Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс Сьюзан Скотт Квирос и Виктории Вильсон Памяти Джона Престона Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом подарили нам прекрасный памятник веры и архитектурного искусства Славе Греции и величию Рима...
Добавить в моё избранное
355 мин, 33 сек 14048
Но по какой-то причине — а в моем положении о причинах не спрашивают — император Тиберий отозвал нас обратно»
«Хм-м-м… А потом он будет осуждать вашего любимого начальника за поездку в Египет»
«Госпожа, Германик ездил в Египет не для того, чтобы перехватить власть. Он поехал туда из-за голода»
«Да, а Германика к тому моменту объявили Imperium Majus всех провинций Востока!» — сказала я.
«И сколько возникло проблем! — воскликнул легат. — Вы не представляете себе дух и обычаи тамошних солдат, но наш полководец не дремал! Услышав о голоде, он отправился прямо в Египет»
«И вы поехали с ним?»
«Все мы, его сторонники. В Египте он наслаждался созерцанием старых памятников. Я тоже»
«Ах, как чудесно. Непременно расскажите мне о Египте! Знаете, я, будучи дочерью сенатора, не могу поехать в Египет, как и сами сенаторы. А мне бы так хотелось…»
«Это почему же, госпожа? — спросил легат.»
«Она вам лжет! — ревел Люций. — Всю ее семью убили!»
«По очень простой причине, трибун, — ответила я легату. — Никакой государственной тайны здесь нет. Рим крайне зависит от египетского зерна, и император не может допустить, чтобы страна попала под контроль могущественного предателя. Несомненно, вы, как и я, выросли в страхе перед новой гражданской войной?»
«Я доверился нашим полководцам» — сказал легат.
«И были совершенно правы. Ведь от Германика вы не видели ничего, кроме верности?»
«Истинная правда. Ах, Египет. Какие там храмы, какие статуи!»
«А поющие статуи, — сказала я. — Вы видели, гигантских мужчин и женщин, поющих на рассвете?»
«Да, госпожа, я их сам слышал, — энергично закивал он. — Сам слышал этот звук. Волшебство. Египет весь волшебный!»
«Понимаю…»
По моему телу пробежала дрожь. Я увидела сразу два образа: высокий римлянин в тоге и обгоревшее, коварное существо! Пандора, не отвлекайся!
«А в храме Рамзеса Великого, — продолжал легат, — один из жрецов читал нам надписи на стене. Сплошные победы и битвы. Мы все смеялись, потому что, госпожа, ничто в жизни не меняется»
«А легат Пизон — вы верите этим слухам? Мы можем свободно говорить о слухах, это же не действия?»
«Здесь его все презирают! — сказал легат. — Он был плохим солдатом, только и всего! А Агриппина Старшая, возлюбленная жена Германика, направляется в Рим с прахом полководца. Она официально обвинит легата перед сенатом!»
«Да, очень мужественный шаг, но так и следовало поступить. Если целые семьи будут осуждать без суда и следствия, мы окажемся во власти тирана, не так ли? А ты, наш дружелюбный безумец, ты не согласен? — Люций лишился дара речи. Он побагровел. — А в Тевтобургском лесу, — нежно добавила я, — на мрачной арене нашего поражения, вы видели разбросанные кости наших потерянных легионов?»
«Своими руками хоронил, госпожа! — Легат поднял обветренные ладони. — А кто скажет, чьи кости наши, а чьи — не наши. Там еще стояла платформа трусливого фискала, госпожа, с которой тот гнусный длинноволосый неряха отдал приказ принести наших людей в жертву своим языческим богам»
Со стороны солдат послышались невнятные звуки, означавшие согласие.
«Я была еще маленькой, — сказала я, — когда пришла весть о засаде против полководца Вара. Но я помню, нашего божественного императора Августа — он в знак траура отрастил волосы, он бился головой о стену и кричал:» Вар, верни мне мои легионы!
«Вы и впрямь видели его в таком состоянии?»
«О, много раз, однажды вечером он обсуждал при мне свои идеи, о которых так часто говорят, — что Империя не должна стремиться к дальнейшему расширению своих границ. Ей следует наводить порядок на собственной территории»
«Значит, Цезарь Август все-таки так говорил!» — задумчиво произнес легат.
«Он о вас заботился, — ответила я. — Сколько лет вы сражаетесь? У вас есть жена?»
«О, как же мне хочется домой! — воскликнул легат. — Теперь, когда пал мой полководец. Моя жена поседела, как и я. Я с ней вижусь, когда езжу в Рим на парады»
«Да, при Республике обязательная служба длилась шесть лет, а сейчас сколько нужно драться? Двенадцать лет? Двадцать? Но кто я такая, чтобы критиковать Августа, которого я любила точно так же, как любила отца и покойных братьев?»
Люций видел, что происходит. Он заговорил, брызгая слюной:
«Трибун, прочтите мой указ о неприкосновенности! Прочтите!»
Легат выглядел раздраженным.
Мой брат постарался извлечь максимум из своих ораторских способностей, иными словами — самую малость:
«Она лжет. Она осужденная. Ее семья мертва. Меня призвали свидетельствовать перед Сеяном, так как они пытались убить самого императора Тиберия!»
«Вы обернулись против своей собственной семьи?» — спросил легат.
«О, не утомляйтесь еще и из-за этого, — сказала я.
«Хм-м-м… А потом он будет осуждать вашего любимого начальника за поездку в Египет»
«Госпожа, Германик ездил в Египет не для того, чтобы перехватить власть. Он поехал туда из-за голода»
«Да, а Германика к тому моменту объявили Imperium Majus всех провинций Востока!» — сказала я.
«И сколько возникло проблем! — воскликнул легат. — Вы не представляете себе дух и обычаи тамошних солдат, но наш полководец не дремал! Услышав о голоде, он отправился прямо в Египет»
«И вы поехали с ним?»
«Все мы, его сторонники. В Египте он наслаждался созерцанием старых памятников. Я тоже»
«Ах, как чудесно. Непременно расскажите мне о Египте! Знаете, я, будучи дочерью сенатора, не могу поехать в Египет, как и сами сенаторы. А мне бы так хотелось…»
«Это почему же, госпожа? — спросил легат.»
«Она вам лжет! — ревел Люций. — Всю ее семью убили!»
«По очень простой причине, трибун, — ответила я легату. — Никакой государственной тайны здесь нет. Рим крайне зависит от египетского зерна, и император не может допустить, чтобы страна попала под контроль могущественного предателя. Несомненно, вы, как и я, выросли в страхе перед новой гражданской войной?»
«Я доверился нашим полководцам» — сказал легат.
«И были совершенно правы. Ведь от Германика вы не видели ничего, кроме верности?»
«Истинная правда. Ах, Египет. Какие там храмы, какие статуи!»
«А поющие статуи, — сказала я. — Вы видели, гигантских мужчин и женщин, поющих на рассвете?»
«Да, госпожа, я их сам слышал, — энергично закивал он. — Сам слышал этот звук. Волшебство. Египет весь волшебный!»
«Понимаю…»
По моему телу пробежала дрожь. Я увидела сразу два образа: высокий римлянин в тоге и обгоревшее, коварное существо! Пандора, не отвлекайся!
«А в храме Рамзеса Великого, — продолжал легат, — один из жрецов читал нам надписи на стене. Сплошные победы и битвы. Мы все смеялись, потому что, госпожа, ничто в жизни не меняется»
«А легат Пизон — вы верите этим слухам? Мы можем свободно говорить о слухах, это же не действия?»
«Здесь его все презирают! — сказал легат. — Он был плохим солдатом, только и всего! А Агриппина Старшая, возлюбленная жена Германика, направляется в Рим с прахом полководца. Она официально обвинит легата перед сенатом!»
«Да, очень мужественный шаг, но так и следовало поступить. Если целые семьи будут осуждать без суда и следствия, мы окажемся во власти тирана, не так ли? А ты, наш дружелюбный безумец, ты не согласен? — Люций лишился дара речи. Он побагровел. — А в Тевтобургском лесу, — нежно добавила я, — на мрачной арене нашего поражения, вы видели разбросанные кости наших потерянных легионов?»
«Своими руками хоронил, госпожа! — Легат поднял обветренные ладони. — А кто скажет, чьи кости наши, а чьи — не наши. Там еще стояла платформа трусливого фискала, госпожа, с которой тот гнусный длинноволосый неряха отдал приказ принести наших людей в жертву своим языческим богам»
Со стороны солдат послышались невнятные звуки, означавшие согласие.
«Я была еще маленькой, — сказала я, — когда пришла весть о засаде против полководца Вара. Но я помню, нашего божественного императора Августа — он в знак траура отрастил волосы, он бился головой о стену и кричал:» Вар, верни мне мои легионы!
«Вы и впрямь видели его в таком состоянии?»
«О, много раз, однажды вечером он обсуждал при мне свои идеи, о которых так часто говорят, — что Империя не должна стремиться к дальнейшему расширению своих границ. Ей следует наводить порядок на собственной территории»
«Значит, Цезарь Август все-таки так говорил!» — задумчиво произнес легат.
«Он о вас заботился, — ответила я. — Сколько лет вы сражаетесь? У вас есть жена?»
«О, как же мне хочется домой! — воскликнул легат. — Теперь, когда пал мой полководец. Моя жена поседела, как и я. Я с ней вижусь, когда езжу в Рим на парады»
«Да, при Республике обязательная служба длилась шесть лет, а сейчас сколько нужно драться? Двенадцать лет? Двадцать? Но кто я такая, чтобы критиковать Августа, которого я любила точно так же, как любила отца и покойных братьев?»
Люций видел, что происходит. Он заговорил, брызгая слюной:
«Трибун, прочтите мой указ о неприкосновенности! Прочтите!»
Легат выглядел раздраженным.
Мой брат постарался извлечь максимум из своих ораторских способностей, иными словами — самую малость:
«Она лжет. Она осужденная. Ее семья мертва. Меня призвали свидетельствовать перед Сеяном, так как они пытались убить самого императора Тиберия!»
«Вы обернулись против своей собственной семьи?» — спросил легат.
«О, не утомляйтесь еще и из-за этого, — сказала я.
Страница 54 из 98
