Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс Сьюзан Скотт Квирос и Виктории Вильсон Памяти Джона Престона Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом подарили нам прекрасный памятник веры и архитектурного искусства Славе Греции и величию Рима...
Добавить в моё избранное
355 мин, 33 сек 14063
Слухи об этом разнеслись по всему миру — по северным лесам, по диким землям, по странам, о которых ты ничего не знаешь. Ты убил Старейшего, охранявшего царя и царицу, и украл их! Уже тысяча лет, как царь и царица не говорят и не двигаются. Ты увез нашу царицу из Египта. Возомнил себя римским императором? Думаешь, она из тех цариц, кого можно похищать, — как Клеопатру? Клеопатра была греческой шлюхой. А это наша Изида, наша Акаша! Ты — дурак и богохульник. Теперь допусти меня до Акаши. Посмеешь сопротивляться — и эта женщина, единственная из смертных, к кому ты питаешь истинную любовь, умрет»
Шаг за шагом Мариус приближался к нам.
«Акбар, а твои источники не сказали тебе, что именно египетский Старейший, их древний хранитель, собственной персоной выставил царскую чету на солнце? — Он поднялся еще на одну ступеньку. — Они не сказали тебе, что Старейший сам допустил, чтобы солнце нанесло им удар, чтобы начался пожар, уничтожавший нас сотнями, пощадивший лишь древнейших, чтобы они жили, как ты, в агонии?»
Мариус сделал стремительное движение. Клыки глубоко впились мне в шею. Я не могла вырваться. Я опять увидела это существо в былом великолепии, он танцевал в окружении накрашенных женщин, дразня меня своей красотой и унизанными драгоценностями ногами.
Я слышала, что Мариус совсем рядом, но слов разобрать не могла.
Мысленно я представила себе всю глупость ситуации. Я привела к Мариусу эту тварь — но не того ли хотела Мать? Акаша… Древнее имя, написанное на трупах, брошенных на ступени храма. Я знала ее имя. Я знала его из снов.
Я теряла сознание.
«Мариус…» — из последних сил позвала я.
Клыки больше не впивались мне в шею; моя голова упала на грудь. Я пыталась бороться с охватывавшей меня невероятной слабостью. Я намеренно представила себе императора Августа, принимавшего нас на смертном ложе.
«Конца этой комедии я не увижу» — прошептала я.
«О нет, увидишь, — раздался рядом спокойный голос Мариуса. Я открыла глаза, а Мариус продолжал, обращаясь уже к моему мучителю: — Акбар, хватит рисковать — ты доказал твердость. своих намерений»
«Не тяни ко мне больше руки, Мариус, — сказала обгоревшая тварь. — Мои зубы ласкают ей шею. Но еще одна капля — и ее сердце замолчит навсегда.»
В сгущающемся ночном мраке факел внизу запылал еще ярче. Больше я ничего не видела, факел…
«Акаша» — прошептала я.
Обгорелый сделал глубокий вдох, я почувствовала, как вздымается прижатая ко мне грудь.
«Прекрасная кровь, — сказал он и поцеловал меня в щеку иссохшими, сгоревшими губами. Веки мои опустились. Дышать становилось все труднее. Я не могла открыть глаза. Он продолжал говорить: — Пойми, мне не страшно забрать ее с собой на тот свет, Мариус Ведь если придется умирать от твоей руки, почему бы не взять ее себе в спутницы?»
Его слова доносились до меня издалека, как эхо.
«Возьми ее на руки, — сказал Мариус Он стоял совсем близко. — И неси ее нежно, как будто она — твой единственный, любимый ребенок, и спускайся за мной в святилище. Ты увидишься с Матерью. Преклони колени, и посмотришь, что она тебе позволит!»
Я опять почти потеряла сознание, но слышала смех твари. Он действительно поднял меня, обхватив под коленями; голова моя запрокинулась. Мы спускались по лестнице.
«Мариус, — сказала я, — он слаб. Ты сможешь его убить»
Я невольно уткнулась лицом в грудь обгорелого. Я чувствовала кожей его кости.
«Правда, он очень слаб» — в полубеспамятстве повторила я.
Акаша… Да, таково ее настоящее имя.
«Осторожно, друг мой, — сказал Мариус. — Она умрет — и я тебя уничтожу. Ты чуть не перехитрил сам себя. С каждым ее вымученным вздохом шансы твои уменьшаются. Пандора, прошу тебя, помолчи. Акбар — великий бог, пьющий кровь»
Я почувствовала пожатие холодной твердой руки. Я попыталась поднять голову. Я увидела стоящие в ряд лампы, потрясающие настенные росписи с золотой инкрустацией, затянутый золотой тканью потолок.
Открыты огромные каменные двери. За ними — молельня… Святилище, залитое неровным ритуальным светом; благоухают лилии.
Сжимавший меня кровопийца вскрикнул.
«Мать Изида! — благоговейно произнес он. — О, Акаша!»
Он выпустил меня, поставив на ноги, и меня моментально подхватил Мариус. Покрытое волдырями раненое существо помчалось к алтарю.
Я в изумлении смотрела по сторонам. Однако я умирала. Я не могла дышать. Я падала на пол. Я старалась вдохнуть воздух, но не могла. Я не могла стоять без поддержки Мариуса.
Но что значит покинуть землю со всеми ее несчастьями, когда перед глазами возникает такое видение!
Они сидели передо мной — великая богиня Изида и бог Озирис. Ее кожа показалась мне бронзовой, не белой, как у бедной пленной царицы в моем сне. Безупречные одеяния из золотой плиссированной ткани в типично египетском стиле.
Шаг за шагом Мариус приближался к нам.
«Акбар, а твои источники не сказали тебе, что именно египетский Старейший, их древний хранитель, собственной персоной выставил царскую чету на солнце? — Он поднялся еще на одну ступеньку. — Они не сказали тебе, что Старейший сам допустил, чтобы солнце нанесло им удар, чтобы начался пожар, уничтожавший нас сотнями, пощадивший лишь древнейших, чтобы они жили, как ты, в агонии?»
Мариус сделал стремительное движение. Клыки глубоко впились мне в шею. Я не могла вырваться. Я опять увидела это существо в былом великолепии, он танцевал в окружении накрашенных женщин, дразня меня своей красотой и унизанными драгоценностями ногами.
Я слышала, что Мариус совсем рядом, но слов разобрать не могла.
Мысленно я представила себе всю глупость ситуации. Я привела к Мариусу эту тварь — но не того ли хотела Мать? Акаша… Древнее имя, написанное на трупах, брошенных на ступени храма. Я знала ее имя. Я знала его из снов.
Я теряла сознание.
«Мариус…» — из последних сил позвала я.
Клыки больше не впивались мне в шею; моя голова упала на грудь. Я пыталась бороться с охватывавшей меня невероятной слабостью. Я намеренно представила себе императора Августа, принимавшего нас на смертном ложе.
«Конца этой комедии я не увижу» — прошептала я.
«О нет, увидишь, — раздался рядом спокойный голос Мариуса. Я открыла глаза, а Мариус продолжал, обращаясь уже к моему мучителю: — Акбар, хватит рисковать — ты доказал твердость. своих намерений»
«Не тяни ко мне больше руки, Мариус, — сказала обгоревшая тварь. — Мои зубы ласкают ей шею. Но еще одна капля — и ее сердце замолчит навсегда.»
В сгущающемся ночном мраке факел внизу запылал еще ярче. Больше я ничего не видела, факел…
«Акаша» — прошептала я.
Обгорелый сделал глубокий вдох, я почувствовала, как вздымается прижатая ко мне грудь.
«Прекрасная кровь, — сказал он и поцеловал меня в щеку иссохшими, сгоревшими губами. Веки мои опустились. Дышать становилось все труднее. Я не могла открыть глаза. Он продолжал говорить: — Пойми, мне не страшно забрать ее с собой на тот свет, Мариус Ведь если придется умирать от твоей руки, почему бы не взять ее себе в спутницы?»
Его слова доносились до меня издалека, как эхо.
«Возьми ее на руки, — сказал Мариус Он стоял совсем близко. — И неси ее нежно, как будто она — твой единственный, любимый ребенок, и спускайся за мной в святилище. Ты увидишься с Матерью. Преклони колени, и посмотришь, что она тебе позволит!»
Я опять почти потеряла сознание, но слышала смех твари. Он действительно поднял меня, обхватив под коленями; голова моя запрокинулась. Мы спускались по лестнице.
«Мариус, — сказала я, — он слаб. Ты сможешь его убить»
Я невольно уткнулась лицом в грудь обгорелого. Я чувствовала кожей его кости.
«Правда, он очень слаб» — в полубеспамятстве повторила я.
Акаша… Да, таково ее настоящее имя.
«Осторожно, друг мой, — сказал Мариус. — Она умрет — и я тебя уничтожу. Ты чуть не перехитрил сам себя. С каждым ее вымученным вздохом шансы твои уменьшаются. Пандора, прошу тебя, помолчи. Акбар — великий бог, пьющий кровь»
Я почувствовала пожатие холодной твердой руки. Я попыталась поднять голову. Я увидела стоящие в ряд лампы, потрясающие настенные росписи с золотой инкрустацией, затянутый золотой тканью потолок.
Открыты огромные каменные двери. За ними — молельня… Святилище, залитое неровным ритуальным светом; благоухают лилии.
Сжимавший меня кровопийца вскрикнул.
«Мать Изида! — благоговейно произнес он. — О, Акаша!»
Он выпустил меня, поставив на ноги, и меня моментально подхватил Мариус. Покрытое волдырями раненое существо помчалось к алтарю.
Я в изумлении смотрела по сторонам. Однако я умирала. Я не могла дышать. Я падала на пол. Я старалась вдохнуть воздух, но не могла. Я не могла стоять без поддержки Мариуса.
Но что значит покинуть землю со всеми ее несчастьями, когда перед глазами возникает такое видение!
Они сидели передо мной — великая богиня Изида и бог Озирис. Ее кожа показалась мне бронзовой, не белой, как у бедной пленной царицы в моем сне. Безупречные одеяния из золотой плиссированной ткани в типично египетском стиле.
Страница 69 из 98
