Ничто не разлучит нас

Закончив с этим, он стал обматывать лодыжку тугой повязкой, смоченной чем-то резко, но приятно пахнущим. В течение всего этого времени Эдуард казался полностью поглощенным работой, не произнеся ни слова.

В это время Алисе не оставалось ничего, кроме как изучать комнату, в которой она оказалась. Большую часть помещения занимал огромный стеллаж высотой от пола до потолка. Почти все его полки были заставлены альбомами с непонятными, похожими на клинопись, значками на корешках. У стены, противоположной стеллажу, стоял диван, на котором удобно расположилась Алиса, торшер с абажуром телесного цвета и маленький журнальный столик. Справа от стеллажа находилась тяжелая железная дверь с тремя замками.

— Я вижу, вас заинтересовали фотоальбомы, — с неизменной мягкой улыбкой поинтересовался Эдуард, закончив бинтовать ногу.

— Вы не только врач, но и фотограф? — удивилась Алиса.

— Фотография — мое давнее увлечение. Но я выбрал это намного позже, чем определился с основной профессией. Знаете, сейчас каждый второй называет себя фотографом, когда покупает дорогой фотоаппарат. Но на самом деле все не так просто, это настоящее искусство. Да что это я, давайте я вам покажу!

Эдуард подошел к стеллажу и снял с полки несколько альбомов. Первый он поспешно захлопнул, едва приоткрыв, и сразу же убрал обратно, пробормотав: «Нет-нет, это не для таких случаев». Второй он рассматривал несколько дольше, листал страницы с черно-белыми фотографиями. Этот альбом доктор Ариман тоже отверг. В итоге на столик перед Алисой легло два альбома в обложках из черной кожи.

— Здесь у меня много разного, — произнес Эдуард, открывая первую страницу, — В этом альбоме в основном городские виды. Мне во многих местах приходилось бывать. Пожалуйста: Милан, Дублин, Варшава, Эдинбург, Пекин, Иерусалим, Санкт-Петербург, Стамбул… Перед Алисой одна за другой переворачивались страницы с фотографиями всех вышеперечисленных городов. В фотографии та понимала мало, но признавала, что снимки были красивыми.

— А это Бухарест: не то, чтобы мне нравился этот город, но иногда приходится туда ездить. Или вот, смотрите — это Ирак, еще до войны.

— Вы и в Ираке были?!

— Там родина моих предков. Я родом не из России, как вы могли заметить, Алиса, — ласково улыбнулся ей Эдуард, — В этом же альбоме у меня много фотографий кошек. Вы любите кошек, Алиса?

— Знаете, если честно, то больше люблю собак.

— Собак? А по-моему кошки — гораздо более замечательные животные. И очень красивые, к тому же. Жаль, что я не имею возможности завести кота… Очень жаль, — Эдуард печально опустил глаза: видно было, что отсутствие кота огорчало его не на шутку.

— Это из-за аллергии? — поинтересовалась Алиса.

— Если бы из-за этого… Видите ли, кошачий век короток. Я очень переживал бы, если бы мне пришлось потерять такое прекрасное животное, к которому невозможно не привязаться.

Девушка решила, что окажись доктор Ариман маньяком, он мог уже несколько раз убить ее, если бы захотел. Однако тот с агрессивными действиями не спешил, и Алиса успокоилась, окончательно убедив себя в том, что нет ничего предосудительного в любви к ночным прогулкам в безлюдных местах.

— А в другом альбоме у вас тоже что-то наподобие этого? — спросила она, чтобы прервать печальный разговор.

— Нет, во втором альбоме только портреты. Многих из этих людей было тяжело уговорить сфотографироваться. Я хотел снимать художественные образы, но не все были рады тому, что придется что-то изображать перед камерой. В основном, тут мои коллеги и знакомые.

Фотография на первой странице показалась Алисе похожей на портрет из учебника истории. Но поскольку она не питала больших чувств к этому предмету ни в школе, ни в колледже, человек на портрете остался неузнанным.

— Павел I, российский император, — подсказал ей Эдуард.

— А этот — Юлий Цезарь, да? — Алиса ткнула пальцем в следующее фото.

Ариман посмотрел на портрет, изображавший в профиль пожилого мужчину в пурпурной тоге и лавровом венке, и легким кивком головы подтвердил ее догадку.

На следующем развороте была изображена посреди поля пшеницы девушка лет двадцати, в украинской вышиванке, с толстой светлой косой, перекинутой через плечо и венком на голове. Она могла бы показаться очень симпатичной, но все портили квадратная челюсть и по-мужски широкие плечи.

— А это кто?

— Это? — на лице Эдуарда промелькнуло легкое смущение, — Это украинская девушка.

— Красивая фотография.

— Да… пожалуй, да, — по-прежнему смущенный, доктор Ариман перевернул страницу.

Оттуда Алису встретил тяжелый взгляд зеленых глаз темноволосого мужчины с длинным, с небольшой горбинкой, носом. В руке он держал мундштук кальяна. Лицо было как-то странно перекошено: возможно, это казалось оттого, что правая половина скрывалась в полутени.