Где ты меня ждешь

Мама любила читать мне про «Золушку». А я любила читать про «Красавицу и чудовище». Ведь Красавица была абсолютно независима от окружающих ее шаблонов. И поэтому я тоже старалась быть такой же: гордой, самостоятельной и независимой. Пусть мама и твердила мне постоянно, как важно найти мужа, который бы меня обеспечивал и кормил.

— Все, он подъезжает, — отец встал в центре комнаты и огляделся.

— Марго, пообещай мне только одну вещь, — я послушно кивнула, — этот гость очень важен для меня. Это не просто мой старый военный товарищ. Когда-то он спас мне жизнь, и я его должник. Я и так часто проклинаю то, что не разыскал его сразу после войны. Но сейчас… — Сейчас все должно быть идеально, — закончила я за него.

Отец кивнул, улыбнувшись. В конце концов, он знал, что я бы ни за что в жизни не подвела его.

— К остальным это тоже относится, — отец погрозил пальцем братьям, которые и так спокойно сидели на диване.

— Мы помним, — отозвался Николай.

Тут в дверь позвонили, и родители поспешили выйти. Я с превеликим удовольствием закатила глаза, посмеиваясь над папиной нервозностью, и потянулась за книгой. Михаил хихикнул, но я уже не обращала на них внимания. Я любила книги. Это позволяло мне сбежать из обыденного мира в другой, никому неведомый. Читая, я словно сливалась с главным героем и разделяла все его эмоции, мысли, чувства, приключения. А недавно я наткнулась на чудесный мир Шекспира, и теперь моей целью была его повесть «Ромео и Джульетта». Их история мне нравилась даже больше, чем история Красавицы. Этакая история всепоглощающей любви, о которой мечтала любая девчонка. Я понимала, что это шаблон, но втайне я мечтала о своем Ромео, когда в комнату вошел он… Высокий, широкоплечий, слегка бледноватый, с абсолютно белоснежными коротко-подстриженными волосами и пронзительными голубыми глазами, он тут же превратился в моего Ромео. Где-то далеко разум что-то пропищал о чудовище и несоответствии шаблонам, но мужчина и тут покорил меня. Обтягивающие джинсы и свитер с горлом хоть и не скрывали его мускулатуру, но он ведь прошел через войну. А, следовательно, на теле у него могли быть и шрамы. Иначе, зачем он так тщательно скрывал любой миллиметр своей кожи, натянув даже на руки черные кожаные перчатки.

Он стоял, улыбаясь и изучая меня, а я все сидела и натурально пялилась на него с открытым ртом.

— Рита, все хорошо? — зашел отец.

И тут до меня дошло, что мой Ромео о чем-то спрашивал меня, а братья с трудом сдерживали смех, пока я витала в своих мыслях.

— Да, — вспыхнула я, наконец придя в себя, — Простите.

— Ничего, бывает, — мужчина обернулся, — у тебя интересная дочка.

Отец рассмеялся.

— А ты как думал? У меня все самое лучшее и интересное: жена, дочь и друг. Марго, это Виктор, тот самый мой сослуживец.

— Можно просто Вик, — блондин не сводил с меня изучающего взгляда.

— Марго, можно Рита, — я приветливо улыбнулась.

— Ребят, не стойте столбом, — в комнату заглянула мама.

— Чай уже стынет.

— Мне неловко просить, — встрепенулся Вик, — но вы не могли бы налить мне черного кофе? Желательно без сахара и сливок.

— Конечно же, — мама упорхнула.

— Идем, а то и правда все остынет, — отец увел Вика, бросив нам напоследок, — можете погулять пойти.

Братья тут же вскочили.

— Рит, а ты? — позвал меня Николай.

Я, недолго думая, покачала головой и кинулась на кухню, где, стараясь оставаться незаметной, села на свое место. Мама уже накрыла стол. Но Вик отказался от еды, попросив лишь чашку кофе.

— Ладно, Вик, рассказывай, — отец нетерпеливо отмахнулся от жены.

— Ты бледный, словно покойник.

Вик рассмеялся.

— Мне больше нравится сравнение с северным человеком, — наконец отозвался он.

— Некоторое время мне пришлось провести на Севере. А там, как понимаешь, не самые лучшие условия для загара.

Отец разразился смехом.

— Вы видели белых медведей? — зачарованно пробормотала мама, обожающая животных.

— Какие медведи, мам? — перебила ее я.

— Вы видели северное сияние?

— Девушки! — рявкнул отец.

— Вик, не слушай их, и выкладывай все как есть.

Вик пригубил кофе и уставился стеклянным взором в стол.

— Уверен, что хочешь услышать все? — спросил он.

Я заметила, что его левая рука затряслась, но он быстро взял в себя руки. Отец нахмурился.

— Что произошло?

Я затаила дыхание, молясь, чтобы отец не заметил меня и не выгнал.

— Многое, — Вик же продолжал изучать незатейливый узор скатерти.

— Как ты помнишь, я не задерживался в госпитале. Тяжело раненных приказали… — Вик запнулся, — убить, чтобы освободить места и руки врачей, а заодно сократить расходы лекарств. Некоторых удалось отправить домой.