Голод

— Мы вовремя закончили, — сказал он. — Вот и еду принесли.

— Нам следовало бы подождать…

— Мы не могли.

Рассмеявшись, она встала и накинула халат.

— Где твой бумажник? У меня нет ни цента.

— В брюках. — Он смотрел, как она роется в одежде на полу, берет деньги. Взяв у посыльного коробки, она все расставила на столе в их небольшой столовой. Он последовал за ней, решив пренебречь одеждой. Они проголодались и съели все до крошки, несмотря на то что она, как обычно, заказала чересчур много.

Том замерз, надел халат. После обеда они безуспешно старались занять себя телевизором.

— Ты что-то притихла, — сказал он наконец. Он ощущал какой-то неясный страх — боялся нарушить молчание. Но еще больше боялся он продлить его.

— Я думаю о лаборатории, — ответила она, подняв колени к подбородку и обхватив их руками. — Думаю о том, что же, Бога ради, могло случиться с этим резусом.

— Даже сейчас?

Она взглянула на него изумленно.

— А почему бы и нет? Мы же закончили заниматься любовью, разве не так? — Как скажешь.

— Том, ты же знаешь, я всегда… готова. Даже и не думай, что это не так.

— Я знаю, я слишком приземлен.

— Да, но это не значит, что я не рада твоей любви. Мы просто уже закончили. Естественно, мне бы хотелось поговорить о лаборатории. Это ведь моя другая жизнь. И если Хатч…

— Да что Хатч! Он у меня в руках. И потом, твоя работа имеет такое невероятное значение, что он уже ничем не сможет помешать. Ты получишь свои ассигнования.

— Надеюсь.

— Поверь мне. Все будет так, как раньше, я все сделаю.

— Я верю тебе. — Она скользнула к нему — он сидел, облокотившись о спинку дивана, — и пристроилась рядом, склонив голову ему на плечо. — Верю во всем и всегда.

В ее словах звучала такая искренность, что страхи его почти исчезли.

— У тебя есть все основания мне верить, — сказал он. — Я бы скорее умер, но не допустил бы твоего провала.

Она поцеловала его руку.

— Это самое прекрасное, что в тебе есть. Ведь каждое твое слово — правда.

И в тот момент он в этом не сомневался.

— Это так, — сказал он.

Они сидели молча, тесно прижавшись друг к другу. Было тихо, лишь с улицы время от времени доносились отдаленные звуки сирен, автомобильные гудки да вздохи ветра.

— Мне кажется, в последнее время мы как-то избегали говорить о лаборатории, — наконец сказала Сара. — По крайней мере, я.

Том совершенно четко понимал, что она имеет в виду. Лаборатория была местом смерти. Он молча кивнул.

— Я все еще не могу в это поверить. Что могло стать причиной столь внезапного разложения? И оно произошло так быстро! Даже смотреть было страшно.

— Это будет великое открытие, Сара. Огромный рывок вперед.

— Вперед — но куда? Ведь под конец — перед смертью, я имею в виду, — эта обезьяна превратилась в совершенного зверя, я таких никогда и не видела. Том, та ненависть, что горела в его глазах, — это ведь ненависть даже и не зверя. Но и не человека. Это было что-то чуждое, что-то такое, что выходит за пределы наших знаний, наших переживаний. Это ненависть, которую испытывает чудовище ко всему нормальному.

— Тебе не кажется, что ты фантазируешь? Она мотнула головой.

— Я превратила эту обезьяну-резуса во что-то совершенно дикое. И вряд ли это только мои фантазии.

Сон отпустил Мириам в три часа утра. Она снова Спала в комнате на чердаке, заперев дверь. Она открыла глаза. Полнейшая темнота окружала ее — чего нельзя было сказать о тишине. Со всех сторон доносилось поскребывание, шепот, неустанное шевеление. Страшно даже представить, как они сидят в своих сундуках, так близко от нее… А она здесь Спала! Она поскорее включила свет.

Но ни свет, ни крепость сундуков — ничто сейчас не могло успокоить ее. Она поспешила выбраться из комнаты, прошла чердак, ступила на лестницу… И остановилась, чтобы прислушаться. Прежде чем идти, надо определить, где Джон.

Мириам обладала тонким слухом. Вне всяких сомнений, в доме его нет. Печь в подвале еще не остыла, а он снова пошел на охоту. Она взглянула на часы. И восемнадцати часов не прошло, как он схватил этого ребенка из местных. Скоро он иссохнет, станет легким, хрупким — как бумага, — и она сможет легко справиться с ним.

Мириам надеялась, что он будет осторожен. Это первое правило выживания — хватать лишь тех, кого не разыскивает полиция, иначе полиция никогда не прекратит поиски. И более чем глупо в эти времена хватать детей.

Она спустилась в библиотеку и открыла панель в стене, за которой находилось управление ее охранной системой. Датчики по периметру функционировали, но электростатические щиты были выключены. Она их включила. Он сделает ошибку, если попытается войти в дверь, — удар тока на некоторое время лишит его сознания, и она сможет наконец сделать то, что должно быть сделано.