Витторио-вампир. Новые вампирские хроники

Но его устремленные на меня светлые, переливчатые глаза выражали такое же заботливое внимание, такую же легкую укоризну и всепрощение.

— А ты, ты ведь изображен на другом полотне. Я узнал и тебя, я люблю тебя всем сердцем,— сказал ему я.

— Сынок, с кем это ты разговариваешь? — потребовал ответа младший из моих попутчиков.— И кого это ты любишь всем сердцем?

— Ах, так, значит, ты слышишь меня? — Я обернулся к нему.— Ты понимаешь меня?

— Да, а теперь назови свое имя.

— Витторио ди Раниари,— сказал я,— друг и союзник Медичи, сын Лоренцо ди Раниари из замка Раниари на севере Тосканы. Мой отец умер, как и все другие родичи. Но…

Оба ангела стояли прямо передо мной, рядом. Склонив головы друг к другу, они смотрели на меня, и казалось, что простые смертные, не могли встать между ними и мной. Если бы только у меня хватило смелости! Мне так хотелось к ним прикоснуться!

Крылья того, кто первым заговорил со мной, были подняты, и нежная, мерцающая золотая пыльца осыпалась с пробудившихся перьев, трепещущих, сверкающих… Но ничто не могло сравниться с задумчивым голосом и удивительным лицом самого ангела

— Позволь им довести тебя до Сан-Марко,— предложил тот из ангелов, который назвался Сетием,— пусть монахи примут тебя под свой кров. Эти люди настроены благожелательно, тебя поместят в келью, о тебе позаботятся. Лучшее место невозможно и представить — ведь этому дому покровительствует Козимо, а ту келью, в которую тебя поселят, расписывал сам Фра Джованни.

— Сетий, он знает все это,— заметил второй ангел.

— Конечно, но я подбадриваю его,— сказал первый, с самым простодушным видом пожимая плечами и недоумевающим взглядом окидывая своего сотоварища. Ничто не отличало их лики от лиц простых смертных в большей степени, чем выражение глубочайшего удивления.

— Но ты,— сказал я,— Сетий, если можно называть тебя по имени, ты хочешь допустить, чтобы они забрали меня от вас? Ты не можешь так поступить. Пожалуйста, не покидайте меня. Умоляю вас. Не оставляйте меня одного.

— Мы должны покинуть тебя,— сказал второй ангел.— Мы не твои ангелы-хранители. Почему бы тебе не поговорить со своими собственными ангелами?

— Подожди-ка, я знаю твое имя. Я слышу его.

— Нет,— сказал этот более сурово порицающий меня ангел, погрозив пальцем, словно нашалившему ребенку.

Но меня уже было не остановить.

— Я знаю твое имя. Я услышал его, когда вы спорили, и я слышу его сейчас, когда смотрю на твое лицо. Рамиэль — вот твое имя. И оба вы — ангелы-хранители Фра Филиппо.

— Это просто какое-то бедствие,— прошептал потрясенный Рамиэль, весьма трогательно выражая отчаяние.— Как такое вообще могло случиться?

Сетий лишь тряхнул головой и снова добродушно, милостиво улыбнулся.

— Все к лучшему, так и должно было случиться. Мы должны пойти вместе с ним. Разумеется, мы пойдем с тобой.

— Теперь? Уйдем сейчас же? — потребовал ответа Рамиэль, и опять, при всей безотлагательности решения, в его словах не было ни малейшего намека на гнев. Похоже было на то, что все их мысли очищались от низменных эмоций, и, разумеется, именно так и было.

Сетий наклонился к старику, который, естественно, не мог ни слышать, ни видеть его, и прошептал ему на ухо:

— Проводи мальчика в Сан-Марко; помести его в хорошую келью, пусть даже он заплатит за нее уйму денег, и пусть его там вылечат.— Затем поглядел на меня: — Мы пойдем с тобой.

— Мы не можем так поступить, — возразил Рамиэль. — Не можем нарушить данный нам приказ; как мы посмеем сделать такое без разрешения?

— Так подразумевается. Это и есть разрешение. Я знаю это определенно,— ответил Сетий.— Неужели ты не понимаешь, что случилось? Он увидел нас, и он услышал нас, и он вспомнил твое имя, он бы вспомнил и мое, если бы я сам не открылся ему. Бедный Витторио, не сомневайся, мы — с тобой.

Я кивнул, почти готовый зарыдать, услышав, что наконец они обращаются ко мне. Вся улица мгновенно показалась мне безликой, притихшей и расплывчатой на фоне их высоких, сверкающих и спокойных фигур. Хитросплетения света на их одеждах причудливо перемешивались, витали вокруг них, словно божественная ткань подвергалась воздействиям невидимых воздушных течений, которые недоступны ощущениям простых смертных.

— Это не настоящие наши имена! — брюзгливо, но с нежностью сказал мне Рамиэль, как если бы выговаривал малому ребенку.

Сетий улыбнулся.

— Они достаточно хороши, чтобы мы отзывались на них, Витторио, — спокойно проговорил он.

— Хорошо, отведем его в Сан-Марко,— сказал человек, стоявший рядом со мной.— Пошли. Пусть монахи займутся всем этим.

Люди быстро потащили меня к перекрестку.

— За тобой прекрасно приглядят монахи в Сан-Марко, — сказал Рамиэль, как если бы прощался со мной, но оба ангела двигались рядом с нами, лишь слегка позади.