Голод

— О, Сара! Ты так красива. Мне трудно поверить, что мною могла заинтересоваться такая красивая женщина.

— Опусти меня… и перестань принижать себя. Ты не так уж и уродлив.

— Неужели. — Он улыбнулся. Она мягко, увещевающе провела рукой по его щеке. — Я не имел в виду свою внешность. Мне трудно… — Он остановился. Он не властен над ее любовью, он не может управлять ею — но говорить ей об этом незачем.

— Я действительно тебя люблю. Я это говорю не просто так.

Он кивнул и поцеловал ее.

— Пошли в кровать, — пробормотал он, уткнувшись в ее теплые волосы.

— Я хочу заказать китайские блюда. Потом мы можем этим заняться.

— Сейчас.

Она, смеясь, оттолкнула его.

— Давай продлим удовольствие. Приятное ведь можно отложить на потом — с тем чтобы предвкушать его.

Он вдруг почувствовал себя отвергнутым и насупился.

— Я пойду в душ, — сказал он, скрыв обиду. Если бы она действительно его хотела, она не стала бы противиться. Оставив ее размышлять над меню их китайского обеда, он ушел в спальню и разделся.

Стоя в облаке пара под теплыми струями воды, покалывавшей его кожу, он почувствовал себя лучше. Вода как будто смывала разочарования, проблемы, страхи… Хотя мысли его все время возвращались к клинике. Он отлично понимал, сколь важно это открытие. Но вот что будет дальше? Предстоит огромная работа, и Сара уйдет в нее с головой… Никогда еще любовь их не казалась ему такой хрупкой — и такой невыразимо важной. Для него.

Какая-то тень появилась за занавеской. Мгновение — и вот уже Сара скользнула к нему под душ, и снова он почувствовал себя счастливым. Вода зашумела, заскользила по ее дивной фигуре, побежала по изгибам, струясь между изящных выпуклостей, капая с сосков.

— Мне показалось, что тебе потребуется некоторая помощь, — сказала она, скромно потупившись, и взяла мыло и мочалку.

Она все же пришла к нему. Он чуть не рассмеялся вслух, но вовремя спохватился и радостно позволил втянуть себя в знакомую игру, которой они любили развлекаться в душе.

— У меня только одна часть грязная.

— Какая? — Она произнесла это чопорно, подняв брови, с пылающим лицом.

Он прикрывал себя руками, как фиговым листком. Теперь он их убрал.

— О! Похоже на колбасу.

— Не хочешь отведать? — И замочить волосы? Ни за что в жизни. Я, впрочем, ее помою, поскольку ты говоришь, что она грязная.

Оба наслаждались необыкновенно. Она мыла его медленно, уделяя особое внимание самым чувствительным местам и сохраняя при этом на липе выражение полнейшей непричастности к происходящему. Когда же он стал мыть ее, касаясь всего тела, ощущая под руками жизнь ее плоти, ему показалось, что он перенесся в сказку.

Лицо ее раскраснелось, глаза искрились. Он знал, что она отчаянно возбуждена, и решил ее подразнить.

— Ты заказала китайские блюда? — Конечно. О черт! Полагаю, нам придется подождать.

— Серьезно? — Подойдя к ней, он поднял ее и, прижав к себе, откинулся назад.

— Том, не надо. — Но она не сопротивлялась. Ей наверняка было страшно — вдруг он потеряет равновесие, если она станет бороться. — То-о-м… — Он вонзился в нее стоя, широко расставив ноги, обхватив ее за талию. Ее ноги болтались в нескольких дюймах от пола. — Том, сумасшедший, опусти меня!

— Сейчас принесут китайскую пищу.

— О, Том…

Он больше не мог терпеть. Он поставил ее на ноги, но лишь потому, что невозможно удерживать эту позу достаточно долго, чтобы довести акт до конца.

— Марш в постель, — хрипло выдохнул он. Она побежала к кровати.

— Том. — Она коснулась ладонями его щек. — Никогда не думай, что я тебя не люблю. — Она жадно его поцеловала и притянула к себе. Вначале медленно, затем все ускоряясь, все более яростно и нетерпеливо, они неслись вперед, к одной им видной цели, неслись упрямо, неумолимо, пока Сара наконец не закричала, широко распахнув глаза и вонзив ногти ему в спину. Он растворялся в ее горячей влажной плоти, в мерно вздымавшихся волнах прилива, бездумно выкрикивая ее имя и страстно стремясь к ней.

Ибо барьер оставался.

Лежа теперь рядом, он взглянул на нее: — Сара…

— Ш-ш! — Раздался короткий смешок, и она чмокнула его в нос. Но и она ощущала этот барьер, об этом говорили слезы в ее глазах. — Том, я люблю тебя.

Что толку в бесконечном повторении одного и того же! Так бездарные колдуны бормочут свои магические заклинания, надеясь на чудо. Он хотел спросить, потребовать, чтобы она сказала ему в конце концов, чего же им не хватает. Ужасно больно думать о том, сколь много отдают они друг другу, взамен получая… что? Радость общения — как в постели, так и вне. И все это прекрасно, но, раз уж они любят друг друга, почему ни один из них по-настоящему в это не верит?

Том почувствовал облегчение, услышав звонок в дверь.