Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс Сьюзан Скотт Квирос и Виктории Вильсон Памяти Джона Престона Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом подарили нам прекрасный памятник веры и архитектурного искусства Славе Греции и величию Рима...
Добавить в моё избранное
355 мин, 33 сек 14060
У меня нет времени терпеть твое неповиновение!»
Флавий подчинился.
«Но это ошибка, ошибка! — сказал он. — Ничего из этого не выйдет, кроме страшного недоразумения»
Я соскользнула со стены в сад — со всех сторон меня щекотал плотный слой сверкающих листьев — и положила голову на густые скопища бутонов. Пчел я не боялась. Никогда не боялась. Я отдыхала. Я прижала покрепче к себе исписанные страницы. Потом подошла ближе к воротам, чтобы видеть Флавия.
«Я сама справлюсь с Мариусом, — сказала я. — Скажи, ты же захватил с собой кинжал?»
«Да, захватил, — ответил он, приподнимая плащ и показывая мне оружие, — с вашего разрешения, я бы с удовольствием вонзил его себе в сердце, чтобы уж наверняка превратиться в хладный труп, когда сюда явится хозяин дома и обнаружит, что вы буяните в его саду»
«Разрешения не будет. Посмей только. Ты что, не слышал, что было сказано? Ты охраняешь меня не от Мариуса, но от иссохшего хромого демона с обожженной плотью. Он появится с наступлением темноты! Что, если он успеет добраться сюда раньше Мариуса?»
«О боги, помогите мне!» — Он вскинул руки к лицу.
«Флавий, возьми себя в руки. Ты же мужчина! Сколько раз тебе напоминать? Ты следишь за обгоревшим мешком костей, а он слаб. Не забудь, что сказал Мариус. Бей в голову. Ударь в глаза, просто режь его, режь и кричи мне — я приду. А сейчас иди поспи, пока не стемнело. До тех пор он не появится, если он вообще узнает, куда идти! К тому же я уверена, что Мариус его опередит»
Я отвернулась и направилась к открытым дверям виллы. Красивые длинноволосые мальчики залились слезами.
Царящее в саду спокойствие и прохладный воздух ненадолго вытеснили все мои страхи, я чувствовала, что попала в безопасное, гостеприимное в отношении меня место, далеко-далеко от храма, в уютную Тоскану, в наши семейные сады, пышные и густые, как этот сад.
«Позвольте последний раз молить вас покинуть владения этого человека!» — закричал Флавий.
Я игнорировала его просьбу.
Все двери очаровательной виллы были распахнуты настежь — и на верхних галереях, и в нижних проходах. Я слышала шум фонтанов. Лимонные деревья, множество мраморных ленивых, чувственных богов и богинь, окруженных ярко-фиолетовыми или синими цветами. Над клумбой оранжевых бутонов возвышалась статуя Дианы-охотницы из старого, выщербленного мрамора. А там — ленивый Ганимед, полускрытый зеленым мхом, обозначал заросшую тропинку. Вдалеке, на краю бассейна, я увидела обнаженную Венеру, склонившуюся над ванной. В бассейн лилась вода. Повсюду мелькали струи фонтанов.
Мелкие белые лилии совсем одичали. А вот и старые оливковые деревья с восхитительно изогнутыми стволами, на которые так чудесно было забираться в детстве.
Везде чувствовалась пасторальная свежесть, однако природу держали в узде. Штукатурку на доме выкрасили свежей краской, равно как и широко раскрытые деревянные ставни.
Мальчики плакали.
«Госпожа, он очень рассердится!»
«Ну не на вас же, — сказала я, входя в дом. Я ходила по траве и практически не оставляла следов на мраморном полу. — Мальчики, ну хватит плакать! Вам даже не придется умолять его вам поверить. Разве нет? Он прочтет правду в ваших мыслях»
Каждый из них по-своему испугался. Они настороженно взглянули на меня.
Я остановилась прямо за порогом. От дома что-то исходило, не такое громкое, чтобы считаться звуком, скорее, ритмичное волнение, предшествующее звуку. Я уже слышала точно такой же беззвучный ритм. Когда это было? В храме? Когда я впервые вошла в ту комнату, где за экраном прятался Мариус?
По мраморным полам я переходила из комнаты в комнату. В каждой из них ветер играл свисавшими сверху лампами. Их было много. И свечей. Сколько свечей! И лампы на подставках. Надо же, с таким освещением здесь должно быть светло как днем!
Постепенно я осознала, что весь нижний этаж отведен под библиотеку, за исключением неизменной роскошной римской бани и огромного гардероба, заполненного одеждой.
Все остальные комнаты занимали книги. Одни только книги. Конечно, там стояли и диваны, чтобы можно было лечь и почитать, и письменные столы, но каждая стена могла похвастать либо громадной стопкой свитков, либо полками с переплетенными книгами.
Еще я заметила странные двери. Они, по всей видимости, открывались на потайную лестницу. Но на замки они не запирались, а сделаны были из полированного гранита. Я нашла по меньшей мере две такие двери! А одно помещение на первом этаже полностью было выложено камнем, и путь в него преграждали такие же двери, открыть которые не представлялось возможным.
Пока рабы дрожали и всхлипывали, я вышла из дома и поднялась на второй этаж. Пусто. Во всех комнатах совершенно пусто, за исключением той, которая, видимо, принадлежала мальчикам. Их кровати, маленькие персидские алтари и божки, пышные коврики, взбитые подушки и типично восточные витиеватые узоры.
Флавий подчинился.
«Но это ошибка, ошибка! — сказал он. — Ничего из этого не выйдет, кроме страшного недоразумения»
Я соскользнула со стены в сад — со всех сторон меня щекотал плотный слой сверкающих листьев — и положила голову на густые скопища бутонов. Пчел я не боялась. Никогда не боялась. Я отдыхала. Я прижала покрепче к себе исписанные страницы. Потом подошла ближе к воротам, чтобы видеть Флавия.
«Я сама справлюсь с Мариусом, — сказала я. — Скажи, ты же захватил с собой кинжал?»
«Да, захватил, — ответил он, приподнимая плащ и показывая мне оружие, — с вашего разрешения, я бы с удовольствием вонзил его себе в сердце, чтобы уж наверняка превратиться в хладный труп, когда сюда явится хозяин дома и обнаружит, что вы буяните в его саду»
«Разрешения не будет. Посмей только. Ты что, не слышал, что было сказано? Ты охраняешь меня не от Мариуса, но от иссохшего хромого демона с обожженной плотью. Он появится с наступлением темноты! Что, если он успеет добраться сюда раньше Мариуса?»
«О боги, помогите мне!» — Он вскинул руки к лицу.
«Флавий, возьми себя в руки. Ты же мужчина! Сколько раз тебе напоминать? Ты следишь за обгоревшим мешком костей, а он слаб. Не забудь, что сказал Мариус. Бей в голову. Ударь в глаза, просто режь его, режь и кричи мне — я приду. А сейчас иди поспи, пока не стемнело. До тех пор он не появится, если он вообще узнает, куда идти! К тому же я уверена, что Мариус его опередит»
Я отвернулась и направилась к открытым дверям виллы. Красивые длинноволосые мальчики залились слезами.
Царящее в саду спокойствие и прохладный воздух ненадолго вытеснили все мои страхи, я чувствовала, что попала в безопасное, гостеприимное в отношении меня место, далеко-далеко от храма, в уютную Тоскану, в наши семейные сады, пышные и густые, как этот сад.
«Позвольте последний раз молить вас покинуть владения этого человека!» — закричал Флавий.
Я игнорировала его просьбу.
Все двери очаровательной виллы были распахнуты настежь — и на верхних галереях, и в нижних проходах. Я слышала шум фонтанов. Лимонные деревья, множество мраморных ленивых, чувственных богов и богинь, окруженных ярко-фиолетовыми или синими цветами. Над клумбой оранжевых бутонов возвышалась статуя Дианы-охотницы из старого, выщербленного мрамора. А там — ленивый Ганимед, полускрытый зеленым мхом, обозначал заросшую тропинку. Вдалеке, на краю бассейна, я увидела обнаженную Венеру, склонившуюся над ванной. В бассейн лилась вода. Повсюду мелькали струи фонтанов.
Мелкие белые лилии совсем одичали. А вот и старые оливковые деревья с восхитительно изогнутыми стволами, на которые так чудесно было забираться в детстве.
Везде чувствовалась пасторальная свежесть, однако природу держали в узде. Штукатурку на доме выкрасили свежей краской, равно как и широко раскрытые деревянные ставни.
Мальчики плакали.
«Госпожа, он очень рассердится!»
«Ну не на вас же, — сказала я, входя в дом. Я ходила по траве и практически не оставляла следов на мраморном полу. — Мальчики, ну хватит плакать! Вам даже не придется умолять его вам поверить. Разве нет? Он прочтет правду в ваших мыслях»
Каждый из них по-своему испугался. Они настороженно взглянули на меня.
Я остановилась прямо за порогом. От дома что-то исходило, не такое громкое, чтобы считаться звуком, скорее, ритмичное волнение, предшествующее звуку. Я уже слышала точно такой же беззвучный ритм. Когда это было? В храме? Когда я впервые вошла в ту комнату, где за экраном прятался Мариус?
По мраморным полам я переходила из комнаты в комнату. В каждой из них ветер играл свисавшими сверху лампами. Их было много. И свечей. Сколько свечей! И лампы на подставках. Надо же, с таким освещением здесь должно быть светло как днем!
Постепенно я осознала, что весь нижний этаж отведен под библиотеку, за исключением неизменной роскошной римской бани и огромного гардероба, заполненного одеждой.
Все остальные комнаты занимали книги. Одни только книги. Конечно, там стояли и диваны, чтобы можно было лечь и почитать, и письменные столы, но каждая стена могла похвастать либо громадной стопкой свитков, либо полками с переплетенными книгами.
Еще я заметила странные двери. Они, по всей видимости, открывались на потайную лестницу. Но на замки они не запирались, а сделаны были из полированного гранита. Я нашла по меньшей мере две такие двери! А одно помещение на первом этаже полностью было выложено камнем, и путь в него преграждали такие же двери, открыть которые не представлялось возможным.
Пока рабы дрожали и всхлипывали, я вышла из дома и поднялась на второй этаж. Пусто. Во всех комнатах совершенно пусто, за исключением той, которая, видимо, принадлежала мальчикам. Их кровати, маленькие персидские алтари и божки, пышные коврики, взбитые подушки и типично восточные витиеватые узоры.
Страница 66 из 98
