Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс Сьюзан Скотт Квирос и Виктории Вильсон Памяти Джона Престона Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом подарили нам прекрасный памятник веры и архитектурного искусства Славе Греции и величию Рима...
Добавить в моё избранное
355 мин, 33 сек 14064
Длинные черные волосы, настоящие, заплетены в косы. Свежая краска на лицах, глаза и ресницы подведены темной тушью, накрашенные губы.
На ней не было никакой короны с рогами и солнечным диском. Однако ожерелье из золота и драгоценных камней было великолепным — блестящее, почти живое.
«Я должна достать корону, вернуть ей корону!» — произнесла я вслух, прислушиваясь к собственному голосу, словно он доносился откуда-то со стороны, давая мне указания.
Мои глаза непроизвольно закрывались. Черная тварь встала перед царицей на колени. Мне было плохо видно. Я чувствовала, как поддерживают меня руки Мариуса, а затем в рот мне хлынула струя горячей крови…
«Нет, Мариус, защити ее! — пыталась сказать я, но слова потонули в потоке крови. — Защити Мать!»
Кровь все лилась и лилась, заполнив мне рот, так что мне пришлось ее проглотить. Я мгновенно почувствовала прилив энергии, вызванный могуществом крови, перетекавшей в мое тело, как стекаются в море реки. Ее было не остановить. Новый поток, словно дикий шторм, заставил реку еще быстрее устремиться по руслу, заполняя каждую частицу плоти своими разрозненными, ломаными грезами.
Передо мной приветственно распахнул двери широкий, полный чудес мир — солнце в густом лесу… Но я на него не смотрела. Я вырвалась.
«Царица… Спаси ее!» — прошептала я. Капает ли кровь с моих губ? Нет, вся она попала внутрь.
Мариус меня не слушал. Мой рот вновь оказался прижатым к окровавленной ране, кровь помчалась еще быстрее. Я почувствовала, как легкие наполняются воздухом. Я ощущала все свое тело — совершенно здоровое, оно больше не нуждалось в поддержке. Кровь освещала меня изнутри, как свет, она воспламеняла мое сердце.
Я открыла глаза. И увидела лицо Мариуса, его золотые ресницы и ярко-голубые глаза. Длинные, разделенные на пробор волосы падали на плечи. Он был лишен возраста; он был богом.
«Защити ее!» — крикнула я, указывая рукой на царицу.
Завеса, всю жизнь висевшая между мной и окружающим миром, наконец исчезла; каждая вещь обрела истинный цвет, настоящую форму, светилась смыслом; царица смотрела прямо перед собой, недвижимая, как и царь. Ничто живое не могло бы намеренно изобразить столь полный покой. Я слышала, как с цветов капает вода. О мраморный пол ударялись крошечные капельки… упал лист. Я повернулась и увидела, что он, крошечный листок, свернулся и катится по камням. Я слышала дуновение ветра под золотым пологом на потолке. Лампы пели мне песню языками пламени.
Мир был соткан из песни, песни-гобелена. Заблестела разноцветная мозаика, но куда-то исчезла ее форма и даже узор. Стены растаяли в облаке цветного манящего тумана, в котором мы могли бродить целую вечность.
И она… Царица Небесная, правящая всем этим с высоты своего непоколебимо неподвижного величия.
Исполнились все самые страстные желания моего детского сердца.
«Она живая, она настоящая, она правит землей и Небесами!»
Царь и царица. Они не шелохнулись. Ничто не отражалось в их глазах. Они на нас не смотрели. И не смотрели на обгоревшее существо, постепенно приближающееся к их трону.
Руки царской четы были унизаны множеством браслетов с замысловатыми надписями. Ладони лежали на бедрах. Привычная поза многих египетских статуй. Но никакая статуя не могла с ними сравниться.
«Корона, ей нужна корона» — сказала я и с поразившей меня саму энергией направилась в ее сторону.
Мариус взял меня за руку. Он пристально наблюдал за продвижением обгорелого существа.
«Она существует с тех времен, когда никаких корон не было, — сказал Мариус, — они для нее ничего не значат»
Сама эта мысль брызнула мне на язык, как сладкий виноград. Конечно, она существует с более ранних времен. Во сне она не носила корону. Ей ничто не угрожает. Мариус охраняет ее безопасность.
«Моя царица, — сказал Мариус за моей спиной. — К тебе пришел проситель. Акбар с Востока. Он желает испить царской крови. Какова твоя воля, Мать?»
Какой у него спокойный голос! Он ничего не боится.
«Мать Изида, позволь мне испить!» — вскричало обгорелое существо.
Оно поднялось, воздело руки и вызвало новое видение танца из своей прежней жизни. На поясе у него висела связка черепов. На шее — ожерелье из почерневших человеческих пальцев! И другое — из черных человеческих ушей! Мерзко и отвратительно, но он, похоже, находил это соблазнительным и эффектным. Внезапно образ исчез. Бог из далеких земель упал на колени.
«Я служу тебе, и всегда служил! Согласно приказу, я убивал только злодеев. Я никогда не отходил от истинного культа!»
Каким хрупким и жалким выглядел этот проситель, каким отвратительным — казалось, его теперь так легко убрать с ее глаз! Я посмотрела на царя Озириса, такого же далекого и безразличного, как и сама царица.
«Мариус, — задала я вопрос, — а где же кукуруза для Озириса?
На ней не было никакой короны с рогами и солнечным диском. Однако ожерелье из золота и драгоценных камней было великолепным — блестящее, почти живое.
«Я должна достать корону, вернуть ей корону!» — произнесла я вслух, прислушиваясь к собственному голосу, словно он доносился откуда-то со стороны, давая мне указания.
Мои глаза непроизвольно закрывались. Черная тварь встала перед царицей на колени. Мне было плохо видно. Я чувствовала, как поддерживают меня руки Мариуса, а затем в рот мне хлынула струя горячей крови…
«Нет, Мариус, защити ее! — пыталась сказать я, но слова потонули в потоке крови. — Защити Мать!»
Кровь все лилась и лилась, заполнив мне рот, так что мне пришлось ее проглотить. Я мгновенно почувствовала прилив энергии, вызванный могуществом крови, перетекавшей в мое тело, как стекаются в море реки. Ее было не остановить. Новый поток, словно дикий шторм, заставил реку еще быстрее устремиться по руслу, заполняя каждую частицу плоти своими разрозненными, ломаными грезами.
Передо мной приветственно распахнул двери широкий, полный чудес мир — солнце в густом лесу… Но я на него не смотрела. Я вырвалась.
«Царица… Спаси ее!» — прошептала я. Капает ли кровь с моих губ? Нет, вся она попала внутрь.
Мариус меня не слушал. Мой рот вновь оказался прижатым к окровавленной ране, кровь помчалась еще быстрее. Я почувствовала, как легкие наполняются воздухом. Я ощущала все свое тело — совершенно здоровое, оно больше не нуждалось в поддержке. Кровь освещала меня изнутри, как свет, она воспламеняла мое сердце.
Я открыла глаза. И увидела лицо Мариуса, его золотые ресницы и ярко-голубые глаза. Длинные, разделенные на пробор волосы падали на плечи. Он был лишен возраста; он был богом.
«Защити ее!» — крикнула я, указывая рукой на царицу.
Завеса, всю жизнь висевшая между мной и окружающим миром, наконец исчезла; каждая вещь обрела истинный цвет, настоящую форму, светилась смыслом; царица смотрела прямо перед собой, недвижимая, как и царь. Ничто живое не могло бы намеренно изобразить столь полный покой. Я слышала, как с цветов капает вода. О мраморный пол ударялись крошечные капельки… упал лист. Я повернулась и увидела, что он, крошечный листок, свернулся и катится по камням. Я слышала дуновение ветра под золотым пологом на потолке. Лампы пели мне песню языками пламени.
Мир был соткан из песни, песни-гобелена. Заблестела разноцветная мозаика, но куда-то исчезла ее форма и даже узор. Стены растаяли в облаке цветного манящего тумана, в котором мы могли бродить целую вечность.
И она… Царица Небесная, правящая всем этим с высоты своего непоколебимо неподвижного величия.
Исполнились все самые страстные желания моего детского сердца.
«Она живая, она настоящая, она правит землей и Небесами!»
Царь и царица. Они не шелохнулись. Ничто не отражалось в их глазах. Они на нас не смотрели. И не смотрели на обгоревшее существо, постепенно приближающееся к их трону.
Руки царской четы были унизаны множеством браслетов с замысловатыми надписями. Ладони лежали на бедрах. Привычная поза многих египетских статуй. Но никакая статуя не могла с ними сравниться.
«Корона, ей нужна корона» — сказала я и с поразившей меня саму энергией направилась в ее сторону.
Мариус взял меня за руку. Он пристально наблюдал за продвижением обгорелого существа.
«Она существует с тех времен, когда никаких корон не было, — сказал Мариус, — они для нее ничего не значат»
Сама эта мысль брызнула мне на язык, как сладкий виноград. Конечно, она существует с более ранних времен. Во сне она не носила корону. Ей ничто не угрожает. Мариус охраняет ее безопасность.
«Моя царица, — сказал Мариус за моей спиной. — К тебе пришел проситель. Акбар с Востока. Он желает испить царской крови. Какова твоя воля, Мать?»
Какой у него спокойный голос! Он ничего не боится.
«Мать Изида, позволь мне испить!» — вскричало обгорелое существо.
Оно поднялось, воздело руки и вызвало новое видение танца из своей прежней жизни. На поясе у него висела связка черепов. На шее — ожерелье из почерневших человеческих пальцев! И другое — из черных человеческих ушей! Мерзко и отвратительно, но он, похоже, находил это соблазнительным и эффектным. Внезапно образ исчез. Бог из далеких земель упал на колени.
«Я служу тебе, и всегда служил! Согласно приказу, я убивал только злодеев. Я никогда не отходил от истинного культа!»
Каким хрупким и жалким выглядел этот проситель, каким отвратительным — казалось, его теперь так легко убрать с ее глаз! Я посмотрела на царя Озириса, такого же далекого и безразличного, как и сама царица.
«Мариус, — задала я вопрос, — а где же кукуруза для Озириса?
Страница 70 из 98
