Голод

— Китайская кухня? — Договорились. — Они, конечно, могли бы посидеть в каком-нибудь баре, но там сейчас слишком уныло. Он страстно хотел Сару. Мысль о том, что он может ее потерять, заставила его похолодеть. Он так ее любил. Ему хотелось придвинуться к ней, обнять ее, расплавить барьер между ними. Весь день она выглядела такой жесткой, профессиональной, холодной. Ночью ему нужна была другая Сара — та, в которой он мог бы найти убежище. Он смотрел на ее нежное, напряженное лицо, на мягкий изгиб ее груди, ощущал слабый запах ее духов — и жаждал ее.

Ему вспомнились резкие слова, которые она бросила ему в кабинете: «Ты используешь все подряд. Меня. Даже себя» Неужели это правда? И он на самом деле такой? Если все так и есть, то с этим уже ничего не поделаешь.

— Я люблю тебя, — сказал он тихо, чтобы не слышал водитель. Сара не терпела интимности в общественных местах.

Она коротко улыбнулась, позволив ему накрыть ее руку своей.

— Любовь решает все проблемы, — сказал он. Она довольно долго молчала.

— Она их переживает.

Он так желал ей счастья и успеха. Она сделала необычайное открытие, это несомненно. Ему хотелось, чтобы она ощутила сладость признания, испытала бы все радости, которые оно могло принести.

— Я хочу тебе помочь, Сара, — сказал он. — Я так хочу этого!

Широкая улыбка появилась на ее лице.

— Если бы только Хатч тебя слышал. Он пришел бы в ужас.

— Слева или справа? — спросил шофер.

— Здание слева, высотное.

В сгущавшейся темноте сияла большая синяя вывеска здания Эксельсиор-Тауэрс. Вышла пожилая женщина с собачкой; похожее на паука существо неуклюже топало рядом с ней. Алекс на своем посту у двери мял сигару. Он зажег ее, глубоко затянулся. Том смотрел на него с заинтересованностью человека, лишенного возможности сделать то же самое, он завидовал безразличному отношению Алекса к своему здоровью. Они вышли из такси.

— Добрый вечер, доктора, — сказал Алекс сквозь дым сигары. Том чуть с ума не сошел, вдохнув ее запах. Единственное утешение — это хоть дешевая сигара, ей не хватало захватывающего аромата хорошей «Монтекристо» Слава Богу.

— Привычка — мучительная штука, — заметил Том, когда двери лифта закрылись за ними.

— Поражаюсь, как ты это перенес.

— С трудом.

— Сколько ты сегодня выкурил?

Он поднял один пален. Она взяла его руку и с чувством пожала.

— Это удивительно трудно выдержать, — сказал он. — Организм требует свою дозу.

— Я знаю. Мне потребовалось два года, чтобы отказаться от сигарет. Два года и мой отец.

Том никогда не встречался с Томасом Робертсом. Он умер до того, как они с Сарой близко познакомились. Рак легких, сказала она.

Сара вошла за ним в квартиру, задержавшись, чтобы повесить плащ в стенной шкаф. Он включил свет в гостиной. Сара подошла к нему и встала рядом.

— Мне нравится наша квартира, — заметил он. Она кивнула. — Можно… я тебя поцелую?

Повернувшись, она положила руки ему на плечи. Он наклонился к ней, несколько долгих секунд смотрел ей в глаза, затем нашел ее губы. Его всегда оживляла теплая сладость ее поцелуев. Тело его словно хотело сделать то, что неспособно было сделать сердце, — раз и навсегда удержать их любовь.

— Ты действительно веришь, что я тебя люблю? — необдуманно спросил он. Вопрос вырвался как-то сам по себе — ах, если 6 его можно было вернуть! По зрелом размышлении ему и в голову бы не пришло задавать подобный вопрос — можно нарваться на неприятный ответ.

— Я знаю, что любишь.

Он снова попытался ее поцеловать, но она отвернулась. Его первым импульсом было силой вырвать у нее поцелуй, но сразу же, опомнившись, он подавил в себе это желание и рассердился. Ощутив его злость, она замерла, тихая, маленькая, упрямо выставив подбородок и скрестив руки.

— Не сейчас, — сказала она.

— Я же тебя не обижу.

Она рассмеялась, как бы заверяя его в том, что она ему верит.

— Том, если бы наши карьеры не переплетались так, как сейчас… если бы моя стояла на пути твоей — что бы ты сделал?

Он взял ее за руку.

— Они же переплетаются, так зачем об этом беспокоиться? Мы находимся в идеальном положении. Спасая твою карьеру, я делаю свою.

— Но что, если бы было наоборот? Ты так и не ответил.

— У меня и так достаточно забот.

Она покачала головой.

— Я люблю тебя, Том. Господи, помоги мне, но я люблю. — Она приблизилась к нему; лоб ее был на уровне его глаз, и он коснулся его губами, затем притянул ее к себе, ощущая какое-то смутное удовольствие, тронутый ее хрупкостью и беззащитностью.

Она подняла лицо, позволила ему приподнять себя — и он припал к ней губами в неистовом желании уничтожить пространство между ними, мечтая о том, чтобы ему удалось это сделать, чтобы его любовь отмела все ее сомнения и привлекла ее к нему навсегда.