Пока ты меня ненавидишь

За несколько сотен лет он привык к нему. Но даже демоны не могут получить желаемое, не отдав что-то взамен.

Арумел почувствовал внутри давно неиспытываемое имвозбуждение. Наслаждаясь этим чувством, оннарочито медленно пытался разъярить Лис ещё больше, чтобы подвести еёкпоследней черте, закоторой уже точно небудет возврата. Нидля неё, нидля него.

— Унеё пока нет голоса. Когда выстанете единым целым, она запоёт. Ябуду очень бережно обращаться свами обеими, — Арумел взял Лис заруку иподнёс кгубам. Потом повернул ладонью вверх. Тёплые губы скользнули покоже. Онподнял голову ипосмотрел надевушку.

— Всё ещё хочешь убить меня?

Еслибы Лис могла, тоеёответный взгляд испепелилбы демона, неоставив после даже пепла.

— Утебя чудесные глаза. Когда придёт время, яотдам ихнашей лис.

— Лучше явырву твои.

Арумел расхохотался.

— Уверена, что сможешь это сделать? — он, наконец, отпустил еёруку. Нотолько для того, чтобы зацепив пальцем верхний край топа Лис, освободить несколько пуговичек изпетель. Лис еле сдержалась, чтобы неотпрянуть. Бегство сейчас ничего нерешит. Ионаже обещала самой себе, что больше небудет убегать. Плохо только, что вответ, внутри что-то сначала сжалось, апотом наоборот, потянулось навстречу кнему.

— Ябессмертный, незабыла?

— Значит, ябуду убивать тебя снова иснова, — прошипела Лис.

— Даже убессмертных должно быть уязвимое место.

— Тогда поторопись, утебя осталось слишком мало времени. Можешь попробовать для начала выпить мою кровь. Или предпочитаешь отрезать мне голову? Задушить?

Его тихий голос срокочущими нотками действовал нанеё как наркотик. Тёмные глаза смотрели сиздёвкой иодновременно задумчиво. Под этим взглядом хотелось непросто сдаться. Хотелось самой вложить победу вруки победителю. Лис стряхнула наваждение. Соберись ссилами, тряпка. Онсказал «слишком мало времени». Сколько ещё осталось ейжить? Легко сказать «убью», нодействительноли она сможет это сделать? Икак убить бессмертного? Выпить кровь? Насмешка или подсказка скучающего демона, желающего немного развлечься? Лёгкость, скоторой онговорит обэтом… Что ещё задумал Арумел?

Лис ненавидела себя замножество рождающихся внутри вопросов. Она ненавидела себя заэту неуверенность инеспособность просто кинуться, нераздумывая, ивярости впиться вненавистный кадык, разорвать глотку, заставляя захлебнуться собственной кровью. Илиже схолодным разумом вонзить нож вего сердце.

— Выбрала?

— Что? — она оторвала взгляд отего горла.

— То, как собираешься убить меня? Или уже передумала? — Арумел коснулся пальцами своей шеи.

— Что сильнее, твоё человеколюбие или жажда мести?

— Непередумала, — Лис почувствовала, что ничем незамутнённая ненависть охватывает еёсновой силой, накрывая волной. Остаётся только отдатьсяей, отключить все остальные чувства иотдаться. Погрузиться сголовой, словно впылающий океан. Лис глубоко вдохнула, загоняя свои чувства вглубь, замыкая под замок, пока ненаступит время ихвыпустить.

— Моё человеколюбие нераспространяется надемонов.

— И?

— Носначала, — Лис сглотнула. Она будет ненавидеть себя заэто потом, если останется жива, нокак иначе отвлечь внимание того, кто, похоже, читает все еёмысли. Она небудет играть поего правилам. Особенно теперь. Недумать, ниочём недумать. Впамяти, как мантра всплыли слова изнедавнего прошлого: «три джей». Недумать, ниочём, никак, ничего, три джей, — яхочу попробовать сдемоном.

Она сказала это. Лицо горит. А внутри образовалась сосущая гулкая пустота. Сможет ли она… Не думать! Три джей, три джей. Ничего незначащее сочетание букв помогает. Она сама делает шаг вперёд. Замечает неожиданную улыбку на лице демона. Улыбку, а не насмешливый оскал. Улыбку, из-за которой чуть не спотыкается, но всё-таки делает следующий шаг. Она больше не обманется. Прав был Арумел в самом начале, когда сказал — красивого бояться страшнее. Не вздрогнуть, не отпрянуть назад, когда его руки сжимают её напряженное донельзя тело.

— Ради попытки лишить меня жизни, тыготова навсё?

Губы нависке. Горячее дыхание нащеке.

Оннеоставит еёвпокое. Никогда. Каково это, быть недвижным инструментом? Покоиться вфутляре вечность, оживая только властью хозяина.

Она прикасается губами кего коже. Чуть повыше илевее яремной впадины. Совсем недалеко отритмично пульсирующей венки. Будь унеё под рукой хоть плохонький ножик… Какаяже она идиотка!

— Надо было отрастить тебе клыки, — почти мурлыкающий голос унеё над ухом. Отпроизнесённых слов Лис начинает лихорадить.

Она несможет. Даже сейчас, после всего, что онсделал, зная, что ждётеё. Она, та, кто извиняется даже перед комаром, прежде чем прихлопнуть его. Какже она… Руки скользят поеёспине. Онвсё знает ипонеизвестной причине просто позволяетей. Знание резкое, пришедшее изглубины сознания, вызывающее панику ипонимание…