Говорят, если слишком долго всматриваться в тёмном зеркале в своё отражение, то постепенно оно начнёт таять, и на его месте вы увидите нечто совсем иное. Никогда не делайте этого.
Добавить в моё избранное
148 мин, 33 сек 11582
Сделав шаг вперёд, демон нагнулся ипровёл пальцем позасохшей палитре.
— Невижу особых изменений спрошлого раза, — голос Арумела разорвал ватную, плотную доосязаемости, тишину.
Плечи художника дрогнули.
— Янемогу больше рисовать.
— Тыже помнишь договор, незакончишь картину-несможешь уйти. Хочешь остаться тут навечно?
— Язакончу. Обещаю, — узловатые пальцы споломанными ногтями ссилой сжали кисть. Нолишь намгновение. Почти сразу она выскользнула назад напесок, апарень схватился заголову.
— Немогу! Янемогу так больше! Оставь меня впокое, ублюдок!
— Ублюдок? — Арумел чуть склонил голову, словно прислушиваясь кзвучанию бранного слова.
— Совершенно неверное определение. Мывсе создания одного отца иматери.
Неожиданно онсхватил художника заворот куртки ирывком заставил встать.
— Тынегений, нотвои картины были неплохи при жизни. Когда тырешил, что мир слишком несправедлив ктебе, атыслишком хорош для него… Эта последняя картина, цена того, что яверну тебя смерти.
Пальцы Арумела разжались, ихудожник едва удержался наногах. Онстоял, чуть пошатываясь, неглядя надемона. Полицу Арумела скользнула брезгливая гримаса.
— Я дам тебе последний шанс.
Часть 2 Тёмная, отливающая глянцем поверхность, притягивала взгляд. Стоит только наклониться вперёд. Перегнуться через перила. Ёщё немного. Иморе примет тебя всвою глубину. «… Ты будешь жить, даже если захочешь умереть». Лис так явственно услышала вголове голос Арумела, что вздрогнула инепроизвольно отшатнулась, чуть нестолкнувшись спроходившей мимо парой. Итутже перевела дыхание. Нет его тут. Нет ибыть неможет. Арумел остался воВладике. ИАлёнка осталась там. Если это действительно была она… Ей показалось, что противный, разрывающий плоть, звук заполнил всё окружающее пространство. Горло саднило, хотелось разразиться надрывным, вырывающим наружу лёгкие, кашлем. Дорезкой отрезвляющей боли, допробуждения отвсего этого кошмара. Вкотором еёбывшая подруга валяется наполу, словно сломанная кукла, ииз-под неё быстро вытекает красная лужица. Это неона. Нет. Нет! Это всё очередной кошмар! Морок, навеянный проклятым демоном. Она немогла… Лис почувствовала, как паника готова затопить еёизнутри. Она упала наколени рядом стелом Алёны.
— Ленок, Алён… Открой глаза. Алён.
Лиза неглядя, стянула стабуретки кухонное полотенце инеуклюже попыталась зажать рану, изкоторой всё ещё сочилась кровь.
Пространство качнулось изамерло.
Алёна вдруг села на полу и уставилась пустым взглядом в лицо Лис. С резким щелчком опустилась челюсть, словно девушка внезапно превратилась в Щелкунчика. Сквозь кожу на висках проступили синие вены. Щёки ввалились и приобрели землисто-серый цвет. Лис отпрянула от преобразившейся подруги.
— Пойдём, пойдём сомной, — голос существа шелестящий. Так шуршит опавшая листва, когда еёворошат вкуче.
Рука, больше похожая теперь насухую птичью лапу, тянется кней. Лис отползает дальше иупирается спиной в ножку стола. Пальцы скользят пополу, проваливаются вставшие вдруг трухлявыми половицы, погружаются втёплый перегной. Стены кухни оплывают, помещение тает, стекает крупными оловянными каплями куда-то вниз, вразверзнувшееся ничто.
— Пойдём, пойдём сомной… Лис делает усилие, пытаясь подняться наноги. Скользит. Отталкивается отставшей такой неверной поверхностии, неудержавшись, влетает вматово отсвечивающее дверное стекло.
Лис отодвинулась отперил. Едва заметная вибрация палубы парома под ногами напоминает, что она всё ещё жива. Умереть она могла итам, для этого незачем было так далеко забираться отдома.
Перед глазами вновь встают события вчерашнего дня.
Влажно блестящее пятно накафельном полу. Оно быстро тает, даже нетак… сжирается пустотой, оставляя после себя совершенно чистое пространство. Которое всвою очередь превращается вничто. Мир наглазах выцветает. Оплывает потухшими красками. Теряет свою объёмность. Рассыпается маленькими кусочками пепла старой фотографии. Лис смотрит насвои руки исужасом видит, как кожа начинает терять цвет, делается прозрачной. Крик застревает вгорле. Два огромных тёмных крыла взметнувшиеся заспиной тянутся кеёзапястьям, апотом окутывают, словно чёрный кокон, иона проваливается бездну.
И вновь оказывается на кухне. Словно всё произошедшее только что, было всего лишь наваждением. Но восстановившийся маленький мирок больше не дарит спокойствия. Даже солнечный свет, льющийся из окна. Что если через минуту всё вновь расплывется? Стены перестанут быть стенами, а пол превратиться в бездну? Или вообще растворится в сером безликом ничто. Пропади оно всё пропадом. Куда угодно! Только бы убраться отсюда подальше.
Она даже не пыталась нормально складывать вещи. Платья и нижнее бельё летели в чемодан вперемешку с косметическими принадлежностями. Быстрее. Как можно быстрее. Не закрыв чемодан, Лиза бросилась к ноутбуку.
— Невижу особых изменений спрошлого раза, — голос Арумела разорвал ватную, плотную доосязаемости, тишину.
Плечи художника дрогнули.
— Янемогу больше рисовать.
— Тыже помнишь договор, незакончишь картину-несможешь уйти. Хочешь остаться тут навечно?
— Язакончу. Обещаю, — узловатые пальцы споломанными ногтями ссилой сжали кисть. Нолишь намгновение. Почти сразу она выскользнула назад напесок, апарень схватился заголову.
— Немогу! Янемогу так больше! Оставь меня впокое, ублюдок!
— Ублюдок? — Арумел чуть склонил голову, словно прислушиваясь кзвучанию бранного слова.
— Совершенно неверное определение. Мывсе создания одного отца иматери.
Неожиданно онсхватил художника заворот куртки ирывком заставил встать.
— Тынегений, нотвои картины были неплохи при жизни. Когда тырешил, что мир слишком несправедлив ктебе, атыслишком хорош для него… Эта последняя картина, цена того, что яверну тебя смерти.
Пальцы Арумела разжались, ихудожник едва удержался наногах. Онстоял, чуть пошатываясь, неглядя надемона. Полицу Арумела скользнула брезгливая гримаса.
— Я дам тебе последний шанс.
Часть 2 Тёмная, отливающая глянцем поверхность, притягивала взгляд. Стоит только наклониться вперёд. Перегнуться через перила. Ёщё немного. Иморе примет тебя всвою глубину. «… Ты будешь жить, даже если захочешь умереть». Лис так явственно услышала вголове голос Арумела, что вздрогнула инепроизвольно отшатнулась, чуть нестолкнувшись спроходившей мимо парой. Итутже перевела дыхание. Нет его тут. Нет ибыть неможет. Арумел остался воВладике. ИАлёнка осталась там. Если это действительно была она… Ей показалось, что противный, разрывающий плоть, звук заполнил всё окружающее пространство. Горло саднило, хотелось разразиться надрывным, вырывающим наружу лёгкие, кашлем. Дорезкой отрезвляющей боли, допробуждения отвсего этого кошмара. Вкотором еёбывшая подруга валяется наполу, словно сломанная кукла, ииз-под неё быстро вытекает красная лужица. Это неона. Нет. Нет! Это всё очередной кошмар! Морок, навеянный проклятым демоном. Она немогла… Лис почувствовала, как паника готова затопить еёизнутри. Она упала наколени рядом стелом Алёны.
— Ленок, Алён… Открой глаза. Алён.
Лиза неглядя, стянула стабуретки кухонное полотенце инеуклюже попыталась зажать рану, изкоторой всё ещё сочилась кровь.
Пространство качнулось изамерло.
Алёна вдруг села на полу и уставилась пустым взглядом в лицо Лис. С резким щелчком опустилась челюсть, словно девушка внезапно превратилась в Щелкунчика. Сквозь кожу на висках проступили синие вены. Щёки ввалились и приобрели землисто-серый цвет. Лис отпрянула от преобразившейся подруги.
— Пойдём, пойдём сомной, — голос существа шелестящий. Так шуршит опавшая листва, когда еёворошат вкуче.
Рука, больше похожая теперь насухую птичью лапу, тянется кней. Лис отползает дальше иупирается спиной в ножку стола. Пальцы скользят пополу, проваливаются вставшие вдруг трухлявыми половицы, погружаются втёплый перегной. Стены кухни оплывают, помещение тает, стекает крупными оловянными каплями куда-то вниз, вразверзнувшееся ничто.
— Пойдём, пойдём сомной… Лис делает усилие, пытаясь подняться наноги. Скользит. Отталкивается отставшей такой неверной поверхностии, неудержавшись, влетает вматово отсвечивающее дверное стекло.
Лис отодвинулась отперил. Едва заметная вибрация палубы парома под ногами напоминает, что она всё ещё жива. Умереть она могла итам, для этого незачем было так далеко забираться отдома.
Перед глазами вновь встают события вчерашнего дня.
Влажно блестящее пятно накафельном полу. Оно быстро тает, даже нетак… сжирается пустотой, оставляя после себя совершенно чистое пространство. Которое всвою очередь превращается вничто. Мир наглазах выцветает. Оплывает потухшими красками. Теряет свою объёмность. Рассыпается маленькими кусочками пепла старой фотографии. Лис смотрит насвои руки исужасом видит, как кожа начинает терять цвет, делается прозрачной. Крик застревает вгорле. Два огромных тёмных крыла взметнувшиеся заспиной тянутся кеёзапястьям, апотом окутывают, словно чёрный кокон, иона проваливается бездну.
И вновь оказывается на кухне. Словно всё произошедшее только что, было всего лишь наваждением. Но восстановившийся маленький мирок больше не дарит спокойствия. Даже солнечный свет, льющийся из окна. Что если через минуту всё вновь расплывется? Стены перестанут быть стенами, а пол превратиться в бездну? Или вообще растворится в сером безликом ничто. Пропади оно всё пропадом. Куда угодно! Только бы убраться отсюда подальше.
Она даже не пыталась нормально складывать вещи. Платья и нижнее бельё летели в чемодан вперемешку с косметическими принадлежностями. Быстрее. Как можно быстрее. Не закрыв чемодан, Лиза бросилась к ноутбуку.
Страница 27 из 49
