Где ты меня ждешь

Лишь тот всесилен, Кто владеет искусством имён.

Кто назвался — вписал себя в круг, Кто назвался — открылся врагу И уже побеждён.

Я выкликнул — Ты откликнулась.

Я имя рёк — ты отозвалась.

Ты себя назвала Спасителем — Так спасай, если вызвалась!

Если вызвалась… Часть 1 С трудом сдерживая слезы бессилия, я захлопнула за собой дверь. Замок послушно щелкнул, сообщая, что теперь я дома. Что можно сбросить все маски. Что можно обессилено рухнуть на пол и свернуться в комок. Что можно не скрывать слез. Что… все кончено.

Я доковыляла до кухни и достала бутылку коньяка. Ощутив, как по щеке побежала слеза, я зажмурилась. Я ненавидела алкоголь. Ненавидела этот туман в голове и слабость в ногах. Но это было единственным, что пил он. Единственное, что мы могли разделить на двоих, кроме удовольствия.

Непослушной рукой я кое-как откупорила бутылку и наполнила чашку до краев. Этого должно хватит, чтобы вырубиться до утра. А дальше снова работа и люди, не понимающие меня. Не понимающие, как мне больно, как важно для меня забыться и не думать ни о чем. Ни о чем больше.

В горле запершило, хотя организм должен был бы уже привыкнуть. В голове пронесся голос отца: «ты должна понять, что так будет лучше для всех. Особенно для тебя»… Я открыла рот, тяжело задышав. Хочется закричать. Закричать изо всех сил, чтобы слышали все: соседи по этажу, соседи сверху и снизу, весь дом, проходящие мимо него люди. Мне так не лучше. Как угодно, только не так. Только закричать не получится. И я прекрасно знаю, что это бесполезно. Это ловушка, из которой есть только один выход. Тяжело сглотнув, беру чашку и иду в спальню. Краем глаза замечая свое отражение, позволяю себе улыбнуться. Как мало порой нужно для счастья. А для несчастья нужна самая малость. Всего за неделю я превратилась в свою тень, блеклую, потухшую и спившуюся. Нет больше ни пышных каштановых кудряшек, ни румянца на щеках. И нет желания жить в глазах. Видел бы меня сейчас отец, он бы подумал лишний раз, прежде чем сказать те слова. Подумал бы лишний раз, прежде чем сделать это со мной. Так будет лучше… Хватит. Сердце колотится все быстрее. Такое ощущение, что еще немного, и оно выпрыгнет из груди. Дышать становиться тяжелее. Это знак, что скоро начнется приступ. Я не хочу этого. Не хочу снова страдать. А значит… Обжигающая жидкость скользит вниз по горлу. Как ты и говорил, словно пьешь жидкий огонь. Я тороплюсь проглотить все это, молясь, чтобы облегчение пришло быстрее. И моя молитва услышана. Я чувствую, как мое тело и веки тяжелеют, утягивая сознание в темноту. Благословенную темноту, где ты меня ждешь… И вот мне снова 8 лет. Я снова дома. Подсознанием я понимаю, что мне надо бежать. Бежать, кричать, вопить, лишь бы только выбраться из этого сна. Но вместо этого я стараюсь устроиться удобнее на любимом папином кресле.

— Марго, не вертись, — мой отец, бывший военный, любит порядок и дисциплину.

И в своей семье он построил микроармию. У каждого есть свой распорядок дня, который нельзя нарушать. У каждого значит у мамы, у Николая, моего старшего брата, у Михаила, среднего брата. Но я любимая папина дочка. Мне позволены некоторые поблажки. К примеру, мне, в отличие от других, разрешается ходить или садиться куда угодно, даже если у нас гости. У остальных же есть свое особое место, предписанное, как говорит папа, уставом. Так же я легко уговариваю папу купить нам лишний раз мороженое или игрушку. Нам — это мне и моим старшим братьям. Они злятся, утверждая, что это из-за того, что я младшая. Но мне все равно. И потом, при чем тут возраст? Просто я папина любимица.

— Марго, может, заплетем косы? — мимо проходит мама, недовольно качая головой.

Мама не любит командовать. Она с удовольствием оставила эту обязанность отцу и помогает ему поддерживать порядок. Порядок в доме, в наших вещах, в наших головах. Ее любимая тема — мы должны вести себя правильно и уметь различать, что такое хорошо, а что такое плохо. Только не думайте чего плохого, это не жалобы, вовсе нет. Родители были образцом идеальной семьи. Каждые праздники родители обменивались подарками, показывая, как они любят друг друга, ценят, уважают. Любое решение принималось у них вместе, после длительного обсуждения.

В глаза мне бросился солнечный зайчик. Это из-за маминого браслета. Он у нее самый любимый, но мне он не нравится. Сколько себя помню, всегда считала его фальшивой побрякушкой.

— Марго, хочешь тоже такой? — поймала мой взгляд мама.

Я поспешно покачала головой. Я не люблю украшения. И никогда не любила. У меня сразу возникало ощущение, будто я — это ряженая елка. Мама из-за этого расстраивалась, а я предпочитала полную свободу. Отец смеялся, говорил, это из-за братьев я похожа на третьего мальчика. А я же просто любила чувствовать себя комфортно. Распущенные волосы, свободные мешковатые футболки и брюки, шлепанцы на босу ногу. Это мое, а не длинные платья, красивые туфли и украшения.