В прошлом году я шесть месяцев участвовал, как мне сказали, в психологическом эксперименте. Я нашел объявление в местной газете о поиске творческих людей, желающих хорошо заработать, и так как это было единственное объявление, которое подходило под мою квалификацию, я позвонил им, и мне назначили собеседование.
Добавить в моё избранное
10 мин, 16 сек 8188
Мне сказали, что всё, что мне нужно делать — это сидеть одному в комнате с прикреплёнными к голове датчиками, которые будут фиксировать работу моего головного мозга. Находясь в комнате, я должен был мысленно представлять своего двойника. Они называли этот проект «Тульпа».
Мне показалось, что это достаточно легко, и я согласился, как только узнал, сколько мне за это заплатят. На следующий день я приступил к работе. Они отвели меня в комнату, где была кровать, и прикрепили сенсоры к моей голове и подключили их к небольшой чёрной коробке на столе рядом с кроватью. Мне было сказано, что я должен представлять визуальный образ своего двойника, и объяснили, что, если я устану, или мне станет скучно, вместо того, чтобы двигаться, я должен представить, как мой двойник ходит по комнате, попытаться поговорить с ним, и всё в этом роде. Идея заключалась в том, чтобы он постоянно был со мной в комнате.
Первые несколько дней у меня были проблемы. Это требовало больших усилий, чем простые мечтания, которым я предавался раньше. Я представлял своего двойника несколько минут, но потом начинал отвлекаться. Однако на четвёртый день я смог представлять его «присутствие» все шесть часов. Мне сказали, что я всё делаю очень хорошо.
Через неделю меня перевели в другую комнату, с настенными колонками. Мне сказали, что хотят увидеть, смогу ли я представлять тульпу, несмотря на отвлекающие раздражители. Музыка, которую они пускали, была неприятной, отвратительной и тревожной, и представлять свой визуальный образ стало немного сложнее, тем не менее, я справился. На следующей неделе они запустили ещё более тревожную музыку со скрипами, задний фон этой музыки напоминал звук набора номера старым модемом, и гортанный голос говорил что-то на каком-то иностранном языке. Я лишь посмеялся над этим — к тому времени я уже был профессионалом.
Примерно через месяц я начал скучать. Чтобы хоть как-то развлечься, я начал общаться со своим двойником. Мы стали разговаривать или играть в «камень-ножницы-бумагу», или я представлял, как он жонглировал, или танцевал брейк-данс, или делал что-то другое, что приходило мне на ум. Я спросил исследователей, не помешает ли им моё ребячество, но они одобрили мои действия.
Мы продолжили играть и общаться, какое-то время было весело. А потом началось что-то странное. Однажды я рассказывал ему о моём первом свидании, и он поправил меня. Я сказал, что моя подружка была одета в жёлтый топ, а он сказал, что он был зелёным. Я задумался об этом на секунду и понял, что он был прав. Мне стало жутко, и после моей смены я поговорил об этом с исследователями. «Вы используете мыслеобраз, чтобы получить доступ к своему подсознанию, — объяснили они мне.»
— На каком-то уровне подсознания вы поняли, что не правы, и ваше подсознание поправило вас«.»
То, что показалось мне жутким, вдруг оказалось прикольным. Я разговаривал со своим подсознанием! Это потребовало некоторой практики, но я обнаружил, что могу задавать вопросы своему тульпе и получать доступ к любым глубинам моей памяти. Я мог цитировать целые страницы из книг, которые читал когда-то много лет назад, вспоминать вещи, которым меня учили и о которых я тут же забывал в школе. Это было потрясающе.
Примерно в это время я стал «вызывать» своего двойника за пределами исследовательского центра. Поначалу нечасто, но я так привык представлять его, что теперь мне было не по себе, когда его не было рядом. Поэтому, как только мне становилось скучно, я представлял своего двойника. В конце концов, я стал делать это практически постоянно. Было забавно держать его рядом, как невидимого друга. Я представлял его, когда тусовался с друзьями, брал его на встречу с мамой, и один раз даже взял его с собой на свидание.
Я знаю, это звучит странно, но было весело. Он был не только хранилищем всей информации, которую я знал когда-то и забыл, он порой, казалось, больше заинтересован во мне, чем я в нём. Он также обладал сверхъестественной способностью распознавать язык тела, о котором я даже не подозревал. Например, я подумал, что свидание, на которое я его взял, прошло плохо, но он отметил, что девушка слишком сильно смеялась над моими шутками, тянулась ко мне, когда я говорил, и ещё кучу мелочей, которых я не заметил. Я слушал и убедился, что свидание прошло очень даже здорово.
Я провёл к тому времени в исследовательском центре четыре месяца, он был со мной постоянно. Однажды после моей смены исследователи подошли ко мне и спросили: не прекратил ли я представлять его. Я сказал, что нет, и они, кажется, остались довольны. Я тихо спросил своего двойника, не знает ли он, что бы это значило, но он только пожал плечами. Я тоже ничего не понял.
Я немного выпал из мира в этот момент. Мне стало трудно общаться с людьми. Они казались мне такими глупыми и неуверенными в себе, в то время как я всегда мог посоветоваться с самим собой. От этого я стал чувствовать себя неловко.
Мне показалось, что это достаточно легко, и я согласился, как только узнал, сколько мне за это заплатят. На следующий день я приступил к работе. Они отвели меня в комнату, где была кровать, и прикрепили сенсоры к моей голове и подключили их к небольшой чёрной коробке на столе рядом с кроватью. Мне было сказано, что я должен представлять визуальный образ своего двойника, и объяснили, что, если я устану, или мне станет скучно, вместо того, чтобы двигаться, я должен представить, как мой двойник ходит по комнате, попытаться поговорить с ним, и всё в этом роде. Идея заключалась в том, чтобы он постоянно был со мной в комнате.
Первые несколько дней у меня были проблемы. Это требовало больших усилий, чем простые мечтания, которым я предавался раньше. Я представлял своего двойника несколько минут, но потом начинал отвлекаться. Однако на четвёртый день я смог представлять его «присутствие» все шесть часов. Мне сказали, что я всё делаю очень хорошо.
Через неделю меня перевели в другую комнату, с настенными колонками. Мне сказали, что хотят увидеть, смогу ли я представлять тульпу, несмотря на отвлекающие раздражители. Музыка, которую они пускали, была неприятной, отвратительной и тревожной, и представлять свой визуальный образ стало немного сложнее, тем не менее, я справился. На следующей неделе они запустили ещё более тревожную музыку со скрипами, задний фон этой музыки напоминал звук набора номера старым модемом, и гортанный голос говорил что-то на каком-то иностранном языке. Я лишь посмеялся над этим — к тому времени я уже был профессионалом.
Примерно через месяц я начал скучать. Чтобы хоть как-то развлечься, я начал общаться со своим двойником. Мы стали разговаривать или играть в «камень-ножницы-бумагу», или я представлял, как он жонглировал, или танцевал брейк-данс, или делал что-то другое, что приходило мне на ум. Я спросил исследователей, не помешает ли им моё ребячество, но они одобрили мои действия.
Мы продолжили играть и общаться, какое-то время было весело. А потом началось что-то странное. Однажды я рассказывал ему о моём первом свидании, и он поправил меня. Я сказал, что моя подружка была одета в жёлтый топ, а он сказал, что он был зелёным. Я задумался об этом на секунду и понял, что он был прав. Мне стало жутко, и после моей смены я поговорил об этом с исследователями. «Вы используете мыслеобраз, чтобы получить доступ к своему подсознанию, — объяснили они мне.»
— На каком-то уровне подсознания вы поняли, что не правы, и ваше подсознание поправило вас«.»
То, что показалось мне жутким, вдруг оказалось прикольным. Я разговаривал со своим подсознанием! Это потребовало некоторой практики, но я обнаружил, что могу задавать вопросы своему тульпе и получать доступ к любым глубинам моей памяти. Я мог цитировать целые страницы из книг, которые читал когда-то много лет назад, вспоминать вещи, которым меня учили и о которых я тут же забывал в школе. Это было потрясающе.
Примерно в это время я стал «вызывать» своего двойника за пределами исследовательского центра. Поначалу нечасто, но я так привык представлять его, что теперь мне было не по себе, когда его не было рядом. Поэтому, как только мне становилось скучно, я представлял своего двойника. В конце концов, я стал делать это практически постоянно. Было забавно держать его рядом, как невидимого друга. Я представлял его, когда тусовался с друзьями, брал его на встречу с мамой, и один раз даже взял его с собой на свидание.
Я знаю, это звучит странно, но было весело. Он был не только хранилищем всей информации, которую я знал когда-то и забыл, он порой, казалось, больше заинтересован во мне, чем я в нём. Он также обладал сверхъестественной способностью распознавать язык тела, о котором я даже не подозревал. Например, я подумал, что свидание, на которое я его взял, прошло плохо, но он отметил, что девушка слишком сильно смеялась над моими шутками, тянулась ко мне, когда я говорил, и ещё кучу мелочей, которых я не заметил. Я слушал и убедился, что свидание прошло очень даже здорово.
Я провёл к тому времени в исследовательском центре четыре месяца, он был со мной постоянно. Однажды после моей смены исследователи подошли ко мне и спросили: не прекратил ли я представлять его. Я сказал, что нет, и они, кажется, остались довольны. Я тихо спросил своего двойника, не знает ли он, что бы это значило, но он только пожал плечами. Я тоже ничего не понял.
Я немного выпал из мира в этот момент. Мне стало трудно общаться с людьми. Они казались мне такими глупыми и неуверенными в себе, в то время как я всегда мог посоветоваться с самим собой. От этого я стал чувствовать себя неловко.
Страница 1 из 3
