушли, не поговорив»
Я повернулась и увидела, что рядом стоит жрец в египетском головном уборе и в безупречно белом льняном наряде, а на шее у него — медальон с изображением богини. Слава Небесам!
Но не успела я прийти в себя или ответить, как подошел другой человек, с ногой из слоновой кости.
Его сопровождали двое факельщиков. Нас озарил теплый свет.
«Моя госпожа желает разговаривать с этим жрецом?» — спросил он.
Флавий! Он исполнил мои приказы. Он чудесным образом переоделся и выглядел благородным римлянином — длинная туника, свободный плащ. Будучи рабом, он не мог носить тогу. Волосы аккуратно подстрижены, а сам Флавий буквально сверкает чистотой. Он производил впечатление свободного человека и держался совершенно уверенно.
Марцелий, философ-учитель, медлил.
«Госпожа Пандора, вы очень любезны, и позвольте уверить вас, что таверна, посещаемая этими мальчиками, возможно, способна взрастить нового Аристотеля или Платона, но для вас это неподходящее место»
«Я понимаю, — ответила я. — Не беспокойтесь»
Учитель настороженно посмотрел на жреца и на красавца Флавия. Я обняла Флавия за талию.
«Это мой управляющий, он будет принимать вас в моем доме, когда вы ко мне придете. Благодарю вас, что были так добры ко мне и позволили прервать лекцию»
Лицо учителя застыло. Он наклонился поближе.
«Там, на галерее — человек; не смотрите на него, но вам для защиты понадобится еще несколько рабов. Город разделился, здесь опасно»
«Значит, вы тоже его заметили? Но его великолепная тога — признак благородного происхождения!»
«Темнеет, — сказал Флавий. — Сейчас я найму еще факельщиков и носилки. Вон там, рядом»
Он поблагодарил учителя, и тот неохотно удалился.
Жрец. Он все еще ждал. Флавий сделал знак еще двум факельщикам, и они подбежали к нам. Света теперь хватало с избытком.
Я повернулась к жрецу.
«Я приду прямо в храм, но сначала я должна поговорить с тем человеком. С человеком в тени»
И указала на него так, чтобы это было заметно. Я стояла под потоком света — словно на сцене.
Я увидела, что фигура вдалеке съежилась и как будто пыталась врасти в стену.
«Зачем? — спросил Флавий со скромностью римского сенатора. — С этим человеком что-то не так. Он выжидает. Учитель был прав»
«Знаю» — ответила я. Я услышала, как эхо глухо разносит женский смех! О боги, хоть бы попасть домой в своем уме! Я посмотрела на Флавия. Он смеха не слышал.
Оставался один проверенный способ.
«Факельщики, следуйте за мной, все, — обратилась я к четырем мужчинам. — Флавий, оставайся здесь со жрецом и следи за моей встречей с этим человеком. Подойдешь только в том случае, если я позову»
«Нет, мне это не нравится» — возразил Флавий.
«Мне тоже, — согласился с ним жрец.
Страница 47 из 98
