Вообще-то люди на шрамы не пялятся. Разок, конечно, взглянут и отводят глаза в сторону. Знаете, как это бывает - беглый взгляд, потом опускают глаза и взглядывают еще раз. Но быстро. Шрамы - не картинка из фильма «ужасов», хотя рассмотреть тоже интересно. Капитан Пит Мак-Киннон, пожарный и следователь по поджогам, сидел напротив меня, обхватив крупными ладонями чашку ледяного чая, который принесла ему Мэри, наша секретарша. И он пристально глядел на мои руки - куда мужчины обычно стараются не смотреть. Он пялился на шрамы и ничуть этим не смущался.
Добавить в моё избранное
558 мин, 15 сек 3332
— спросила я.
— Лестница.
А, подумала я. Теперь мне вести. А я была не готова. Честно говоря, я вообще не знала, как в этом чертовом костюме пойду по ступеням. Я до сих пор понятия не имела, как это трудно.
— В таких домах лестницы — самое опасное, — сказал Врен. — Уж если что и рухнет, так это лестница.
— Ты так хочешь нас успокоить? — спросила Рейнольдс.
— Только подготовить, — ответил он. — Я проверю первые ступени. Если они держатся, я отойду и пропущу Блейк вперед.
Он перестал подтрунивать, был очень деловым и с имен перешел на фамилии.
— Осторожней, там на ступенях тело, — сказал он. И шагнул на первую ступень, топнув так, что я вздрогнула.
Тело было черным, обугленным. Рот открыт в беззвучном крике. Чтобы увидеть клыки, надо было присмотреться. На самом деле клыки у вампов совсем не велики. Сухожилия натянулись так, что могли лопнуть от прикосновения. Тело казалось хрупким, будто коснись его — и оно рассыплется в пыль. Я вспомнила Ларри и череп, который от его прикосновения разлетелся в порошок. Это тело казалось крепче, но не намного. Может ли этот вамп быть живым? Осталась в нем искра, чтобы с закатом он зашевелился и ожил? Непонятно. Вообще-то он должен был сгореть в пепел. Он должен был продолжать гореть, сколько бы воды на него ни вылили.
Голос Врена вывел меня из задумчивости:
— Анита, можешь выходить вперед.
Я поглядела вниз и увидела, что Врен уже спустился почти до середины. Темнота снизу разливалась у его ног лужей. Он достаточно спустился, чтобы предприимчивый вамп мог схватить его за ногу и стащить. А я проворонила. Моя ошибка.
— Вернись, Врен, — сказала я.
Он подчинился, явно равнодушный к возможной опасности. Черт побери.
— Ступени бетонные, — сказал он, — и это довольно надежно. Все должно быть путем.
— А я должна топать по каждой ступени?
— Так безопаснее.
— А если ступень поддастся, мне орать?
— Да, — сказал он, поднимаясь мимо меня.
Я уставилась в стигийскую тьму.
— Мне нужна одна рука, чтобы держаться за перила в этом костюме, вторая для пистолета. На фонарь уже руки не хватит.
— Я могу попытаться посветить, но это получится не туда, куда тебе нужно.
— Не беспокойся, пока я не попрошу.
Минута, если не две, ушла у меня на то, чтобы вытащить браунинг из кармана костюма. Он решительно лег в руку. Чтобы снять его с предохранителя, мне пришлось в этих перчатках действовать двумя руками. Палец я просунула под спусковую скобу и положила на крючок. В нормальной одежде я никогда так не ношу оружие, но палец в перчатке хотел пролезть в скобу.
Все, я была готова. Если поставить на предохранитель, мне ни за что не выстрелить вовремя. В зимних перчатках я тренировалась стрелять, но мне и во сне не снилось, что придется стрелять вампиров в защитном костюме пожарного. Да я, черт побери, вообще не знала до сегодняшнего дня, что это за костюм.
— Почему задержка? — донесся голос Фултона. Я и забыла, что он слышит все наши слова. Вроде как подслушивает.
— Эти чертовы перчатки не приспособлены для стрельбы.
— И что из этого следует? — спросил он.
— Следует то, что я уже готова идти.
Браунинг я держала стволом вверх и чуть вперед. Если я свалюсь и случайно выстрелю, то очень постараюсь не попасть ни в кого из идущих сзади. Интересно, достала ли уже оружие детектив Рейнольдс? Интересно, насколько она умеет стрелять? Как ведет себя в критической ситуации? Я быстро помолилась о том, чтобы нам не пришлось этого узнать, мертвой хваткой взялась за перила и шагнула вперед, сильно топнув. Ступень не провалилась. Я таращилась в густую черноту, идущую от середины лестницы. Луч солнечного света перерезал ее ярким ножом.
— Ну, вперед, мальчики и девочки, — сказала я.
И мы пошли вперед.
46
У последних ступеней плескалась вода. Подвал превратился в озеро. Фонарик Врена скользнул по темной воде миниатюрным прожектором. Непроницаемая чернота скрывала то, что таилось под поверхностью. В десяти футах от лестницы плавал гроб, тихо покачиваясь на темной-темной воде.
Даже сквозь хрип и свист собственного дыхания я слышала плеск воды. Еще слышался звук трения дерева о дерево, как лодки о причал. Я показала рукой, и Врен посветил туда фонарем. У дальней стены постукивали друг о друга два гроба.
— Три гроба мы видим, но должно быть еще четыре. Один для стража, один для вампира на лестнице и еще два.
Я шагнула с последней ступени в воду. Даже сквозь ткань костюма ощущалась жидкая прохлада, тяжесть воды, охватившей лодыжки. От одного этого у меня дыхание резко участилось, сердце забилось в горле.
— Гипервентиляцию заработаешь, — сказал Врен. — Дыши реже.
Я медленно вдохнула и постепенно выдохнула, считая про себя, чтобы было медленнее. Досчитать до пятнадцати — и новый вдох.
— Лестница.
А, подумала я. Теперь мне вести. А я была не готова. Честно говоря, я вообще не знала, как в этом чертовом костюме пойду по ступеням. Я до сих пор понятия не имела, как это трудно.
— В таких домах лестницы — самое опасное, — сказал Врен. — Уж если что и рухнет, так это лестница.
— Ты так хочешь нас успокоить? — спросила Рейнольдс.
— Только подготовить, — ответил он. — Я проверю первые ступени. Если они держатся, я отойду и пропущу Блейк вперед.
Он перестал подтрунивать, был очень деловым и с имен перешел на фамилии.
— Осторожней, там на ступенях тело, — сказал он. И шагнул на первую ступень, топнув так, что я вздрогнула.
Тело было черным, обугленным. Рот открыт в беззвучном крике. Чтобы увидеть клыки, надо было присмотреться. На самом деле клыки у вампов совсем не велики. Сухожилия натянулись так, что могли лопнуть от прикосновения. Тело казалось хрупким, будто коснись его — и оно рассыплется в пыль. Я вспомнила Ларри и череп, который от его прикосновения разлетелся в порошок. Это тело казалось крепче, но не намного. Может ли этот вамп быть живым? Осталась в нем искра, чтобы с закатом он зашевелился и ожил? Непонятно. Вообще-то он должен был сгореть в пепел. Он должен был продолжать гореть, сколько бы воды на него ни вылили.
Голос Врена вывел меня из задумчивости:
— Анита, можешь выходить вперед.
Я поглядела вниз и увидела, что Врен уже спустился почти до середины. Темнота снизу разливалась у его ног лужей. Он достаточно спустился, чтобы предприимчивый вамп мог схватить его за ногу и стащить. А я проворонила. Моя ошибка.
— Вернись, Врен, — сказала я.
Он подчинился, явно равнодушный к возможной опасности. Черт побери.
— Ступени бетонные, — сказал он, — и это довольно надежно. Все должно быть путем.
— А я должна топать по каждой ступени?
— Так безопаснее.
— А если ступень поддастся, мне орать?
— Да, — сказал он, поднимаясь мимо меня.
Я уставилась в стигийскую тьму.
— Мне нужна одна рука, чтобы держаться за перила в этом костюме, вторая для пистолета. На фонарь уже руки не хватит.
— Я могу попытаться посветить, но это получится не туда, куда тебе нужно.
— Не беспокойся, пока я не попрошу.
Минута, если не две, ушла у меня на то, чтобы вытащить браунинг из кармана костюма. Он решительно лег в руку. Чтобы снять его с предохранителя, мне пришлось в этих перчатках действовать двумя руками. Палец я просунула под спусковую скобу и положила на крючок. В нормальной одежде я никогда так не ношу оружие, но палец в перчатке хотел пролезть в скобу.
Все, я была готова. Если поставить на предохранитель, мне ни за что не выстрелить вовремя. В зимних перчатках я тренировалась стрелять, но мне и во сне не снилось, что придется стрелять вампиров в защитном костюме пожарного. Да я, черт побери, вообще не знала до сегодняшнего дня, что это за костюм.
— Почему задержка? — донесся голос Фултона. Я и забыла, что он слышит все наши слова. Вроде как подслушивает.
— Эти чертовы перчатки не приспособлены для стрельбы.
— И что из этого следует? — спросил он.
— Следует то, что я уже готова идти.
Браунинг я держала стволом вверх и чуть вперед. Если я свалюсь и случайно выстрелю, то очень постараюсь не попасть ни в кого из идущих сзади. Интересно, достала ли уже оружие детектив Рейнольдс? Интересно, насколько она умеет стрелять? Как ведет себя в критической ситуации? Я быстро помолилась о том, чтобы нам не пришлось этого узнать, мертвой хваткой взялась за перила и шагнула вперед, сильно топнув. Ступень не провалилась. Я таращилась в густую черноту, идущую от середины лестницы. Луч солнечного света перерезал ее ярким ножом.
— Ну, вперед, мальчики и девочки, — сказала я.
И мы пошли вперед.
46
У последних ступеней плескалась вода. Подвал превратился в озеро. Фонарик Врена скользнул по темной воде миниатюрным прожектором. Непроницаемая чернота скрывала то, что таилось под поверхностью. В десяти футах от лестницы плавал гроб, тихо покачиваясь на темной-темной воде.
Даже сквозь хрип и свист собственного дыхания я слышала плеск воды. Еще слышался звук трения дерева о дерево, как лодки о причал. Я показала рукой, и Врен посветил туда фонарем. У дальней стены постукивали друг о друга два гроба.
— Три гроба мы видим, но должно быть еще четыре. Один для стража, один для вампира на лестнице и еще два.
Я шагнула с последней ступени в воду. Даже сквозь ткань костюма ощущалась жидкая прохлада, тяжесть воды, охватившей лодыжки. От одного этого у меня дыхание резко участилось, сердце забилось в горле.
— Гипервентиляцию заработаешь, — сказал Врен. — Дыши реже.
Я медленно вдохнула и постепенно выдохнула, считая про себя, чтобы было медленнее. Досчитать до пятнадцати — и новый вдох.
Страница 126 из 151
