Говорят, если слишком долго всматриваться в тёмном зеркале в своё отражение, то постепенно оно начнёт таять, и на его месте вы увидите нечто совсем иное. Никогда не делайте этого.
Добавить в моё избранное
148 мин, 33 сек 11600
— Злость, сожаление, вина, отчаяние, надежда. Что ещё тынамерен получить? Слишком много вней сейчас отчаяния, — онпоморщился.
— Видеальном инструменте должна быть полная гармония. Всех эмоций. Пожалуй, пора.
Лис неуспела отстраниться.
— Тыдаже недогадываешься что, — его губы выдохнули веё. Лис почувствовала аромат миндаля икорицы, смешанных стабаком.
Заокном назойливо выла автомобильная сирена. Лис казалось, что еёголова сейчас взорвётся.
Давыключит кто-нибудь, наконец, эту дрянь?
Она состоном перевернулась набок, ивэтот момент сигнализация замолчала. Благословенная тишина. Лис приоткрыла один глаз. Взгляд тутже упёрся вспящего рядом мужчину. Остатки сна моментально слетели. Она попыталась потихоньку отползти прочь. Совершенно забыв облизком крае. Когда кровать под ней неожиданно закончилась, Лис, несдержав вскрика, полетела напол. Вернее настоящие рядом скроватью мягкие шлёпанцы.
— Что стобой, Лис?
Еёсосед покровати, заспанный ивзъерошенный, навис над ней.
— Сильно ушиблась?
— Тыкто? — вместо ответа задала встречный вопрос Лис, оправляя пижамную майку исудорожно пытаясь вспомнить, откуда ейзнакомо его лицо.
— Говорилже, что надо остаться вбольнице. Говорил? Нет. «Нехочу, уменя всё впорядке», — онявно скопировал еёманеру говорить.
— Конечно впорядке, после того как совсего маху приложилась обванну.
— Что? Вкакой больнице? — отзвуков его голоса уЛис вновь заболела, утихшая было, голова.
— Этого тытоже непомнишь?
— Дабог сней, сбольницей, тыкто? — Лис вдруг неожиданно разозлилась.
— Лис, Лиска, тычто? — парень спрыгнул напол иЛис, приготовившаяся было зажмуриться при виде нескромного неглиже, обнаружила, что нанём клетчатые семейники.
Необращая внимания нанебольшое сопротивление растерявшейся Лис, онсграбастал девушку вобъятья иувлёк кстеллажу устены.
— Яже знаю тебя, одним словам неповеришь, подозревака моя.
Фотография впростой прозрачной рамке изпластика. Лис смотрела насебя счастливую иулыбающуюся вбелом платье, стоненьким ободком белых цветов внепривычно уложенных впричёску волосах. Рядом стакимже улыбающимся… Она что? Лис поднесла почти ксамым глазам руку иуставилась натоненький ободок кольца набезымянном пальце.
— Сашка я. Твой Сашка. Совсем ничего непомнишь? Унас вторая годовщина скоро. Через месяц.
Онговорил тихим голосом. Толи боясь еёспугнуть, толи просто, чтобы она вспомнила. Тёплое дыхание щекотало кожу увиска, апроскальзывающие внизковатом голосе лёгкие бархатистые нотки обволакивали, кружили, умоляли память вернуться. Иейказалось, что она вот-вот вспомнит всё. Вот сейчас. Через минутку. Эту комнату соднотонными обоями истарой китайской гравюрой вуглу, состарым шифоньером, который явно остался отпрежних хозяев инуждался взамене из-за своего пенсионного возраста ималой вместимости.
Спустя полчаса Лис сидела намаленькой уютной кухоньке ислюбопытством рассматривала интерьер, ожидая пока сварится кофе.
— Ну, хоть что-то тыпомнишь? — колдующий над туркой Саша обернулся кней, иЛис вновь задалась вопросом, зачтоже она всё-таки полюбила этого парня? Видимо, есть зачто. То, как ему удалось мгновенно справиться сеёневерием иначинающейся паникой. Тревога вголосе. Его волосы слёгкой рыжинкой всё также топорщились после сна. Назатылке они образовывали смешной хохолок, который так ихотелось пригладить ладонью. Довольно высокий, футболка, которую оннатянул вкомплект ктем самым семейникам, нескрывала рельефа мышц спины, ноинакачанным его назвать было нельзя. Исмутно знакомое лицо.
— Лис? — унеё перед носом возникла чашка сорнаментом изчёрно-белых ромбиков, откоторой исходил соблазнительный аромат кофе.
— Помню… — она напрягла память, пытаясь действительно вспомнить, новголове мелькали какие-то смутные обрывки, толи приснившихся кошмаров, толи реальных событий. Ночем сильнее она старалась ихразглядеть, тем размытее они становились. Тёмная комната сзеркалами настоле, пугающее прикосновение, вечный страх ижелание куда-то убежать, вертящаяся впустоте карусель, всё постоянно расплывающееся иускользающее. Ванна. Кусок мыла соскользнул скрая. Еёнога скользит. Всёже кошмары, навеянные полученной травмой? — Кажется, япринимала душ, наступила намылои… упала.
— Всё-таки надо ещё показаться врачу, — Саша озабоченно нахмурился.
— Зря ятебя послушал. Хорошо, что Ася сейчас умамы.
— Ася? — Лис показалось, что ейнехватает воздуха.
С фотографии нанеё смотрела девчушка полутора лет. Тёмные волосики собраны вкуцый хвостик, едва заметный из-под большого сиреневого банта больше напоминающего экзотический цветок. Впухлых щёчках, как это бывает усовсем маленьких детей, прячутся ямочки. Лис смотрела намаленькую незнакомку ичувствовала, как внутри неё поднимается паника. Еёдевочка. Дочка. Которую она наверняка любила…
— Видеальном инструменте должна быть полная гармония. Всех эмоций. Пожалуй, пора.
Лис неуспела отстраниться.
— Тыдаже недогадываешься что, — его губы выдохнули веё. Лис почувствовала аромат миндаля икорицы, смешанных стабаком.
Заокном назойливо выла автомобильная сирена. Лис казалось, что еёголова сейчас взорвётся.
Давыключит кто-нибудь, наконец, эту дрянь?
Она состоном перевернулась набок, ивэтот момент сигнализация замолчала. Благословенная тишина. Лис приоткрыла один глаз. Взгляд тутже упёрся вспящего рядом мужчину. Остатки сна моментально слетели. Она попыталась потихоньку отползти прочь. Совершенно забыв облизком крае. Когда кровать под ней неожиданно закончилась, Лис, несдержав вскрика, полетела напол. Вернее настоящие рядом скроватью мягкие шлёпанцы.
— Что стобой, Лис?
Еёсосед покровати, заспанный ивзъерошенный, навис над ней.
— Сильно ушиблась?
— Тыкто? — вместо ответа задала встречный вопрос Лис, оправляя пижамную майку исудорожно пытаясь вспомнить, откуда ейзнакомо его лицо.
— Говорилже, что надо остаться вбольнице. Говорил? Нет. «Нехочу, уменя всё впорядке», — онявно скопировал еёманеру говорить.
— Конечно впорядке, после того как совсего маху приложилась обванну.
— Что? Вкакой больнице? — отзвуков его голоса уЛис вновь заболела, утихшая было, голова.
— Этого тытоже непомнишь?
— Дабог сней, сбольницей, тыкто? — Лис вдруг неожиданно разозлилась.
— Лис, Лиска, тычто? — парень спрыгнул напол иЛис, приготовившаяся было зажмуриться при виде нескромного неглиже, обнаружила, что нанём клетчатые семейники.
Необращая внимания нанебольшое сопротивление растерявшейся Лис, онсграбастал девушку вобъятья иувлёк кстеллажу устены.
— Яже знаю тебя, одним словам неповеришь, подозревака моя.
Фотография впростой прозрачной рамке изпластика. Лис смотрела насебя счастливую иулыбающуюся вбелом платье, стоненьким ободком белых цветов внепривычно уложенных впричёску волосах. Рядом стакимже улыбающимся… Она что? Лис поднесла почти ксамым глазам руку иуставилась натоненький ободок кольца набезымянном пальце.
— Сашка я. Твой Сашка. Совсем ничего непомнишь? Унас вторая годовщина скоро. Через месяц.
Онговорил тихим голосом. Толи боясь еёспугнуть, толи просто, чтобы она вспомнила. Тёплое дыхание щекотало кожу увиска, апроскальзывающие внизковатом голосе лёгкие бархатистые нотки обволакивали, кружили, умоляли память вернуться. Иейказалось, что она вот-вот вспомнит всё. Вот сейчас. Через минутку. Эту комнату соднотонными обоями истарой китайской гравюрой вуглу, состарым шифоньером, который явно остался отпрежних хозяев инуждался взамене из-за своего пенсионного возраста ималой вместимости.
Спустя полчаса Лис сидела намаленькой уютной кухоньке ислюбопытством рассматривала интерьер, ожидая пока сварится кофе.
— Ну, хоть что-то тыпомнишь? — колдующий над туркой Саша обернулся кней, иЛис вновь задалась вопросом, зачтоже она всё-таки полюбила этого парня? Видимо, есть зачто. То, как ему удалось мгновенно справиться сеёневерием иначинающейся паникой. Тревога вголосе. Его волосы слёгкой рыжинкой всё также топорщились после сна. Назатылке они образовывали смешной хохолок, который так ихотелось пригладить ладонью. Довольно высокий, футболка, которую оннатянул вкомплект ктем самым семейникам, нескрывала рельефа мышц спины, ноинакачанным его назвать было нельзя. Исмутно знакомое лицо.
— Лис? — унеё перед носом возникла чашка сорнаментом изчёрно-белых ромбиков, откоторой исходил соблазнительный аромат кофе.
— Помню… — она напрягла память, пытаясь действительно вспомнить, новголове мелькали какие-то смутные обрывки, толи приснившихся кошмаров, толи реальных событий. Ночем сильнее она старалась ихразглядеть, тем размытее они становились. Тёмная комната сзеркалами настоле, пугающее прикосновение, вечный страх ижелание куда-то убежать, вертящаяся впустоте карусель, всё постоянно расплывающееся иускользающее. Ванна. Кусок мыла соскользнул скрая. Еёнога скользит. Всёже кошмары, навеянные полученной травмой? — Кажется, япринимала душ, наступила намылои… упала.
— Всё-таки надо ещё показаться врачу, — Саша озабоченно нахмурился.
— Зря ятебя послушал. Хорошо, что Ася сейчас умамы.
— Ася? — Лис показалось, что ейнехватает воздуха.
С фотографии нанеё смотрела девчушка полутора лет. Тёмные волосики собраны вкуцый хвостик, едва заметный из-под большого сиреневого банта больше напоминающего экзотический цветок. Впухлых щёчках, как это бывает усовсем маленьких детей, прячутся ямочки. Лис смотрела намаленькую незнакомку ичувствовала, как внутри неё поднимается паника. Еёдевочка. Дочка. Которую она наверняка любила…
Страница 43 из 49
