Говорят, если слишком долго всматриваться в тёмном зеркале в своё отражение, то постепенно оно начнёт таять, и на его месте вы увидите нечто совсем иное. Никогда не делайте этого.
Добавить в моё избранное
148 мин, 33 сек 11581
Ноименно там всё иначалось. Проклятая Маринкина затея свызовом призрака! Лис почувствовала, что готова возненавидеть подругу, итутже еёокатила волна стыда. Марина нивчём невиновата иона уже расплатилась засвоё любопытство. Еслибы можно было вернуть время назад. Проклятье!
Она распахнула дверцу шкафа ибездумно уставилась вего недра. Чемодан вуглу подмигнул серебристым глазом-замком. Насколько далеко распространяется власть Арумела инасколько сильна связь между ними? Если она, конечно, действительно есть. Лис задумалась. Может уехать? Хотябы навремя. Написать заявление наработе. Отпуск без содержания. Атам дальше будет видно. Влюбом направлении, куда будет билет. Главное подальше отсюда. Исделать это внезапно, чтобы онничего незаподозрил.
Пронзительный звонок вдверь прервал еёмысли. Запоследними событиями Лис совсем забыла одне арендной платы. Разряженная, словно наторжество, хозяйка, чьё имя-Виолетта Георгиевна звучало также претенциозно, как иона сама, вплыла вприхожую. Громко разглагольствуя, отом, как она каждый день ездит ажсамой Седанки небрезгуя пересадками, втовремя как некоторые стараются найти себе жильё прямо рядом сработой, Виолетта незабыла заглянуть накухню ивванную. Брезгливо провела пальцем покраю раковины инапоследок сунулась вспальню. Лис поспешно вручила деньги, молясь отом, чтобы Арумелу невзбрело вголову проявиться всамый неподходящий момент. Она вздохнула соблегчением, только когда захозяйкой закрылась входная дверь.
Лиза обессилено прислонилась кстене, нотутже дёрнулась, словно отэлектрического тока, вответ нановую пронзительную трель. Что ещё забыла эта расфуфыренная кикимора?
— Алёна?
Лис всмятении отступила вглубь коридора. Голос вмобильном: «Алёны больше нет». Светлые пряди срыжинкой, сейчас чуть поникшие итусклые. Матовый шарик пирсинга над бровью. Ивторой-блестящий камешек накрыле носа, чуть ближе ккончику. Алёна. Очень даже живая инастоящая. Стонкой цепочки поверх серого топика свисает серебряное крылышко.
— Привет. Можно войти?
Вмаленькой кухне изеды шаром покати. Лис, чтобы куда-то деть руки иприйти немного всебя, налила воду вчайник, включила врозетку.
— Чай будешь?
— Кофе. Без сахара. Можно смолоком.
Алёнка теребит левой рукой серебряное крылышко нагруди, осматривается посторонам.
— Тыоткуда сейчас? — Лис очень хочется рассказать отом звонке несколько дней назад. Спросить… Много чего хочется спросить. Нослова неидут. Почему-то страшновато инеудобно. Втой, другой жизни, год назад, дачто там, несколько дней назад, неделю… слова нашлисьбы без труда. Ионибы уже вдвоём сидели ихохотали, рассказывая иперебивая друг дружку. Боже, аведь, правда, всего неделю назад всё было обыкновенно ипросто прекрасно.
— Ленок… Она назвала подругу тем именем, которым еёназывали только вихкомпании.
— Что, хочешь что-то спросить? — Алёнка оставила впокое подвеску ичуть прищурившись, посмотрела наЛис.
— Много вопросов?
— Я… — Хорошо устроилась, Лис. Большой город. Новая жизнь. Махнула хвостом итолько тебя ивидели. Знаешь, каково это? — прищур Алёны стал злым, аречь начала терять связность.
— Прикосновение. Глаза проникают тебе прямо… Ночью… Идень… — Ленок, Алён, тычто?
Лизе стало совсем непосебе.
— Аааа… Знаешь! — Алёнка уловила какую-то видимую только ейперемену влице Лис.
— Знаешь! Онидотебя добрался? Зачем тытолько тогда влезла сэтими зеркалами?
— Амолока-то уменя нет, — Лис попыталась перевести странный монолог вбезопасное русло.
— Молоко… Нуда, молоко, — Алёнка уставилась накакую-то невидимую точку настене.
— Аведь ябыла первой тогда, — она вдруг разулыбалась. Ивдруг без всякого перехода кинулась наЛис.
Маленькое пятнышко напротивоположной стене разрослось, превратившись вогромную жирную кляксу ядовитого зелёного цвета. Шкафчик начал оплывать, перекашиваясь набок иобнажая внутренности, вкоторых что-то мерзко зашевелилось.
Лис почувствовала, как нагорле смыкаются тонкие пальцы. Отнеожиданности она сделала шаг назад иухватилась застол. Еёрука нащупала настоле кухонный нож.
С подветренной стороны мыса воздух казался ещё более безвкусным и плотным. Звуки терялись в нём, гасли, не успев родиться. Он подошёл нарочито медленно и встал рядом с мольбертом, заслонив замершее у горизонта светило. Тень, вытянувшись у ног хозяина, властно накрыла чахлый выцветший силуэт, жмущийся к ножкам треножника. Такой же блеклый, как и парень, сидящий рядом чуть сутулясь и бессмысленно смотрящий на море. Там, на грани видимости, в воздухе плавал большой, похожий на ноздреватый блин, скат.
Арумел окинул взглядом полотно, накотором цвело несколько размытых пятен. Затем перевёл взгляд нахудожника, чем-то напоминающего богомола. Нескладного, сввалившимися щеками, остроклювым носом иводянистыми глазами, словно этот, ирреальный всвоей сути, мир уже успел высосать изних все краски.
Она распахнула дверцу шкафа ибездумно уставилась вего недра. Чемодан вуглу подмигнул серебристым глазом-замком. Насколько далеко распространяется власть Арумела инасколько сильна связь между ними? Если она, конечно, действительно есть. Лис задумалась. Может уехать? Хотябы навремя. Написать заявление наработе. Отпуск без содержания. Атам дальше будет видно. Влюбом направлении, куда будет билет. Главное подальше отсюда. Исделать это внезапно, чтобы онничего незаподозрил.
Пронзительный звонок вдверь прервал еёмысли. Запоследними событиями Лис совсем забыла одне арендной платы. Разряженная, словно наторжество, хозяйка, чьё имя-Виолетта Георгиевна звучало также претенциозно, как иона сама, вплыла вприхожую. Громко разглагольствуя, отом, как она каждый день ездит ажсамой Седанки небрезгуя пересадками, втовремя как некоторые стараются найти себе жильё прямо рядом сработой, Виолетта незабыла заглянуть накухню ивванную. Брезгливо провела пальцем покраю раковины инапоследок сунулась вспальню. Лис поспешно вручила деньги, молясь отом, чтобы Арумелу невзбрело вголову проявиться всамый неподходящий момент. Она вздохнула соблегчением, только когда захозяйкой закрылась входная дверь.
Лиза обессилено прислонилась кстене, нотутже дёрнулась, словно отэлектрического тока, вответ нановую пронзительную трель. Что ещё забыла эта расфуфыренная кикимора?
— Алёна?
Лис всмятении отступила вглубь коридора. Голос вмобильном: «Алёны больше нет». Светлые пряди срыжинкой, сейчас чуть поникшие итусклые. Матовый шарик пирсинга над бровью. Ивторой-блестящий камешек накрыле носа, чуть ближе ккончику. Алёна. Очень даже живая инастоящая. Стонкой цепочки поверх серого топика свисает серебряное крылышко.
— Привет. Можно войти?
Вмаленькой кухне изеды шаром покати. Лис, чтобы куда-то деть руки иприйти немного всебя, налила воду вчайник, включила врозетку.
— Чай будешь?
— Кофе. Без сахара. Можно смолоком.
Алёнка теребит левой рукой серебряное крылышко нагруди, осматривается посторонам.
— Тыоткуда сейчас? — Лис очень хочется рассказать отом звонке несколько дней назад. Спросить… Много чего хочется спросить. Нослова неидут. Почему-то страшновато инеудобно. Втой, другой жизни, год назад, дачто там, несколько дней назад, неделю… слова нашлисьбы без труда. Ионибы уже вдвоём сидели ихохотали, рассказывая иперебивая друг дружку. Боже, аведь, правда, всего неделю назад всё было обыкновенно ипросто прекрасно.
— Ленок… Она назвала подругу тем именем, которым еёназывали только вихкомпании.
— Что, хочешь что-то спросить? — Алёнка оставила впокое подвеску ичуть прищурившись, посмотрела наЛис.
— Много вопросов?
— Я… — Хорошо устроилась, Лис. Большой город. Новая жизнь. Махнула хвостом итолько тебя ивидели. Знаешь, каково это? — прищур Алёны стал злым, аречь начала терять связность.
— Прикосновение. Глаза проникают тебе прямо… Ночью… Идень… — Ленок, Алён, тычто?
Лизе стало совсем непосебе.
— Аааа… Знаешь! — Алёнка уловила какую-то видимую только ейперемену влице Лис.
— Знаешь! Онидотебя добрался? Зачем тытолько тогда влезла сэтими зеркалами?
— Амолока-то уменя нет, — Лис попыталась перевести странный монолог вбезопасное русло.
— Молоко… Нуда, молоко, — Алёнка уставилась накакую-то невидимую точку настене.
— Аведь ябыла первой тогда, — она вдруг разулыбалась. Ивдруг без всякого перехода кинулась наЛис.
Маленькое пятнышко напротивоположной стене разрослось, превратившись вогромную жирную кляксу ядовитого зелёного цвета. Шкафчик начал оплывать, перекашиваясь набок иобнажая внутренности, вкоторых что-то мерзко зашевелилось.
Лис почувствовала, как нагорле смыкаются тонкие пальцы. Отнеожиданности она сделала шаг назад иухватилась застол. Еёрука нащупала настоле кухонный нож.
С подветренной стороны мыса воздух казался ещё более безвкусным и плотным. Звуки терялись в нём, гасли, не успев родиться. Он подошёл нарочито медленно и встал рядом с мольбертом, заслонив замершее у горизонта светило. Тень, вытянувшись у ног хозяина, властно накрыла чахлый выцветший силуэт, жмущийся к ножкам треножника. Такой же блеклый, как и парень, сидящий рядом чуть сутулясь и бессмысленно смотрящий на море. Там, на грани видимости, в воздухе плавал большой, похожий на ноздреватый блин, скат.
Арумел окинул взглядом полотно, накотором цвело несколько размытых пятен. Затем перевёл взгляд нахудожника, чем-то напоминающего богомола. Нескладного, сввалившимися щеками, остроклювым носом иводянистыми глазами, словно этот, ирреальный всвоей сути, мир уже успел высосать изних все краски.
Страница 26 из 49
