Рассказ повествует о неожиданной встрече вампира и почтальона. Встреча, которая изменит их представление о мире, дружбеи одиночестве.
Добавить в моё избранное
45 мин, 27 сек 3576
— Не хочу, оставь меня в покое, — жалобно пищала я, шмыгая носом. Он ничего не сказал и никуда не ушел, только обнял меня крепко, даже слишком и я зарыдала сильнее.
Домой мы поднялись вместе. Мне вдруг стало стыдно за свою слабость: и зачем я разревелась? Я быстро разделась и забежала в ванную. Мда, физиономия в зеркале смотрела на меня обреченным взглядом опухших глаз. Нос тоже опух и покраснел. Все существо в отражении являло собой безмерную печаль. Холодная вода обожгла горящие щеки. Я долго умывалась, стараясь смыть это наваждение. Но «наваждение», кстати, никуда не смылось, а спокойно разогревало на кухне чайник и что-то колдовало над плитой.
— Пошли пить чай, — сказал он.
— Я приготовил блинчики.
Я в это время лежала на своей кровати и безучастно смотрела в потолок.
— Ничего не хочу!
— Пошли, или я притащу тебя, — сердито сказал Климент.
— Наглый, — огрызнулась я.
— Никуда не пойду, лучше убей меня и можешь таскать мой труп, куда тебе заблагорассудится. Он засмеялся, подошел и резко поставил меня на ноги.
— Тебя нести что ли?
— Сама пойду, — проворчала я.
— Может, ты выслушаешь меня? — спросил он, глядя, как я безучастно размешиваю ложкой сахар в чашке.
— Выкладывай, — сказала я, глянув в окно, по которому стекали капли дождя.
— Я родился в 1738 году, в имении недалеко от города В. Я дворянин по крови. Учился дома, с отцом ходил на охоту, обучался фехтованию и верховой езде, изучал французский язык и еще много того, что было необходимо знать дворянским детям того времени. В соседнем имении проживала дочь купцов. Я был в нее влюблен. Однажды, решил навестить ее, тайно, поэтому поехал к ней еще до восхода солнца. Это было лето 1748 года, мне только исполнилось 20. Я был молод и взволнован предстоящей встречей. Путь лежал через лес, я ехал верхом. Внезапно я услышал шорох, но не обратил на это должного внимания, мало ли живности в лесу обитает в темное время суток. Так я проехал еще немного, но вдруг конь заржал и вскочил на дыбы, я не удержался и упал с лошади. Я резко поднялся, пытаясь успокоить коня, дернув его за узду, я только тогда ощутил сильную боль в руке, на которую я упал. Конь никак не успокаивался. В итоге, он вырвался и убежал прочь. Интересно, что же его так напугало. Я побрел обратно домой, держась за больную руку, как вдруг сзади кто-то напал на меня. Я стал бороться с ним, но это существо, было намного сильнее. Оно прижало меня к земле и вгрызлось в шею. Все, что я помню это дикая боль, рычание непонятного существа и запах крови, моей крови, дальше я потерял сознание. Очнулся я от того, что кто-то звал меня по имени. Шея болела и кровоточила, рука тоже болела, а во всем теле была крайняя слабость. Я различил огни, это были крестьяне, они вместе с отцом искали меня. Собравшись с силами, я позвал отца. Меня принесли в дом, позвали лекаря. Лекарь осмотрел мои раны, и пришел к выводу, что на меня напал какой-то зверь. Крестьяне шептались о каком-то упыре, который обитает в лесу. Я и сам не мог понять, что это было на самом деле. Я пролежал мучимый болями и лихорадкой 2 дня, особенно невыносимо было днем, шею жгло, было душно. Я бредил и периодически впадал в беспамятство. Лекарь был убежден, что жить мне осталось не много. К вечеру, мне становилось легче, но постоянная слабость не покидала меня. Я стал нервным, замкнутым и выходил на улицу после захода солнца. Крестьяне шарахались от меня и шептали молитвы, от которых тошнило, крестик на шее жег, как огонь и я снял его. Когда матушка сидела подле кровати и молилась, я прогонял ее, слушать это было мучительно больно. Я практически ничего не ел, стал худеть. Лекарь обреченно качал головой и предложил пригласить батюшку, которого я прогнал, осыпав проклятиями, как только он вошел. Я лежал мучимый дикой болью и непонятной жаждой, которая не утолялась водой. Я был голоден, но от еды воротило, хотелось чего-то иного. И вот однажды, забывшись сном, я — умер. Это была не правда, домашние так решили, бледный, изможденный человек без дыхания совсем не похож на живого, не так ли? Так меня похоронили. То, что было дальше, похоже на кошмар. Хотя нет, не похоже, это и был кошмар. Я очнулся в гробу, в могиле. Вокруг витал запах земли, ладана и тлена. Я кричал, звал, молил, злился, проклинал этих горе — лекарей, что сочли живого человека мертвым и обрекли на мучения, даже плакал, все было тщетно. От бессилия я впал в апатию и с горестью вспоминал свою жизнь такую короткую, яркую, насыщенную и утраченную. Теперь все даже самые незначительные события казались волшебными, учитывая то, что я находился в гробу, из которого выбраться было не под силу. Не знаю, сколько я так лежал. Странно, но воздух не закончился, да и сознание я не потерял. Вообще ничего, кроме слабости, голода и одиночества. И тут я осознал, что не дышу, и сердце мое не бьется. Это осознание вызвало новую волну ужаса, накрывшую меня с головой. Паника.
Домой мы поднялись вместе. Мне вдруг стало стыдно за свою слабость: и зачем я разревелась? Я быстро разделась и забежала в ванную. Мда, физиономия в зеркале смотрела на меня обреченным взглядом опухших глаз. Нос тоже опух и покраснел. Все существо в отражении являло собой безмерную печаль. Холодная вода обожгла горящие щеки. Я долго умывалась, стараясь смыть это наваждение. Но «наваждение», кстати, никуда не смылось, а спокойно разогревало на кухне чайник и что-то колдовало над плитой.
— Пошли пить чай, — сказал он.
— Я приготовил блинчики.
Я в это время лежала на своей кровати и безучастно смотрела в потолок.
— Ничего не хочу!
— Пошли, или я притащу тебя, — сердито сказал Климент.
— Наглый, — огрызнулась я.
— Никуда не пойду, лучше убей меня и можешь таскать мой труп, куда тебе заблагорассудится. Он засмеялся, подошел и резко поставил меня на ноги.
— Тебя нести что ли?
— Сама пойду, — проворчала я.
— Может, ты выслушаешь меня? — спросил он, глядя, как я безучастно размешиваю ложкой сахар в чашке.
— Выкладывай, — сказала я, глянув в окно, по которому стекали капли дождя.
— Я родился в 1738 году, в имении недалеко от города В. Я дворянин по крови. Учился дома, с отцом ходил на охоту, обучался фехтованию и верховой езде, изучал французский язык и еще много того, что было необходимо знать дворянским детям того времени. В соседнем имении проживала дочь купцов. Я был в нее влюблен. Однажды, решил навестить ее, тайно, поэтому поехал к ней еще до восхода солнца. Это было лето 1748 года, мне только исполнилось 20. Я был молод и взволнован предстоящей встречей. Путь лежал через лес, я ехал верхом. Внезапно я услышал шорох, но не обратил на это должного внимания, мало ли живности в лесу обитает в темное время суток. Так я проехал еще немного, но вдруг конь заржал и вскочил на дыбы, я не удержался и упал с лошади. Я резко поднялся, пытаясь успокоить коня, дернув его за узду, я только тогда ощутил сильную боль в руке, на которую я упал. Конь никак не успокаивался. В итоге, он вырвался и убежал прочь. Интересно, что же его так напугало. Я побрел обратно домой, держась за больную руку, как вдруг сзади кто-то напал на меня. Я стал бороться с ним, но это существо, было намного сильнее. Оно прижало меня к земле и вгрызлось в шею. Все, что я помню это дикая боль, рычание непонятного существа и запах крови, моей крови, дальше я потерял сознание. Очнулся я от того, что кто-то звал меня по имени. Шея болела и кровоточила, рука тоже болела, а во всем теле была крайняя слабость. Я различил огни, это были крестьяне, они вместе с отцом искали меня. Собравшись с силами, я позвал отца. Меня принесли в дом, позвали лекаря. Лекарь осмотрел мои раны, и пришел к выводу, что на меня напал какой-то зверь. Крестьяне шептались о каком-то упыре, который обитает в лесу. Я и сам не мог понять, что это было на самом деле. Я пролежал мучимый болями и лихорадкой 2 дня, особенно невыносимо было днем, шею жгло, было душно. Я бредил и периодически впадал в беспамятство. Лекарь был убежден, что жить мне осталось не много. К вечеру, мне становилось легче, но постоянная слабость не покидала меня. Я стал нервным, замкнутым и выходил на улицу после захода солнца. Крестьяне шарахались от меня и шептали молитвы, от которых тошнило, крестик на шее жег, как огонь и я снял его. Когда матушка сидела подле кровати и молилась, я прогонял ее, слушать это было мучительно больно. Я практически ничего не ел, стал худеть. Лекарь обреченно качал головой и предложил пригласить батюшку, которого я прогнал, осыпав проклятиями, как только он вошел. Я лежал мучимый дикой болью и непонятной жаждой, которая не утолялась водой. Я был голоден, но от еды воротило, хотелось чего-то иного. И вот однажды, забывшись сном, я — умер. Это была не правда, домашние так решили, бледный, изможденный человек без дыхания совсем не похож на живого, не так ли? Так меня похоронили. То, что было дальше, похоже на кошмар. Хотя нет, не похоже, это и был кошмар. Я очнулся в гробу, в могиле. Вокруг витал запах земли, ладана и тлена. Я кричал, звал, молил, злился, проклинал этих горе — лекарей, что сочли живого человека мертвым и обрекли на мучения, даже плакал, все было тщетно. От бессилия я впал в апатию и с горестью вспоминал свою жизнь такую короткую, яркую, насыщенную и утраченную. Теперь все даже самые незначительные события казались волшебными, учитывая то, что я находился в гробу, из которого выбраться было не под силу. Не знаю, сколько я так лежал. Странно, но воздух не закончился, да и сознание я не потерял. Вообще ничего, кроме слабости, голода и одиночества. И тут я осознал, что не дышу, и сердце мое не бьется. Это осознание вызвало новую волну ужаса, накрывшую меня с головой. Паника.
Страница 5 из 13
