Никто не пишет длинный роман в одиночку, и мне хотелось бы на минуту отвлечь ваше внимание, чтобы поблагодарить тех людей, которые помогли мне с этой книгой: Дж. Эверетта Мак-Катчена из Хэмпденской академии - за поддержку и дельные предложения, доктора Джона Пирсона из Олдтауна, штат Мэн, медицинского эксперта округа Пенобскот, обладающего прекрасным стажем в самой замечательной врачебной специальности - общей терапии, отца Ренолда Холли из костела Святого Иоанна, Бангор, штат Мэн. И, конечно, мою жену, чья критика была столь же суровой и прямой, как всегда. Хотя окружающие Салимов Удел городки весьма реальны, сам Салимов Удел существует целиком и полностью в воображении автора и всякое сходство между его обитателями и теми, кто живет в реальном мире, случайно и непреднамеренно.
Добавить в моё избранное
628 мин, 15 сек 16924
«Вот если бы мы все были музыкантами, - подумал Бен, - то теперь сумели бы по-настоящему проводить парня в последний путь.»
И опять почувствовал, как к горлу пытается подступить смех.
Коди отвернул простыню и некоторое время хмурился, глядя на тело. Мэтт с изумившим Бена спокойствием сказал:
- Джимми, это напомнило мне то, что ты говорил про мальчика Гликов.
- Мистер Бэрк, то был конфиденциальный разговор, - мягко ответил Коди. - Если родичи Дэнни Глика дознаются, что вы сказали, они могут подать на меня в суд.
- Но выиграют ли они дело?
- Вероятно, нет, - со вздохом сказал Джимми.
- Чего это насчет мальчишки Гликов? - хмурясь, спросил Паркинс.
- Ничего, - ответил Джимми. - Совершенно из другой оперы. - Он приложил к груди Майка стетоскоп, что-то пробурчал, отвернул веко и посветил в открывшийся остекленелый шарик.
Бен заметил, что зрачок сузился, и вполне явственно сказал: «Господи!»
- Интересный рефлекс, верно? - сказал Джимми. Он отпустил веко, которое с нелепой медлительностью вернулось на место, словно труп им подмигнул. - Дэвид Прайн из «Джона Хопкинса» сообщает, что у некоторых трупов реакция зрачка на свет сохраняется до девяти часов.
- Ученым стал, ишь ты, - сердито сказал Мэтт. - А за сочинения я ему ставил тройки, да и те с натяжкой.
- Просто вам не нравится читать о вскрытиях, старый вы склочник, - откликнулся Джимми и достал небольшой молоточек. «Отлично, - подумал Бен. - Он помнит, как держаться у постели больного даже, когда пациент, по выражению Паркинса Джиллеспи, мертвяк.» В нем снова поднялся мрачный смешок.
- Помер? - спросил Паркинс, стряхивая пепел с сигареты в пустую вазу. Мэтт поморщился.
- Помер, помер, - ответил Джимми. Он встал, отвернул простыню к ногам Райерсона и постукал по правому колену. Никакого эффекта. На подошвах Майка (возле пятки и у носка) Бен заметил желтые кольца мозолей и немедленно вспомнил поэму Уоллеса об умершей женщине: «Пусть» кажется«придет конец,» — неверно процитировал он. — На трон взошел пломбирный император.
Мэтт остро взглянул на него и на мгновение словно бы утратил контроль над собой.
- Это что? - спросил Паркинс.
- Стихи, - ответил Мэтт. - Из поэмы о смерти.
- По мне, так больше смахивает на «Человека в хорошем настроении», - заметил Паркинс и опять стряхнул пепел в вазу.
- Нас представили друг другу? - спросил Джимми, глядя на Бена снизу вверх.
- Да, только очень вскользь, - ответил Мэтт. - Знакомьтесь: Коди, местный знахарь - Бен Мирс, газетной нивы пахарь. И наоборот.
- В таких штуках он дока, - заметил Джимми. - На этом все свои денежки и заработал.
Они с Беном обменялись рукопожатием над телом.
- Мистер Мирс, помогите мне его перевернуть.
Бен с легкой брезгливостью помог Джимми перевернуть тело на живот. Оно еще не утратило гибкости и не окоченело, хотя уже остыло. Джимми пристально осмотрел спину, потом стянул с ягодиц трусы.
- А это зачем? - спросил Паркинс.
- Пытаюсь по цианозу кожи установить время смерти, - ответил Джимми. - А Брент Норберт никогда не возражал против небольшой дружеской помощи.
- Норберту собственный зад с фонарем не сыскать, - отозвался Паркинс, выбрасывая окурок в открытое окно. - Мэтт, это окошко у тебя осталось без ставня. Я его видел на газоне, когда заезжал во двор.
- Ах, вот как? - сказал Мэтт, тщательно контролируя свой тон.
- Угу.
Достав из сумки градусник, Коди сунул его Райерсону в задний проход и выложил на простыню часы, заблестевшие в ярком солнечном свете. Они показывали четверть седьмого.
- Я пошел вниз, - сказал Мэтт, слегка задохнувшись.
- Можете идти все, - сказал Джимми. - А я немного задержусь. Кофе не сварите, мистер Бэрк?
- Разумеется.
Все вышли. Бросив в комнату последний взгляд, Бен затворил дверь, которая скрыла от глаз сцену, навсегда врезавшуюся в память подобно гравюре: светлая, залитая солнцем спальня, отвернутая чистая простыня, золотые наручные часы, отбрасывающие на обои яркие зайчики, и сам Коди с пламенеющей копной рыжих волос.
Брентон Норберт, помощник медицинского эксперта, прибыл на старом сером додже как раз, когда Мэтт варил кофе. Его сопровождал еще один мужчина, который нес большой фотоаппарат.
- Куда? - спросил Норберт.
Джиллеспи ткнул большим пальцем в сторону лестницы.
- Там, наверху, Джим Коди.
- Изрядно, - сказал Норберт. - Парень, наверное, уже весь на нервах.
Они с фотографом отправились наверх.
Паркинс Джиллеспи влил себе в кофе столько сливок, что пошло через край на блюдце, сунул в кофе большой палец - проверить, что вышло, вытер палец о штаны и, прикуривая очередную сигарету, сказал:
Тут Бен с Мэттом завели свою песенку.
И опять почувствовал, как к горлу пытается подступить смех.
Коди отвернул простыню и некоторое время хмурился, глядя на тело. Мэтт с изумившим Бена спокойствием сказал:
- Джимми, это напомнило мне то, что ты говорил про мальчика Гликов.
- Мистер Бэрк, то был конфиденциальный разговор, - мягко ответил Коди. - Если родичи Дэнни Глика дознаются, что вы сказали, они могут подать на меня в суд.
- Но выиграют ли они дело?
- Вероятно, нет, - со вздохом сказал Джимми.
- Чего это насчет мальчишки Гликов? - хмурясь, спросил Паркинс.
- Ничего, - ответил Джимми. - Совершенно из другой оперы. - Он приложил к груди Майка стетоскоп, что-то пробурчал, отвернул веко и посветил в открывшийся остекленелый шарик.
Бен заметил, что зрачок сузился, и вполне явственно сказал: «Господи!»
- Интересный рефлекс, верно? - сказал Джимми. Он отпустил веко, которое с нелепой медлительностью вернулось на место, словно труп им подмигнул. - Дэвид Прайн из «Джона Хопкинса» сообщает, что у некоторых трупов реакция зрачка на свет сохраняется до девяти часов.
- Ученым стал, ишь ты, - сердито сказал Мэтт. - А за сочинения я ему ставил тройки, да и те с натяжкой.
- Просто вам не нравится читать о вскрытиях, старый вы склочник, - откликнулся Джимми и достал небольшой молоточек. «Отлично, - подумал Бен. - Он помнит, как держаться у постели больного даже, когда пациент, по выражению Паркинса Джиллеспи, мертвяк.» В нем снова поднялся мрачный смешок.
- Помер? - спросил Паркинс, стряхивая пепел с сигареты в пустую вазу. Мэтт поморщился.
- Помер, помер, - ответил Джимми. Он встал, отвернул простыню к ногам Райерсона и постукал по правому колену. Никакого эффекта. На подошвах Майка (возле пятки и у носка) Бен заметил желтые кольца мозолей и немедленно вспомнил поэму Уоллеса об умершей женщине: «Пусть» кажется«придет конец,» — неверно процитировал он. — На трон взошел пломбирный император.
Мэтт остро взглянул на него и на мгновение словно бы утратил контроль над собой.
- Это что? - спросил Паркинс.
- Стихи, - ответил Мэтт. - Из поэмы о смерти.
- По мне, так больше смахивает на «Человека в хорошем настроении», - заметил Паркинс и опять стряхнул пепел в вазу.
- Нас представили друг другу? - спросил Джимми, глядя на Бена снизу вверх.
- Да, только очень вскользь, - ответил Мэтт. - Знакомьтесь: Коди, местный знахарь - Бен Мирс, газетной нивы пахарь. И наоборот.
- В таких штуках он дока, - заметил Джимми. - На этом все свои денежки и заработал.
Они с Беном обменялись рукопожатием над телом.
- Мистер Мирс, помогите мне его перевернуть.
Бен с легкой брезгливостью помог Джимми перевернуть тело на живот. Оно еще не утратило гибкости и не окоченело, хотя уже остыло. Джимми пристально осмотрел спину, потом стянул с ягодиц трусы.
- А это зачем? - спросил Паркинс.
- Пытаюсь по цианозу кожи установить время смерти, - ответил Джимми. - А Брент Норберт никогда не возражал против небольшой дружеской помощи.
- Норберту собственный зад с фонарем не сыскать, - отозвался Паркинс, выбрасывая окурок в открытое окно. - Мэтт, это окошко у тебя осталось без ставня. Я его видел на газоне, когда заезжал во двор.
- Ах, вот как? - сказал Мэтт, тщательно контролируя свой тон.
- Угу.
Достав из сумки градусник, Коди сунул его Райерсону в задний проход и выложил на простыню часы, заблестевшие в ярком солнечном свете. Они показывали четверть седьмого.
- Я пошел вниз, - сказал Мэтт, слегка задохнувшись.
- Можете идти все, - сказал Джимми. - А я немного задержусь. Кофе не сварите, мистер Бэрк?
- Разумеется.
Все вышли. Бросив в комнату последний взгляд, Бен затворил дверь, которая скрыла от глаз сцену, навсегда врезавшуюся в память подобно гравюре: светлая, залитая солнцем спальня, отвернутая чистая простыня, золотые наручные часы, отбрасывающие на обои яркие зайчики, и сам Коди с пламенеющей копной рыжих волос.
Брентон Норберт, помощник медицинского эксперта, прибыл на старом сером додже как раз, когда Мэтт варил кофе. Его сопровождал еще один мужчина, который нес большой фотоаппарат.
- Куда? - спросил Норберт.
Джиллеспи ткнул большим пальцем в сторону лестницы.
- Там, наверху, Джим Коди.
- Изрядно, - сказал Норберт. - Парень, наверное, уже весь на нервах.
Они с фотографом отправились наверх.
Паркинс Джиллеспи влил себе в кофе столько сливок, что пошло через край на блюдце, сунул в кофе большой палец - проверить, что вышло, вытер палец о штаны и, прикуривая очередную сигарету, сказал:
Тут Бен с Мэттом завели свою песенку.
Страница 79 из 181
