В прошлом году я шесть месяцев участвовал, как мне сказали, в психологическом эксперименте. Я нашел объявление в местной газете о поиске творческих людей, желающих хорошо заработать, и так как это было единственное объявление, которое подходило под мою квалификацию, я позвонил им, и мне назначили собеседование.
Добавить в моё избранное
10 мин, 16 сек 8190
Я не уверен — возможно, это было вызвано препаратами, возможно, я заблуждался, но я помню, как они разговаривали с ним. Во мне росло убеждение, что это он настоящий, а я его мыслеобраз. Он поддерживал эту идею, высмеивая все остальные.
Ещё одно, что казалось мне заблуждением — он мог прикоснуться ко мне. И даже больше: он мог причинить мне вред. Он толкал и пинал меня, когда ему казалось, что я не уделяю ему много внимания. Однажды он схватил меня за яйца, скрутил их и держал так, пока я не сказал, что люблю его. В другой раз он исцарапал моё предплечье своим когтем. У меня до сих пор шрам на том месте; постоянно я убеждаю себя, что сам поранился, и никакая галлюцинация не несёт за это ответственность. Постоянно.
И вот однажды, когда он рассказывал мне о том, как он собирается выпотрошить всех, кого я люблю, начиная с моей сестры, он остановился. Озадаченный взгляд возник на его лице, и он протянул руку и потрогал мой лоб, прямо, как моя мать, когда у меня был жар. Он долго сидел так, а потом улыбнулся. «Все мысли материальны», — сказал он мне. Потом он вышел за дверь.
Три часа спустя мне сделали укол, и я потерял сознание. Когда я проснулся, я был свободен. Дрожа, я подошёл к двери. Она была не заперта. Я вышел в пустынный коридор, и побежал. Я падал не один раз, но я спустился по лестнице и вышел на парковку позади здания. Там я рухнул, плача, как ребёнок. Я знал, что мне нужно идти, но не мог.
В конце концов, я вернулся домой — не помню, как мне это удалось. Я запер дверь, заслонил её комодом и проспал полтора дня. Никто не пришел за мной ночью, и на следующий день, и позже. Все было кончено. Я провел неделю запертым у себя в комнате, но мне показалось, что прошла вечность. Я порвал отношения со всеми за долго до этих событий, поэтому никто не заметил, что я пропал.
Полиция ничего не обнаружила. Научно-исследовательский центр оказался пуст, когда они обыскали его. Никаких документов не нашли. Имена, которые я назвал, оказались вымышленными. Я подозреваю, что даже источник денег, которые я получил, невозможно было отследить.
Я выздоровел, если это можно так назвать. Я не покидаю дом часто, и иногда у меня случаются приступы паники. Я кричу. Я долго не могу заснуть, мои кошмары ужасны. Всё кончено, внушаю я себе. Я выжил. Я пользуюсь методиками, которыми меня научили эти ублюдки, чтобы убедить в этом самого себя. Иногда это работает.
Но только не сегодня. Три дня назад мне позвонила мама. Случилась трагедия. Моя сестра стала жертвой серийного убийцы, сообщила полиция. Убийца выпускает своим жертвам кишки наружу.
Похороны были сегодня днем. Всё прошло, мне кажется, настолько хорошо, насколько хороши могут быть похороны. Впрочем, я немного отвлекся. Откуда-то издалека я услышал музыку. Отвратительную, тревожную музыку, и скрипы, и звуки соединения модема. Я до сих пор слышу эти звуки — на этот раз громче.
Ещё одно, что казалось мне заблуждением — он мог прикоснуться ко мне. И даже больше: он мог причинить мне вред. Он толкал и пинал меня, когда ему казалось, что я не уделяю ему много внимания. Однажды он схватил меня за яйца, скрутил их и держал так, пока я не сказал, что люблю его. В другой раз он исцарапал моё предплечье своим когтем. У меня до сих пор шрам на том месте; постоянно я убеждаю себя, что сам поранился, и никакая галлюцинация не несёт за это ответственность. Постоянно.
И вот однажды, когда он рассказывал мне о том, как он собирается выпотрошить всех, кого я люблю, начиная с моей сестры, он остановился. Озадаченный взгляд возник на его лице, и он протянул руку и потрогал мой лоб, прямо, как моя мать, когда у меня был жар. Он долго сидел так, а потом улыбнулся. «Все мысли материальны», — сказал он мне. Потом он вышел за дверь.
Три часа спустя мне сделали укол, и я потерял сознание. Когда я проснулся, я был свободен. Дрожа, я подошёл к двери. Она была не заперта. Я вышел в пустынный коридор, и побежал. Я падал не один раз, но я спустился по лестнице и вышел на парковку позади здания. Там я рухнул, плача, как ребёнок. Я знал, что мне нужно идти, но не мог.
В конце концов, я вернулся домой — не помню, как мне это удалось. Я запер дверь, заслонил её комодом и проспал полтора дня. Никто не пришел за мной ночью, и на следующий день, и позже. Все было кончено. Я провел неделю запертым у себя в комнате, но мне показалось, что прошла вечность. Я порвал отношения со всеми за долго до этих событий, поэтому никто не заметил, что я пропал.
Полиция ничего не обнаружила. Научно-исследовательский центр оказался пуст, когда они обыскали его. Никаких документов не нашли. Имена, которые я назвал, оказались вымышленными. Я подозреваю, что даже источник денег, которые я получил, невозможно было отследить.
Я выздоровел, если это можно так назвать. Я не покидаю дом часто, и иногда у меня случаются приступы паники. Я кричу. Я долго не могу заснуть, мои кошмары ужасны. Всё кончено, внушаю я себе. Я выжил. Я пользуюсь методиками, которыми меня научили эти ублюдки, чтобы убедить в этом самого себя. Иногда это работает.
Но только не сегодня. Три дня назад мне позвонила мама. Случилась трагедия. Моя сестра стала жертвой серийного убийцы, сообщила полиция. Убийца выпускает своим жертвам кишки наружу.
Похороны были сегодня днем. Всё прошло, мне кажется, настолько хорошо, насколько хороши могут быть похороны. Впрочем, я немного отвлекся. Откуда-то издалека я услышал музыку. Отвратительную, тревожную музыку, и скрипы, и звуки соединения модема. Я до сих пор слышу эти звуки — на этот раз громче.
Страница 3 из 3
