Вообще-то люди на шрамы не пялятся. Разок, конечно, взглянут и отводят глаза в сторону. Знаете, как это бывает - беглый взгляд, потом опускают глаза и взглядывают еще раз. Но быстро. Шрамы - не картинка из фильма «ужасов», хотя рассмотреть тоже интересно. Капитан Пит Мак-Киннон, пожарный и следователь по поджогам, сидел напротив меня, обхватив крупными ладонями чашку ледяного чая, который принесла ему Мэри, наша секретарша. И он пристально глядел на мои руки - куда мужчины обычно стараются не смотреть. Он пялился на шрамы и ничуть этим не смущался.
Добавить в моё избранное
558 мин, 15 сек 3259
- Извини. Извини, что я на секунду допустила мысль, будто личные чувства могут влиять на твою работу. Ты же никогда такого не допускаешь, правда, Дольф?
Он улыбнулся:
- Не знаю. Ты же до сих пор не за решеткой?
- Если бы у тебя были доказательства моего противоправного поведения, вполне могла бы там оказаться.
- Могла бы, - согласился он. И улыбка с его лица сползла. Глаза стали пустыми - коповскими. - Что у тебя с рукой?
Я поглядела на забинтованную руку, будто впервые ее видела.
- На кухне порезалась.
- На кухне, - повторил он.
- Ага.
- И как это было?
- Случайно порезала ножом.
- И что ты при этом делала?
Я дома не готовлю, и Дольф это знает.
- Колбасу резала.
Я посмотрела на него такими же пустыми глазами. Когда-то, давным-давно, у меня по лицу можно было прочесть все что угодно. Любую мысль. Сейчас не так. Я глядела в подозрительные глаза Дольфа и знала, что мое лицо ничего не выдаст. Только его непроницаемость наводила на мысль, что я вру. Но это Дольф и так знал. И я не собиралась терять свое или его время на выдумывание правдоподобной лжи. Зачем?
Мы смотрели друг на друга.
- У тебя кровь на ноге, Анита. Большая, наверное, была колбаса.
- Еще какая, - ответила я, не в силах сдержать улыбки. - Я могла бы рассказать, что на меня напали, так ты же меня заставишь писать отчет, как это было.
Он вздохнул:
- Зараза ты. Опять во что-то вляпалась. - Он сжал кулаки размером почти в мою голову каждый. - Наорал бы я на тебя, но толку не будет. Посадил бы тебя на сутки в камеру, - он засмеялся, но невесело, - на то, что осталось от этих суток, но ведь мне не в чем тебя обвинить?
- Я ничего не сделала, Дольф, - сказала я, подняв раненую руку. - Оказывала услугу одному приятелю, подняла одного мертвеца. Пришлось порезать руку, чтобы добыть крови, вот и все.
- Это правда?
Я кивнула.
- А почему ты мне не сказала сразу?
- Это одолжение, бесплатно. Если Берт узнает, что я бесплатно подняла мертвеца, его кондрашка хватит. А в историю с колбасой он поверит.
Дольф засмеялся.
- А он не спросит, как ты порезалась. Ему это неинтересно.
- Вот это правда.
- На всякий случай, если станет жарко на кухне, не забудь позвонить, если будет помощь нужна.
- Запомню, Дольф.
- Запомни. - Он отложил блокнот. - Анита, постарайся в этом месяце никого не убивать. Ты даже в несомненной самозащите навалила слишком много трупов, и кончится тем, что тебя посадят.
- Я уже шесть недель - черт, да почти семь! - никого не убивала. Начинаю завязывать.
Дольф мотнул головой.
- Последние двое - это лишь те, про которых мы смогли доказать, Анита. Оба раза самозащита, и про одного есть куча свидетелей, но тело Гарольда Гейнора так и не нашли. Только кресло с колесиками осталось на кладбище. И Доминга Сальвадор тоже пропала.
Я улыбнулась прямо ему в лицо:
- Ходили слухи, что сеньора вернулась в Южную Америку.
- То инвалидное кресло было все в крови, Анита.
- Нет, правда?
- Анита, твое везение кончится, и я не смогу тебе помочь.
- Я вроде бы не просила мне помогать. К тому же, если пройдет новый закон, у меня будет федеральная табличка.
- Если ты коп, не важно, какой масти, это еще не значит, что тебя нельзя арестовать.
Пришел мой черед вздохнуть.
- Дольф, я устала и хочу домой. Спокойной ночи.
Он поглядел на меня еще пару секунд, ответил «Спокойной ночи, Анита», и вышел в допросную, оставив меня стоять в коридоре.
Дольф никогда на меня не ворчал до тех пор, пока не узнал, что я встречаюсь с Жан-Клодом. Не знаю, понимал ли он сам, насколько переменилось его отношение ко мне, но это понимала я. Я связана с нежитью, и он больше не доверял мне. Не до конца.
Меня это злило и печалило. Хуже всего было, что месяца два назад я бы согласилась с Дольфом. Человеку, который спит с монстрами, доверять нельзя. Печально, весьма печально. И вообще не его дело, с кем я встречаюсь, но винить Дольфа я не могла. Мне это не нравилось, но ведь не собачиться же с ним из-за этого. То есть могла, конечно, но это было с моей стороны несправедливо.
Я вышла, не заходя в помещение отдела. Интересно, сколько времени они еще продержат пингвинов на столах, ожидая моего возвращения. Представив себе этих несчастных птиц, ждущих, пока я приду, я слегка улыбнулась, но ненадолго. Дело не только в том, что Дольф мне не доверяет. Он отличный полицейский, и если начнет копать по-настоящему, то улики найдет. Видит Бог, моих несанкционированных убийств вполне хватило бы, чтобы сунуть меня за решетку. Я с помощью своих способностей аниматора убивала людей. Если это докажут, смертный приговор будет вынесен автоматически. И смертный приговор за такие вещи - это совсем не то, что смертный приговор убийце с топором.
Он улыбнулся:
- Не знаю. Ты же до сих пор не за решеткой?
- Если бы у тебя были доказательства моего противоправного поведения, вполне могла бы там оказаться.
- Могла бы, - согласился он. И улыбка с его лица сползла. Глаза стали пустыми - коповскими. - Что у тебя с рукой?
Я поглядела на забинтованную руку, будто впервые ее видела.
- На кухне порезалась.
- На кухне, - повторил он.
- Ага.
- И как это было?
- Случайно порезала ножом.
- И что ты при этом делала?
Я дома не готовлю, и Дольф это знает.
- Колбасу резала.
Я посмотрела на него такими же пустыми глазами. Когда-то, давным-давно, у меня по лицу можно было прочесть все что угодно. Любую мысль. Сейчас не так. Я глядела в подозрительные глаза Дольфа и знала, что мое лицо ничего не выдаст. Только его непроницаемость наводила на мысль, что я вру. Но это Дольф и так знал. И я не собиралась терять свое или его время на выдумывание правдоподобной лжи. Зачем?
Мы смотрели друг на друга.
- У тебя кровь на ноге, Анита. Большая, наверное, была колбаса.
- Еще какая, - ответила я, не в силах сдержать улыбки. - Я могла бы рассказать, что на меня напали, так ты же меня заставишь писать отчет, как это было.
Он вздохнул:
- Зараза ты. Опять во что-то вляпалась. - Он сжал кулаки размером почти в мою голову каждый. - Наорал бы я на тебя, но толку не будет. Посадил бы тебя на сутки в камеру, - он засмеялся, но невесело, - на то, что осталось от этих суток, но ведь мне не в чем тебя обвинить?
- Я ничего не сделала, Дольф, - сказала я, подняв раненую руку. - Оказывала услугу одному приятелю, подняла одного мертвеца. Пришлось порезать руку, чтобы добыть крови, вот и все.
- Это правда?
Я кивнула.
- А почему ты мне не сказала сразу?
- Это одолжение, бесплатно. Если Берт узнает, что я бесплатно подняла мертвеца, его кондрашка хватит. А в историю с колбасой он поверит.
Дольф засмеялся.
- А он не спросит, как ты порезалась. Ему это неинтересно.
- Вот это правда.
- На всякий случай, если станет жарко на кухне, не забудь позвонить, если будет помощь нужна.
- Запомню, Дольф.
- Запомни. - Он отложил блокнот. - Анита, постарайся в этом месяце никого не убивать. Ты даже в несомненной самозащите навалила слишком много трупов, и кончится тем, что тебя посадят.
- Я уже шесть недель - черт, да почти семь! - никого не убивала. Начинаю завязывать.
Дольф мотнул головой.
- Последние двое - это лишь те, про которых мы смогли доказать, Анита. Оба раза самозащита, и про одного есть куча свидетелей, но тело Гарольда Гейнора так и не нашли. Только кресло с колесиками осталось на кладбище. И Доминга Сальвадор тоже пропала.
Я улыбнулась прямо ему в лицо:
- Ходили слухи, что сеньора вернулась в Южную Америку.
- То инвалидное кресло было все в крови, Анита.
- Нет, правда?
- Анита, твое везение кончится, и я не смогу тебе помочь.
- Я вроде бы не просила мне помогать. К тому же, если пройдет новый закон, у меня будет федеральная табличка.
- Если ты коп, не важно, какой масти, это еще не значит, что тебя нельзя арестовать.
Пришел мой черед вздохнуть.
- Дольф, я устала и хочу домой. Спокойной ночи.
Он поглядел на меня еще пару секунд, ответил «Спокойной ночи, Анита», и вышел в допросную, оставив меня стоять в коридоре.
Дольф никогда на меня не ворчал до тех пор, пока не узнал, что я встречаюсь с Жан-Клодом. Не знаю, понимал ли он сам, насколько переменилось его отношение ко мне, но это понимала я. Я связана с нежитью, и он больше не доверял мне. Не до конца.
Меня это злило и печалило. Хуже всего было, что месяца два назад я бы согласилась с Дольфом. Человеку, который спит с монстрами, доверять нельзя. Печально, весьма печально. И вообще не его дело, с кем я встречаюсь, но винить Дольфа я не могла. Мне это не нравилось, но ведь не собачиться же с ним из-за этого. То есть могла, конечно, но это было с моей стороны несправедливо.
Я вышла, не заходя в помещение отдела. Интересно, сколько времени они еще продержат пингвинов на столах, ожидая моего возвращения. Представив себе этих несчастных птиц, ждущих, пока я приду, я слегка улыбнулась, но ненадолго. Дело не только в том, что Дольф мне не доверяет. Он отличный полицейский, и если начнет копать по-настоящему, то улики найдет. Видит Бог, моих несанкционированных убийств вполне хватило бы, чтобы сунуть меня за решетку. Я с помощью своих способностей аниматора убивала людей. Если это докажут, смертный приговор будет вынесен автоматически. И смертный приговор за такие вещи - это совсем не то, что смертный приговор убийце с топором.
Страница 68 из 151
