Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс Сьюзан Скотт Квирос и Виктории Вильсон Памяти Джона Престона Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом подарили нам прекрасный памятник веры и архитектурного искусства Славе Греции и величию Рима...
Добавить в моё избранное
355 мин, 33 сек 14049
— Этот человек изводит меня весь день. Он выяснил, что я здесь одна, женщина, наследница, и считает, что мы находимся на какой-то нецивилизованной заставе Империи, где без доказательств можно выдвинуть обвинение против дочери сенатора. Дорогой мой безумец, — повернулась я к брату, — обрати внимание: Юлий Цезарь даровал Антиохии муниципальный статус меньше чем сто лет назад. Здесь квартируют легионы, не так ли?»
Я посмотрела на легата, а тот в свою очередь смерил взглядом моего дрожащего брата.
«Что это за указ о неприкосновенности? — спросила я. — На нем стоит имя Тиберия?»
Не успел Люций среагировать, как легат выхватил у него свиток и протянул его мне. Чтобы развернуть документ, мне пришлось убрать руку с кинжала.
«А, Сеян из преторианской гвардии! Так я и знала. Наверное, император вообще об этом не подозревает. Трибун, а вы знаете, что дворцовые гвардейцы получают в полтора раза больше, чем легионеры? А теперь у них появились делатории, наделенные правом обвинять людей в преступлениях за треть собственности осужденного!»
Легат внимательно рассматривал моего брата, чьи недостатки при свете проявились еще ярче: трусливая осанка, трясущиеся руки, бегающий взгляд, растущее отчаяние, исказившее надутые губы. Я повернулась к Люцию.
«Сумасшедший, кем бы ты ни был, ты сознаешь, чего ты просишь у закаленного и мудрого римского воина? А если бы он поверил в твою ложь? Что стало бы с ним, когда из Рима справились бы о моем местонахождении и распоряжении моим состоянием?»
«Сир, эта женщина — предательница! — закричал Люций. — Клянусь честью…»
«Какой еще честью?» — едва слышно спросил солдат, не сводя с Люция глаз.
«Если бы в Риме так легко было бы расправиться со старыми семьями, как просит вас этот человек, зачем бы вдове Германика просить суда в сенате?»
«Их всех казнили, — сказал мой брат самым торжественным тоном, явно не замечая, какое впечатление производят его слова, — всех до одного, потому что они составили заговор против Тиберия, а мне даровали указ о неприкосновенности и право выезда за то, что я, как велел мне долг, донес на них делаториям и Сеяну, с которым говорил лично!»
Легат постепенно осознавал вероятные последствия.
«Господин, — обратилась я к Люцию, — у вас есть при себе документ, удостоверяющий вашу личность?»
«Я в нем не нуждаюсь, — ответил Люций. — Тебя ждет смерть»
«Как и вашего отца? — спросил легат, — как вашу жену? У вас были дети?»
«Бросьте ее в тюрьму и напишите в Рим! — заявил Люций. — Вот увидите, я говорю правду!»
«А где будешь ты, кто бы ты ни был, пока я сижу в тюрьме? Разграбишь мой дом?»
«Стерва! — вскричал Люций. — Вы что, не видите, что это все женские пакости, она просто отвлекает ваше внимание!»
Солдаты были шокированы, лицо легата выражало отвращение. Флавий приблизился ко мне.
«Офицер, — спросил Флавий с непоколебимым достоинством, — что мне позволено сделать от имени моей госпожи против этого ненормального?»
«Опять выражаетесь, господин, — строго сказала я Люцию, — не испытывайте мое терпение»
Легат взял Люция за локоть. Правая рука Люция потянулась к кинжалу.
«Да кто вы такой? — спросил легат. — Один из делаториев? Вы говорите мне, что донесли на всю свою семью?»
«Трибун, — сказала я, самым нежным образом прикасаясь к его руке, — корни моего отца восходят к Ромулу и Рему. У нас чисто римское происхождение. Моя мать тоже была дочерью сенатора. Этот человек говорит прямо-таки… ужасные вещи»
«Похоже на то, — сказал легат, прищурившись, рассматривая Люция. — Где ваши друзья, ваши спутники? Где вы живете?»
«Не смейте ничего со мной делать!» — сказал Люций.
Легат взглянул на руку Люция, лежавшую на кинжале.
«Вы готовы обнажить против меня кинжал?» — спросил легат. Люций явно терял уверенность.
«Зачем вы приехали в Антиохию? — спросила я у Люция. — Привезли яд, убивший Германика?»
«Арестуйте ее!» — заорал Люций.
«Нет, я сама в свои обвинения не верю. Даже Сеян не вложил бы орудие предательства в руки такого мелкого негодяя, как вы! Ну же, что у вас имеется при себе, что связывало бы вас с этой семьей, с этим указом о неприкосновенности, вышедшим, по вашим словам, из-под пера Сеяна?»
Люций окончательно растерялся.
«У меня, безусловно, нет вещей, связывающих меня с вашими дикими, кровавыми сагами и легендами» — сказала я.
Легат перебил меня.
«Вас ничто не связывает с этим именем?»
Он взял у меня из рук указ о неприкосновенности.
«Абсолютно ничто, — сказала я, ничто, кроме этого безумца, разглагольствующего об ужасах и пытающегося заставить мир поверить, что наш император потерял рассудок. Он один связывает меня со своим кровавым заговором без свидетелей и улик и выкрикивает против меня оскорбления»
Легат свернул указ о неприкосновенности.
Я посмотрела на легата, а тот в свою очередь смерил взглядом моего дрожащего брата.
«Что это за указ о неприкосновенности? — спросила я. — На нем стоит имя Тиберия?»
Не успел Люций среагировать, как легат выхватил у него свиток и протянул его мне. Чтобы развернуть документ, мне пришлось убрать руку с кинжала.
«А, Сеян из преторианской гвардии! Так я и знала. Наверное, император вообще об этом не подозревает. Трибун, а вы знаете, что дворцовые гвардейцы получают в полтора раза больше, чем легионеры? А теперь у них появились делатории, наделенные правом обвинять людей в преступлениях за треть собственности осужденного!»
Легат внимательно рассматривал моего брата, чьи недостатки при свете проявились еще ярче: трусливая осанка, трясущиеся руки, бегающий взгляд, растущее отчаяние, исказившее надутые губы. Я повернулась к Люцию.
«Сумасшедший, кем бы ты ни был, ты сознаешь, чего ты просишь у закаленного и мудрого римского воина? А если бы он поверил в твою ложь? Что стало бы с ним, когда из Рима справились бы о моем местонахождении и распоряжении моим состоянием?»
«Сир, эта женщина — предательница! — закричал Люций. — Клянусь честью…»
«Какой еще честью?» — едва слышно спросил солдат, не сводя с Люция глаз.
«Если бы в Риме так легко было бы расправиться со старыми семьями, как просит вас этот человек, зачем бы вдове Германика просить суда в сенате?»
«Их всех казнили, — сказал мой брат самым торжественным тоном, явно не замечая, какое впечатление производят его слова, — всех до одного, потому что они составили заговор против Тиберия, а мне даровали указ о неприкосновенности и право выезда за то, что я, как велел мне долг, донес на них делаториям и Сеяну, с которым говорил лично!»
Легат постепенно осознавал вероятные последствия.
«Господин, — обратилась я к Люцию, — у вас есть при себе документ, удостоверяющий вашу личность?»
«Я в нем не нуждаюсь, — ответил Люций. — Тебя ждет смерть»
«Как и вашего отца? — спросил легат, — как вашу жену? У вас были дети?»
«Бросьте ее в тюрьму и напишите в Рим! — заявил Люций. — Вот увидите, я говорю правду!»
«А где будешь ты, кто бы ты ни был, пока я сижу в тюрьме? Разграбишь мой дом?»
«Стерва! — вскричал Люций. — Вы что, не видите, что это все женские пакости, она просто отвлекает ваше внимание!»
Солдаты были шокированы, лицо легата выражало отвращение. Флавий приблизился ко мне.
«Офицер, — спросил Флавий с непоколебимым достоинством, — что мне позволено сделать от имени моей госпожи против этого ненормального?»
«Опять выражаетесь, господин, — строго сказала я Люцию, — не испытывайте мое терпение»
Легат взял Люция за локоть. Правая рука Люция потянулась к кинжалу.
«Да кто вы такой? — спросил легат. — Один из делаториев? Вы говорите мне, что донесли на всю свою семью?»
«Трибун, — сказала я, самым нежным образом прикасаясь к его руке, — корни моего отца восходят к Ромулу и Рему. У нас чисто римское происхождение. Моя мать тоже была дочерью сенатора. Этот человек говорит прямо-таки… ужасные вещи»
«Похоже на то, — сказал легат, прищурившись, рассматривая Люция. — Где ваши друзья, ваши спутники? Где вы живете?»
«Не смейте ничего со мной делать!» — сказал Люций.
Легат взглянул на руку Люция, лежавшую на кинжале.
«Вы готовы обнажить против меня кинжал?» — спросил легат. Люций явно терял уверенность.
«Зачем вы приехали в Антиохию? — спросила я у Люция. — Привезли яд, убивший Германика?»
«Арестуйте ее!» — заорал Люций.
«Нет, я сама в свои обвинения не верю. Даже Сеян не вложил бы орудие предательства в руки такого мелкого негодяя, как вы! Ну же, что у вас имеется при себе, что связывало бы вас с этой семьей, с этим указом о неприкосновенности, вышедшим, по вашим словам, из-под пера Сеяна?»
Люций окончательно растерялся.
«У меня, безусловно, нет вещей, связывающих меня с вашими дикими, кровавыми сагами и легендами» — сказала я.
Легат перебил меня.
«Вас ничто не связывает с этим именем?»
Он взял у меня из рук указ о неприкосновенности.
«Абсолютно ничто, — сказала я, ничто, кроме этого безумца, разглагольствующего об ужасах и пытающегося заставить мир поверить, что наш император потерял рассудок. Он один связывает меня со своим кровавым заговором без свидетелей и улик и выкрикивает против меня оскорбления»
Легат свернул указ о неприкосновенности.
Страница 55 из 98
