Говорят, если слишком долго всматриваться в тёмном зеркале в своё отражение, то постепенно оно начнёт таять, и на его месте вы увидите нечто совсем иное. Никогда не делайте этого.
Добавить в моё избранное
148 мин, 33 сек 11601
нет любит. Муж. Любимый. Наверняка любимый, потому что она немогла себе представить, что вышла замуж порасчёту. Ноона ничего непомнит. Словно память водин момент кто-то взял истёр ластиком. Все воспоминания имилые мелочи. Икак она сразу незаметила брошенного наподоконнике спящего медвежонка сзаплаткой под ухом? Ималенькие чашки свесёлыми мультяшными героями наполке вкухне.
Оносторожно обнялеё, успокаивая иподбадривая. Иейнеожиданно захотелось просто отдаться этому успокаивающему объятию. Раствориться внём, забыть обо всех страхах.
— Неплачь, однажды тывсё вспомнишь.
Аона даже инезаметила, что плачет. Только окружающий мир стал каким-то немного расплывчатым.
Тёплые губы скользнули по виску в ласкающем движении, и Лис на мгновение почувствовала аромат миндаля и корицы.
На стене танцевали тени листьев.
Когда успела наступить ночь? Лис заснула вечером. Сумерки в то время только начали сгущаться за окном. И вот неожиданно для себя самой проснулась сейчас. В полной темноте. Только за окном, просвечивая сквозь шторы, горит вполнакала уличный фонарь.
Саша всё же уговорил её сходить к врачу. Сам записал и отвёз в клинику на Второй речке. Пожилой врач в белом халате, едва вмещавшем в себе массивное шкафообразное тело, долго изучал данные её энцефалографии и томографии. Убедившись, что Лис таки ничего не помнит, выписал, как он выразился: «кое-что для подпитки сосудов и для успокоения плюс витаминчики», рекомендовал размеренную спокойную жизнь и отпустил восвояси. Зато Лис в процессе вспомнила, что посещение поликлиники неизменно всегда портило ей настроение.
Уличный фонарь мигнул и погас, погружая всё окружающее пространство в темноту. Лис вздрогнула, когда перед ней на расстоянии вытянутой руки возникли два красных огонька похожих на глаза. Не глядя, Лис попыталась дотянуться до мужа, но с ужасом обнаружила, что в постели она одна.
«Это сон. Просто очередной кошмар».
Отражение комнаты дробилось в бесчисленных поверхностях зеркал рождённых внутри лабиринта, а те, в свою очередь рождали внутри себя новые. И так до бесконечности. Обесцвеченные до теней сумеречным светом, предметы выглядели незнакомо. Лис оглянулась и обнаружила, что находится внутри пространства заполненного зеркальными тенями. Картина на стене слева от неё бугрилась калейдоскопом геометрических фигур.
— Тывсегда будешь принадлежать мне.
Тихий шёпот, от которого сердце сначала замирает, а после начинает часто биться от страха.
Лис зажмуривается сильно-сильно и делает мысленно рывок из этого кошмарного места.
А когда открывает глаза, то уже стоит на берегу ручья. Влажная почва жадно чавкает при каждом движении. Ноги скользят по траве. Чуть дальше через ручей переброшен хлипкий мостик. Пологий глинистый склон с пучками тёмной сероватой травы не заслоняет неровные ряды высящихся в глубине старых надгробий. Виднеется даже пара небольших часовенок.
— Беги, девочка, беги, — шёпот идёт словно из ниоткуда.
— Кто ты? — Лис не узнаёт свой голос.
— Твоя судьба, — ответ перекрывает громкий хохот.
Некоторое время Лис лежала ипросто пыталась успокоить сердцебиение. Было страшно открывать глаза, ноещё страшнее зажмурившись оставаться вневедении. Наконец, она выбрала всёже первое.
Темнота с близостью утра стала не такой плотной, превратившись в рассеянный полумрак, и густой завесой затаилась по углам. Комната выглядела как обычно. Лис осторожно повернула голову. Саша спал, обхватив рукой подушку. Ей очень хотелось вспомнить всё. Как они познакомились, как Лис всё это время жила, их свадьба, Ася… Лис очень хотелось увидеть, наконец, свою девочку. Ей казалось, что стоит только обнять малышку, и она вспомнить всё. Ничего, через несколько дней Ася вернётся. Мама каждый день звонила. Давала трубку внучке. И Лис слышала слегка запинающийся, радостный голос дочери. Каждый раз её захлёстывало непонятное чувство, осторожность, готовая растаять в рождающейся нежности. Каждый раз казалось, что она стоит на пороге воспоминаний и стоит только сделать недостающий шаг и память вернётся. Шишка от ушиба уже прошла. Даже головная боль больше не беспокоила. Маме она ничего не сказала об амнезии. Не хотела. Почему-то казалось, что и раньше мама была далеко не первой, кому она открывала свои проблемы. Сонное дыхание рядом на несколько долгих секунд затихло. Потом раздался негромкий всхрап и лёгкое посапывание. Взгляд Лис замер на приоткрытых губах Саши. Ей нравилось с ним целоваться? Дурацкая мысль на самом деле. Она придвинулась чуть ближе. Приподнявшись немного на локте, приблизила свое лицо к его.
Серый сумеречный свет стремительно сменяется густой темнотой. Внезапно она начала падать.
Лис резко дёрнулась и проснулась. Сердце опять колотилось как сумасшедшее. По мере того как Лис успокаивалась, его удары становились тише и в какой-то момент она поняла, что кроме своего слышит удары ещё одного сердца.
Оносторожно обнялеё, успокаивая иподбадривая. Иейнеожиданно захотелось просто отдаться этому успокаивающему объятию. Раствориться внём, забыть обо всех страхах.
— Неплачь, однажды тывсё вспомнишь.
Аона даже инезаметила, что плачет. Только окружающий мир стал каким-то немного расплывчатым.
Тёплые губы скользнули по виску в ласкающем движении, и Лис на мгновение почувствовала аромат миндаля и корицы.
На стене танцевали тени листьев.
Когда успела наступить ночь? Лис заснула вечером. Сумерки в то время только начали сгущаться за окном. И вот неожиданно для себя самой проснулась сейчас. В полной темноте. Только за окном, просвечивая сквозь шторы, горит вполнакала уличный фонарь.
Саша всё же уговорил её сходить к врачу. Сам записал и отвёз в клинику на Второй речке. Пожилой врач в белом халате, едва вмещавшем в себе массивное шкафообразное тело, долго изучал данные её энцефалографии и томографии. Убедившись, что Лис таки ничего не помнит, выписал, как он выразился: «кое-что для подпитки сосудов и для успокоения плюс витаминчики», рекомендовал размеренную спокойную жизнь и отпустил восвояси. Зато Лис в процессе вспомнила, что посещение поликлиники неизменно всегда портило ей настроение.
Уличный фонарь мигнул и погас, погружая всё окружающее пространство в темноту. Лис вздрогнула, когда перед ней на расстоянии вытянутой руки возникли два красных огонька похожих на глаза. Не глядя, Лис попыталась дотянуться до мужа, но с ужасом обнаружила, что в постели она одна.
«Это сон. Просто очередной кошмар».
Отражение комнаты дробилось в бесчисленных поверхностях зеркал рождённых внутри лабиринта, а те, в свою очередь рождали внутри себя новые. И так до бесконечности. Обесцвеченные до теней сумеречным светом, предметы выглядели незнакомо. Лис оглянулась и обнаружила, что находится внутри пространства заполненного зеркальными тенями. Картина на стене слева от неё бугрилась калейдоскопом геометрических фигур.
— Тывсегда будешь принадлежать мне.
Тихий шёпот, от которого сердце сначала замирает, а после начинает часто биться от страха.
Лис зажмуривается сильно-сильно и делает мысленно рывок из этого кошмарного места.
А когда открывает глаза, то уже стоит на берегу ручья. Влажная почва жадно чавкает при каждом движении. Ноги скользят по траве. Чуть дальше через ручей переброшен хлипкий мостик. Пологий глинистый склон с пучками тёмной сероватой травы не заслоняет неровные ряды высящихся в глубине старых надгробий. Виднеется даже пара небольших часовенок.
— Беги, девочка, беги, — шёпот идёт словно из ниоткуда.
— Кто ты? — Лис не узнаёт свой голос.
— Твоя судьба, — ответ перекрывает громкий хохот.
Некоторое время Лис лежала ипросто пыталась успокоить сердцебиение. Было страшно открывать глаза, ноещё страшнее зажмурившись оставаться вневедении. Наконец, она выбрала всёже первое.
Темнота с близостью утра стала не такой плотной, превратившись в рассеянный полумрак, и густой завесой затаилась по углам. Комната выглядела как обычно. Лис осторожно повернула голову. Саша спал, обхватив рукой подушку. Ей очень хотелось вспомнить всё. Как они познакомились, как Лис всё это время жила, их свадьба, Ася… Лис очень хотелось увидеть, наконец, свою девочку. Ей казалось, что стоит только обнять малышку, и она вспомнить всё. Ничего, через несколько дней Ася вернётся. Мама каждый день звонила. Давала трубку внучке. И Лис слышала слегка запинающийся, радостный голос дочери. Каждый раз её захлёстывало непонятное чувство, осторожность, готовая растаять в рождающейся нежности. Каждый раз казалось, что она стоит на пороге воспоминаний и стоит только сделать недостающий шаг и память вернётся. Шишка от ушиба уже прошла. Даже головная боль больше не беспокоила. Маме она ничего не сказала об амнезии. Не хотела. Почему-то казалось, что и раньше мама была далеко не первой, кому она открывала свои проблемы. Сонное дыхание рядом на несколько долгих секунд затихло. Потом раздался негромкий всхрап и лёгкое посапывание. Взгляд Лис замер на приоткрытых губах Саши. Ей нравилось с ним целоваться? Дурацкая мысль на самом деле. Она придвинулась чуть ближе. Приподнявшись немного на локте, приблизила свое лицо к его.
Серый сумеречный свет стремительно сменяется густой темнотой. Внезапно она начала падать.
Лис резко дёрнулась и проснулась. Сердце опять колотилось как сумасшедшее. По мере того как Лис успокаивалась, его удары становились тише и в какой-то момент она поняла, что кроме своего слышит удары ещё одного сердца.
Страница 44 из 49
