Никто не пишет длинный роман в одиночку, и мне хотелось бы на минуту отвлечь ваше внимание, чтобы поблагодарить тех людей, которые помогли мне с этой книгой: Дж. Эверетта Мак-Катчена из Хэмпденской академии - за поддержку и дельные предложения, доктора Джона Пирсона из Олдтауна, штат Мэн, медицинского эксперта округа Пенобскот, обладающего прекрасным стажем в самой замечательной врачебной специальности - общей терапии, отца Ренолда Холли из костела Святого Иоанна, Бангор, штат Мэн. И, конечно, мою жену, чья критика была столь же суровой и прямой, как всегда. Хотя окружающие Салимов Удел городки весьма реальны, сам Салимов Удел существует целиком и полностью в воображении автора и всякое сходство между его обитателями и теми, кто живет в реальном мире, случайно и непреднамеренно.
Добавить в моё избранное
628 мин, 15 сек 16920
- А, - она понимающе кивнула и отдала ему распятие. - Пожалуйста, осторожнее с ним. Для меня оно очень много значит.
- Я понимаю. Не беспокойтесь.
- Надеюсь, с мистером Бэрком все в порядке. Он хороший человек.
Бен спустился вниз и вышел на крыльцо. Он не мог держать распятие и одновременно доставать ключи от машины, но вместо того, чтобы просто переложить крест из правой руки в левую, повесил его на шею. Серебро уютно скользнуло по рубашке, но, садясь в машину, Бен вряд ли сознавал, что чувствует себя утешенным.
На первом этаже дома Мэтта светились все окна. Когда фары ситроена обдали фасад светом, Мэтт отворил дверь и подождал, пока Бен подъедет.
Бен шел по дорожке к дому, готовый практически ко всему, и все равно лицо Мэтта потрясло его. Оно было смертельно бледным, губы дрожали. Широко раскрытые глаза как будто бы не моргали.
- Пошли на кухню, - сказал он.
Бен переступил порог и, как только оказался внутри, в падающем из коридора свете заблестел крест.
- А, принесли.
- Это Евы Миллер. А в чем дело?
Мэтт повторил:
- На кухню.
Когда они проходили мимо ведущей на второй этаж лестницы, Мэтт взглянул наверх и при этом словно бы отпрянул. Теперь кухонный стол, за которым они ели спагетти, был пуст, если не считать трех предметов, два из которых производили странное впечатление: рядом с чашкой кофе лежала старомодная Библия на застежках и револьвер тридцать восьмого калибра.
- Да в чем дело, Мэтт? Вы выглядите ужасно!
- Может быть, мне все приснилось, но, слава Богу, вы здесь. - Взяв револьвер, учитель беспокойно вертел его в руках.
- Рассказывайте. И перестаньте играть этой штукой. Он заряжен?
Мэтт положил пистолет и пятерней взъерошил волосы.
- Да, заряжен. Хотя, по-моему, толку от этого никакого… вот разве что застрелиться. - Он рассмеялся - болезненно, отрывисто, будто заскрипело стекло.
- Перестаньте.
Резкость тона сломала странно неподвижное выражение в глазах Мэтта. Он потряс головой - не так, как человек, отрицающий что-то, а так, как встряхиваются, вылезая из холодной воды, некоторые звери.
- Наверху покойник, - сказал Мэтт.
- Кто?
- Майк Райерсон. Работник городского хозяйства. Землеустроитель.
- Вы уверены, что он мертв?
- Нутром чую, хоть к нему и не заглядывал. Не посмел. Поскольку не исключено, что в определенном отношении он вовсе не мертв.
- Мэтт, в ваших словах нет здравого смысла.
- А вы думаете, я этого не понимаю? То, что я говорю - ерунда, а то, что думаю - сумасшествие. Но звонить, кроме вас, было некому. Вы - единственный на весь Салимов Удел человек, кто мог бы… мог… - Мэтт потряс головой и начал снова. - Мы говорили про Дэнни Глика.
- Да.
- И про то, что умер он, возможно, от злокачественной анемии… как сказали бы наши деды, «просто зачах».
- Да.
- Его хоронил Майк. И пса Вина Пэринтона нашел насаженным на ворота Хармони-Хилл тоже Майк. Майка Райерсона я встретил вчера вечером у Делла, и…
- …и не смог войти туда, - закончил Мэтт. - Не смог. Почти четыре часа просидел на кровати. Потом, как вор, прокрался вниз и позвонил вам. Что скажете?
Снявший было с шеи распятие Бен теперь задумчиво потрогал пальцем поблескивающий холмик тонкой цепочки. Было почти пять часов, небо на востоке порозовело от зари. Светящийся брусок над головой побледнел.
- Думаю, будет лучше, если мы поднимемся в комнату для гостей и посмотрим. По-моему, сейчас мы больше ничего не можем сделать.
- Теперь, когда в окно льется свет, все это кажется кошмаром умалишенного. - Мэтт неуверенно рассмеялся. - Надеюсь, так оно и есть. Надеюсь, Майк спит, как младенец.
- Ну, идемте, посмотрим.
Мэтт с усилием унял дрожащие губы.
- Ладно. - Он опустил глаза к столу, затем вопросительно взглянул на Бена.
- Само собой, - ответил Бен и надел крест Мэтту.
Мэтт застенчиво рассмеялся:
- С ним я и впрямь чувствую себя лучше. Думаете, когда меня повезут в Августу, то позволят не снимать его?
Бен спросил:
- Пистолет нужен?
- Наверное, нет. А то я суну его за пояс штанов и отстрелю себе яйца.
Они двинулись наверх, Бен шел первым. Лестница заканчивалась идущим в обе стороны коротким коридором. В одном его конце из открытой двери спальни Мэтта на оранжевую дорожку выплескивался сноп бледного света.
- Не туда, - сказал Мэтт.
Бен дошел до конца коридора и остановился перед дверью комнаты для гостей. Он не верил в то чудовищное, что подразумевал Мэтт, и все равно обнаружил, что его захлестнула волна такого черного страха, какого он еще не знал.
Ты открываешь дверь - и он свисает с балки. Распухшее, черное, вздутое лицо.
- Я понимаю. Не беспокойтесь.
- Надеюсь, с мистером Бэрком все в порядке. Он хороший человек.
Бен спустился вниз и вышел на крыльцо. Он не мог держать распятие и одновременно доставать ключи от машины, но вместо того, чтобы просто переложить крест из правой руки в левую, повесил его на шею. Серебро уютно скользнуло по рубашке, но, садясь в машину, Бен вряд ли сознавал, что чувствует себя утешенным.
На первом этаже дома Мэтта светились все окна. Когда фары ситроена обдали фасад светом, Мэтт отворил дверь и подождал, пока Бен подъедет.
Бен шел по дорожке к дому, готовый практически ко всему, и все равно лицо Мэтта потрясло его. Оно было смертельно бледным, губы дрожали. Широко раскрытые глаза как будто бы не моргали.
- Пошли на кухню, - сказал он.
Бен переступил порог и, как только оказался внутри, в падающем из коридора свете заблестел крест.
- А, принесли.
- Это Евы Миллер. А в чем дело?
Мэтт повторил:
- На кухню.
Когда они проходили мимо ведущей на второй этаж лестницы, Мэтт взглянул наверх и при этом словно бы отпрянул. Теперь кухонный стол, за которым они ели спагетти, был пуст, если не считать трех предметов, два из которых производили странное впечатление: рядом с чашкой кофе лежала старомодная Библия на застежках и револьвер тридцать восьмого калибра.
- Да в чем дело, Мэтт? Вы выглядите ужасно!
- Может быть, мне все приснилось, но, слава Богу, вы здесь. - Взяв револьвер, учитель беспокойно вертел его в руках.
- Рассказывайте. И перестаньте играть этой штукой. Он заряжен?
Мэтт положил пистолет и пятерней взъерошил волосы.
- Да, заряжен. Хотя, по-моему, толку от этого никакого… вот разве что застрелиться. - Он рассмеялся - болезненно, отрывисто, будто заскрипело стекло.
- Перестаньте.
Резкость тона сломала странно неподвижное выражение в глазах Мэтта. Он потряс головой - не так, как человек, отрицающий что-то, а так, как встряхиваются, вылезая из холодной воды, некоторые звери.
- Наверху покойник, - сказал Мэтт.
- Кто?
- Майк Райерсон. Работник городского хозяйства. Землеустроитель.
- Вы уверены, что он мертв?
- Нутром чую, хоть к нему и не заглядывал. Не посмел. Поскольку не исключено, что в определенном отношении он вовсе не мертв.
- Мэтт, в ваших словах нет здравого смысла.
- А вы думаете, я этого не понимаю? То, что я говорю - ерунда, а то, что думаю - сумасшествие. Но звонить, кроме вас, было некому. Вы - единственный на весь Салимов Удел человек, кто мог бы… мог… - Мэтт потряс головой и начал снова. - Мы говорили про Дэнни Глика.
- Да.
- И про то, что умер он, возможно, от злокачественной анемии… как сказали бы наши деды, «просто зачах».
- Да.
- Его хоронил Майк. И пса Вина Пэринтона нашел насаженным на ворота Хармони-Хилл тоже Майк. Майка Райерсона я встретил вчера вечером у Делла, и…
- …и не смог войти туда, - закончил Мэтт. - Не смог. Почти четыре часа просидел на кровати. Потом, как вор, прокрался вниз и позвонил вам. Что скажете?
Снявший было с шеи распятие Бен теперь задумчиво потрогал пальцем поблескивающий холмик тонкой цепочки. Было почти пять часов, небо на востоке порозовело от зари. Светящийся брусок над головой побледнел.
- Думаю, будет лучше, если мы поднимемся в комнату для гостей и посмотрим. По-моему, сейчас мы больше ничего не можем сделать.
- Теперь, когда в окно льется свет, все это кажется кошмаром умалишенного. - Мэтт неуверенно рассмеялся. - Надеюсь, так оно и есть. Надеюсь, Майк спит, как младенец.
- Ну, идемте, посмотрим.
Мэтт с усилием унял дрожащие губы.
- Ладно. - Он опустил глаза к столу, затем вопросительно взглянул на Бена.
- Само собой, - ответил Бен и надел крест Мэтту.
Мэтт застенчиво рассмеялся:
- С ним я и впрямь чувствую себя лучше. Думаете, когда меня повезут в Августу, то позволят не снимать его?
Бен спросил:
- Пистолет нужен?
- Наверное, нет. А то я суну его за пояс штанов и отстрелю себе яйца.
Они двинулись наверх, Бен шел первым. Лестница заканчивалась идущим в обе стороны коротким коридором. В одном его конце из открытой двери спальни Мэтта на оранжевую дорожку выплескивался сноп бледного света.
- Не туда, - сказал Мэтт.
Бен дошел до конца коридора и остановился перед дверью комнаты для гостей. Он не верил в то чудовищное, что подразумевал Мэтт, и все равно обнаружил, что его захлестнула волна такого черного страха, какого он еще не знал.
Ты открываешь дверь - и он свисает с балки. Распухшее, черное, вздутое лицо.
Страница 75 из 181
