Подарок вампира

Я не мог понять, как такое возможно? Я проклят и обречен вечно тут лежать, всеми покинутый и позабытый. Но что я сделал? За что? Я был так молод, а теперь мертв. В ярости я стал колотить по крышке гроба так, что затрещали доски. Внезапно сверху до меня донеслось рычание. Это медведь, они часто раскапывают могилы, чтобы поживиться телами. Я так явно слышал его тяжелые шаги. Он фыркал и рыл землю. Он копал и копал, пока я не услышал, как острые когти скребутся по деревянной крышке. Медведь царапал крышку снаружи — я изнутри. Я резко ударил по крышке, что было силы. Крышка гроба отлетела и медведь, испуганный этим происшествием, немедленно скрылся в лесу. Выбравшись из могилы, я взглянул на небо, озаренное луной, прохладный ветерок колыхал ветки деревьев. Я устало опустился на землю и задумался о дальнейшей судьбе. Идти домой нельзя, меня не поймут и не поверят. Схватят и сожгут на костре. Но мне все равно нужна одежда, ходить в погребальных одеждах весьма опасно. Меня похоронили за кладбищем, как и полагалось поступать со всеми нечистыми, а мое состояние считалось чуть ли не одержимостью. Так сильно хотелось увидеть родителей и сестру. Особенно тосковал я по своей возлюбленной. Я решил пробраться домой и переодеться. Надо было взять кое-какие деньги. Хотя зачем? Я совсем не знал, как жить в этом новом состоянии. Добравшись до дома и оглядевшись, я заметил, что домашние и крестьяне спят. Было тихо, казалось, что я слышу сонное дыхание дома. Я ловко забрался к себе в комнату. Внутри все было как при мне. Комната была прибрана, в воздухе витали чувства тоски и горя, пахло ладаном, хотя икон и крестов не было. Я переоделся и подошел к зеркалу. Долго не мог понять, в чем же дело, пока не осознал — я в нем не отражаюсь. Пришлось приводить себя в порядок на ощупь. Трясущимися руками я смывал могильную землю с лица и приглаживал волосы. Как бы мне хотелось знать, что это только кошмар и не более. Тут мне вспомнились байки про упырей, рассказанные крестьянами. Сомнений не осталось — я проклят. Тихо выйдя из комнаты, я прошел в спальню родителей. Матушка и отец спали крепко, я слышал их дыхание и равномерный стук сердец, бьющихся почти в унисон. На глаза навернулись слезы. Больше я их никогда не увижу.

— Бедная матушка, как она, наверное, переживает, — думал я, стоя в нерешительности подле их кровати.

Хотелось разбудить их, сказать: «Вот он — я. Я — здесь и я живой».

Нет, теперь это не правда. Нельзя их будить, пусть спят. Я вышел и прикрыл за собой дверь. Я прошел в спальню сестры. Моя милая, Ольга, спала беспокойно, сердце ее бешено колотилось, дыхание было частым, а веки подвижны.

— Опять ее кошмары мучают, — подумал я.

Склонившись над ее ухом, прошептал: «Все хорошо, сестра, я с тобой».

Ольга облегченно вздохнула и успокоилась. Я поспешил выйти, чтобы не разбудить ее, она такая впечатлительная, наслушается, бывало всяких россказней, а потом зовет меня и просит посидеть с ней. Все теперь осталось в прошлом и дом, теперь чужой. Меня здесь больше нет. Не знаю, будут ли обо мне говорить, но надеюсь, что будут вспоминать. Как жаль, что я не смог стать той надежной опорой для семьи, какой меня видели. Так горько. Спустившись вниз, я столкнулся со слугой — Яшкой. Он был пьян. Увидев меня, он протер глаза, думая, что я ему привиделся.

— Успокойся, Яков, не кричи, — спокойно сказал я. Но Яков мгновенно протрезвел, глаза его от ужаса полезли на лоб.

— Прочь, нечистый, убирайся в ад, — затараторил он. Я кинулся к нему и зажал рот рукой.

— Тихо, я не сделаю тебе ничего плохого, только не кричи! — прошептал я. В этот самый момент я почувствовал пульсирующую вену на его шее. Дикий голод проснулся во мне, сознание помутилось, вкус крови, лишал контроля. Когда я опомнился, сердце бедного слуги уже не билось, тело обмякло и с грохотом упало на пол. В доме все также спали, никто ничего не услышал. Я ненавидел себя, обещал, что не трону его, но не сдержал слово.

В голове эхом отзывался его голос: «Нечистый».

Я теперь чудовище, с подбородка капала кровь, на глаза навернулись слезы, стало тошно от самого себя, от своего облика. Я возненавидел свое существо и проклинал того, кто сделал это со мной.

— Надо отыскать этого монстра и убить! — решил я.

Я побежал в тот самый лес и бродил в нем, прислушивался, но ничего не слышал, кроме ночных птиц. Где же он? Сбежал в другую деревню? И тут я вспомнил про свою возлюбленную, а вдруг это чудовище доберется до нее? Я пробирался через лес с невероятной скоростью, и сам не заметил, как оказался перед домом своей невесты. Сторожевой пес, радовавшийся моему приходу раньше, теперь заскулил и спрятался в будку. Забравшись по стене, я заглянул в окно своей Лизаветы, она спала. Сердце мое наполнилось радостью, при одном лишь взгляде на нее и я машинально постучал в окно. Она открыла глаза и, увидев меня, пронзительно закричала. Весь дом всполошился, послышались голоса, зажглись свечи.