Мать умерла в январе, в крещенский мороз. Рабочие на кладбище соглашались рыть могилу только за двойную плату, бормоча что-то про сломанный бульдозер, Михаил махнул рукой и кивнул. Похороны вышли суетными, он забыл купить венок «от сына», за что был сурово осуждён старухами из окрестных домов, извечными церемониймейстерами дворовых похорон.
Добавить в моё избранное
12 мин, 21 сек 2905
Кот появился неожиданно, как чёртик из табакерки. Запрыгнул на диван, улёгся рядом и приткнулся к боку. Михаил, чувствуя, как мутится в голове и темнеет в глазах, погладил кота между чёрных ушей. Уши были острые и теплые, а бок — худым и костлявым, шерсть местами свалялась, но Анастасиос был живой и мурлыкал.
Михаил понимал, что сходит с ума и этого просто не может быть. Кота он похоронил. Это точно. Умер Анастасиос. Умер. Ну и что? Вот же он, рядом, мурлычет. Значит, он воскрес. Христос же воскрес, и это не легенда. Мать говорила — правда. Кто верит в воскресение — тоже оживёт. Он поймал себя на том, что мучительно хочет поверить в эту явную несуразицу, лишь бы только кот по-прежнему урчал рядом.
И всё-таки кот был призраком. Днём он нигде не показывался, сколько не искал его Михаил по комнатам под диванами, но вечерами неизменно появлялся ниоткуда, сидел с ним рядом и мурлыкал. Он обладал прекрасным аппетитом, иногда ураганом носился по квартире, а однажды, когда Михаил вычесывал свалявшуюся шерсть Анастасиоса, даже оцарапал его — и тот долго в изумлении пялился на выступившую кровь. Царапающийся призрак?
Как-то его одинокий вечер был прерван звонком в дверь. Приехал Георгий Триантафилиди, брат отца. Бросил сумрачный взгляд на лицо племянника, но ничего не сказал, заговорил о дачных делах. «Поможешь выкопать картошку?» Михаил кивнул. Анастасиос высунулся из-за дивана и прошёл вдоль стены, разглядывая приезжего.«Привет, Таська, ты как тут?», бросил старик, едва заметив кота.
Михаил опешил. Он, что, его видит? Видит мёртвого, призрачного кота? Но спросить как-то побоялся.
Вернувшись с дядиной дачи, с удивлением увидел свет под дверью. Впрочем, он часто забывал в последнее время запереть её. Вошел. В прихожей два мужика рылись в его вещах, и по их испитым лицам Михаил понял, что ребятки сильно не в себе: то ли обкурены, то ли подшофе. Один, в серой куртке и лыжной шапочке, заметив его, придавил к дверной раме, другой, лысый и полный, тоже двинулся на него, но тут в верхнем тёмном углу прихожей, на антресоли, вдруг загорелись две крохотные зелёные точки. Чёрный кот метнулся на толстяка, выпустив когти и урча, на миг обрядив его лысину диковинным чёрным париком. Тот заорал и, пытаясь отмахнуться, ударил напарника по голове, сам же, поскользнувшись, упал навзничь. Кот, перепрыгнув на другого незваного гостя, зло вцепился ему в физиономию, отчаянно расцарапал её и исчез под диваном.
Михаил задумчиво переступил через матерящихся наркоманов, влез на тумбу трюмо и заглянул на антресоль. Там лежали старый матрас и подушка, и мёртвый кот, оказывается, устроил себе на матрасе лежбище. Вот куда он исчезал днём! До антресоли было высоко. «Ну и что?», отрешённо подумал Михаил. «Призраки — они и сквозь стены проходить могут. Что ему стоит подскочить к потолку-то?» … Наряд полиции, вызванный бдительной соседкой, услыхавшей крики, обнаружил в доме четверых: двух наркоманов, хозяина квартиры и чёрного кота с ярко-зелёными глазами цвета свежей весенней травы, при этом владелец взломанного жилья то и дело с тупой настойчивостью спрашивал полицейских, что, его кот тут? Они его видят, да? Чёрного кота, да?
Дурацкие вопросы гражданина Триантафилиди списали на шок, задержанных, матерящихся и окровавленных, увели. Анастасиос продефилировал на кухню, где начал с хрустом пожирать оставленный ему корм. За последние дни призрак отъелся и блестел ухоженной, вычесанной Михаилом шерсткой.
Заглянула соседка, Аделаида Карловна, та самая боевая старушка из шестой квартиры, что вызвала полицию.
— У тебя всё в порядке, Миш?
Он кивнул.
— О, так ты его вылечил, да? — удивилась Карловна, увидев кота.
— Мне Трофимовна говорила, что Таська вроде подох. Так он оклемался?
Михаил снова кивнул. Оклемался. Соседка ушла, а он включил торшер и, не сводя глаз с ужинавшего кота, задумался. Он сходит с ума? Иллюзия присутствия в доме похороненного и воскресшего в три дня кота, что и говорить, тешила, но он же не сумасшедший. Анастасиос умер. Он сам его похоронил. Не мог он воскреснуть! «Мертвые не воскресают»… Призрак это.
Но как же тогда Георгий увидел его? И как кота видели полицейские? И соседка тоже его видела. Если это просто иллюзия, ночной кошмар и бред, — ни дядя Жора, ни менты, ни Карловна его бы не увидели. Стало быть, воскрес Анастасиос по-настоящему, восстал из гроба и вернулся домой. Воистину воскрес! Ариос анесте! И не легенда это вовсе, а чистая правда! Как же тут не поверить-то? А значит, и все они в свой черёд… тоже воскреснут… И Михаил, довольный ходом своих размышлений, их незыблемой логикой и здравомыслием, накинул пальто и направился в ближайший супермаркет за кошачьим кормом, мимоходом подумав, что надо позвонить Витьке. Хорошо бы выбраться в эти выходные вдвоем на рыбалку. По последнему теплу бабьего лета хорошо ловятся налимы, а Анастасиос очень любит свежую рыбку.
Михаил понимал, что сходит с ума и этого просто не может быть. Кота он похоронил. Это точно. Умер Анастасиос. Умер. Ну и что? Вот же он, рядом, мурлычет. Значит, он воскрес. Христос же воскрес, и это не легенда. Мать говорила — правда. Кто верит в воскресение — тоже оживёт. Он поймал себя на том, что мучительно хочет поверить в эту явную несуразицу, лишь бы только кот по-прежнему урчал рядом.
И всё-таки кот был призраком. Днём он нигде не показывался, сколько не искал его Михаил по комнатам под диванами, но вечерами неизменно появлялся ниоткуда, сидел с ним рядом и мурлыкал. Он обладал прекрасным аппетитом, иногда ураганом носился по квартире, а однажды, когда Михаил вычесывал свалявшуюся шерсть Анастасиоса, даже оцарапал его — и тот долго в изумлении пялился на выступившую кровь. Царапающийся призрак?
Как-то его одинокий вечер был прерван звонком в дверь. Приехал Георгий Триантафилиди, брат отца. Бросил сумрачный взгляд на лицо племянника, но ничего не сказал, заговорил о дачных делах. «Поможешь выкопать картошку?» Михаил кивнул. Анастасиос высунулся из-за дивана и прошёл вдоль стены, разглядывая приезжего.«Привет, Таська, ты как тут?», бросил старик, едва заметив кота.
Михаил опешил. Он, что, его видит? Видит мёртвого, призрачного кота? Но спросить как-то побоялся.
Вернувшись с дядиной дачи, с удивлением увидел свет под дверью. Впрочем, он часто забывал в последнее время запереть её. Вошел. В прихожей два мужика рылись в его вещах, и по их испитым лицам Михаил понял, что ребятки сильно не в себе: то ли обкурены, то ли подшофе. Один, в серой куртке и лыжной шапочке, заметив его, придавил к дверной раме, другой, лысый и полный, тоже двинулся на него, но тут в верхнем тёмном углу прихожей, на антресоли, вдруг загорелись две крохотные зелёные точки. Чёрный кот метнулся на толстяка, выпустив когти и урча, на миг обрядив его лысину диковинным чёрным париком. Тот заорал и, пытаясь отмахнуться, ударил напарника по голове, сам же, поскользнувшись, упал навзничь. Кот, перепрыгнув на другого незваного гостя, зло вцепился ему в физиономию, отчаянно расцарапал её и исчез под диваном.
Михаил задумчиво переступил через матерящихся наркоманов, влез на тумбу трюмо и заглянул на антресоль. Там лежали старый матрас и подушка, и мёртвый кот, оказывается, устроил себе на матрасе лежбище. Вот куда он исчезал днём! До антресоли было высоко. «Ну и что?», отрешённо подумал Михаил. «Призраки — они и сквозь стены проходить могут. Что ему стоит подскочить к потолку-то?» … Наряд полиции, вызванный бдительной соседкой, услыхавшей крики, обнаружил в доме четверых: двух наркоманов, хозяина квартиры и чёрного кота с ярко-зелёными глазами цвета свежей весенней травы, при этом владелец взломанного жилья то и дело с тупой настойчивостью спрашивал полицейских, что, его кот тут? Они его видят, да? Чёрного кота, да?
Дурацкие вопросы гражданина Триантафилиди списали на шок, задержанных, матерящихся и окровавленных, увели. Анастасиос продефилировал на кухню, где начал с хрустом пожирать оставленный ему корм. За последние дни призрак отъелся и блестел ухоженной, вычесанной Михаилом шерсткой.
Заглянула соседка, Аделаида Карловна, та самая боевая старушка из шестой квартиры, что вызвала полицию.
— У тебя всё в порядке, Миш?
Он кивнул.
— О, так ты его вылечил, да? — удивилась Карловна, увидев кота.
— Мне Трофимовна говорила, что Таська вроде подох. Так он оклемался?
Михаил снова кивнул. Оклемался. Соседка ушла, а он включил торшер и, не сводя глаз с ужинавшего кота, задумался. Он сходит с ума? Иллюзия присутствия в доме похороненного и воскресшего в три дня кота, что и говорить, тешила, но он же не сумасшедший. Анастасиос умер. Он сам его похоронил. Не мог он воскреснуть! «Мертвые не воскресают»… Призрак это.
Но как же тогда Георгий увидел его? И как кота видели полицейские? И соседка тоже его видела. Если это просто иллюзия, ночной кошмар и бред, — ни дядя Жора, ни менты, ни Карловна его бы не увидели. Стало быть, воскрес Анастасиос по-настоящему, восстал из гроба и вернулся домой. Воистину воскрес! Ариос анесте! И не легенда это вовсе, а чистая правда! Как же тут не поверить-то? А значит, и все они в свой черёд… тоже воскреснут… И Михаил, довольный ходом своих размышлений, их незыблемой логикой и здравомыслием, накинул пальто и направился в ближайший супермаркет за кошачьим кормом, мимоходом подумав, что надо позвонить Витьке. Хорошо бы выбраться в эти выходные вдвоем на рыбалку. По последнему теплу бабьего лета хорошо ловятся налимы, а Анастасиос очень любит свежую рыбку.
Страница 3 из 4
