Где ты меня ждешь

— Как символично, — пробормотал он и громко добавил, — только не здесь.

— Нет, — я схватила Вика за руку, — нет!

— Все будет хорошо, моя королева, — Вик ласково погладил меня по щеке.

— Поверь, я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

Я кивнула и отпустила их. На пороге Вик обернулся и окинул комнату взглядом. На мгновение он задержался на мне. Что-то в нем изменилось. Я прикусила губу. Все в нем казалось таким привычным: слегка взъерошенный белоснежные волосы; ярко выделяющиеся на бледном лице синие глаза; его любимые свитер и джинсы, закрывающие и обтягивающие все его тело. Все как в нашу первую встречу. Внезапно мне показалось, что что-то блестит в его глазах, но он тут же отвернулся.

— Всем удачи, — бросил он небрежно и вышел.

Следом за ним ушел и отец.

— Фух, ну и страшный чел, — выдохнул брат.

— Неудивительно, что я его боялся в детстве.

— Так он не человек, а вампир, — уныло заметил Федор.

— Хватит, — взвизгнула мама, — хватит! Никаких вампиров, никаких кровопролитий и истреблений! Хватит!

Она снова зарыдала, то и дело подвывая.

— Ну, теть Галь, — Саня прижалась к ней, укоризненно глядя на меня, — больше вы его не увидите.

Не увидите. Больше.

— Заткнись!

Я до сих пор не понимаю, кто именно кричал: я прошлая или я настоящая. Иногда мне кажется, что я кричу, не прекращая. Бью кулаками по стене, разбивая руки в кровь, швыряю вещи на пол, и кричу во весь голос.

Отец вернулся только утром. За ночь я разгромила всю свою комнату. Наконец устав, я просто сидела на корточках напротив разбитого зеркала. Просто сидела, уставившись в свое разбитое отражение.

— Марго, я, — отец на мгновение замер, но все-таки осмелился подойти ко мне и сесть рядом, — милая, выслушай меня. Тот человек, о котором я тебе так много рассказывал… Виктор Строев, мой друг, умер. И умер уже давно. Еще во время войны в Афгане, он попал в ловушку, где его и зарезали. А это… — Где он? — спросила я прямо, не отводя взгляда от зеркала.

— А это был не человек, — отец прикусил губу.

— Мертвец, зомби, вампир, нечисть, упырь, призрак. Назови, как хочешь, но он не тот, за кого себя выдавал.

— Где он? — повторила я.

— Милая, я верю, что ты справишься, — продолжал юлить отец.

— Где Вик? — я взглянула в глаза отца. И поняла.

— Он сам меня об этом попросил, — отец поник, — он сказал, что много думал последнее время. Вначале ему даже казалось, что у него получилось вернуться назад, снова стать человеком, но вчера он все осознал. От этого не избавиться, милая. Не вылечиться. Однажды и он станет таким же, как та тварь, на которую вы охотились. Поэтому просто признай, что это было страшным сном. Виктор Строев умер.

— Виктор Строев жив, — возразила я с пылом.

— Он твой лучший друг. Он спас тебя от смерти. Он спас от смерти меня. Ты не мог так поступить с ним.

— Он просто искал того, кто предаст его тело земле, как этого требует обычай, — отец побледнел.

— Милая, ты и настоящий Виктор незнакомы. А это… Это была всего лишь тень, ищущая забвения.

Эта тень обнимала меня, целовала, шептала страстные клятвы в любви. Эта тень была живой, хотелось мне прокричать.

— Ты его… — слова не желали выходить из горла.

Отец кивнул.

— Пойми, милая, так будет лучше. Для всех: для него, для нас, для тебя.

Я снова уставилась в зеркало. Глубокие трещины разрывали мое отражение, уродуя меня. Делая неполноценной. Вскрывая все мои раны.

— Мне надо побыть одной, — прошептала я, чувствуя, как в горле встает ком.

— Если что-то потребуется, — отец неловко погладил меня по голове, — Марго, я всегда рядом.

Он вышел. А я продолжала сидеть, уставившись в зеркало. Прямо передо мной лежал осколок, так и манивший меня своим острым краем. Да и зачем мне жить теперь, когда единственный смысл умер?

Я уткнулась лицом в колени, беззвучно зарыдав. Я была слишком слабой.

Я прорыдала неделю. Еще неделю я лежала в кровати, не реагируя ни на что. Как меня не пытались реанимировать, все было бесполезно. Единственное, что я видела или слышала, это был Вик, его улыбка, его прикосновения. А после во мне словно что-то надломилось. И из комнаты вышла моя тень, жалкая пародия на то, кем я была. Часто я смотрела на себя в зеркало, и мне хотелось рассмеяться. Но я больше не смеялась. Не улыбалась. И не разговаривала. Мой голос пропал окончательно. К кому меня только не возили. В итоге, отец устроил меня и Александру бухгалтерами в небольшую контуру, где на меня не обращали внимания.

Наша жизнь продолжалась. Все было, как и раньше. Иногда я даже верила, что Вик просто снова пропал. Но в то же время, я понимала, что все изменилось. Хоть Александра и старалась держаться непринужденно рядом со мной, но ей было тяжело.