«Я думаю, я смог бы стать, таким, как ты… Я думаю, я смог бы жить в твоем теле, если бы была такая возможность… Я думаю, я смог бы занять твое место, жить твоей жизнью, твоей прекрасной, красочной жизнью…»
Добавить в моё избранное
6 мин, 5 сек 9013
Я готов на все ради этого… Я так тебе завидую«… Ты был лучше едва ли не с младенчества. Тебе всегда доставалось все самое лучшее. В детстве лучшие игрушки и конфеты, сейчас — лучшие друзья и лучшие девушки. Ты обладал тем, чего, к сожалению, не было у меня — обаянием, дружелюбием, общительностью. Вечно улыбающийся, проводящий все свободное время с друзьями, в институте отличник и староста группы. Таким ты был для большинства всех. Они видели в тебе доброго и общительного мальчика, этакого ангела во плоти. Ты был для многих примером. И мне тебя частенько ставили в пример. О, как это было унизительно! Вечные упреки со стороны родителей, начинающиеся со слов:» А вот твой брат«,» А вот твой брат сам поступил в институт«,» А вот у твоего брата много друзей«,» А вот твой брат не играет все время в компьютер«,» А вот твой брат учится на отлично«,» А вот у твоего брата есть девушка«… Эти упреки породили зависть и ненависть к тебе еще в детском возрасте. И всем своим маленьким сердечком я желал, чтобы тебя не стало.»
Когда мы учились в школе, вокруг тебя всегда вились толпы — друзья, одноклассники, даже просто случайные люди. Учителя тебя всегда любили и уважали, а ко мне относились презрительно, считая меня туповатым, чего, конечно же, нельзя было сказать о моем брате.
Ты нередко выходил за меня к доске, пытаясь помочь мне с исправлением оценок, ты же был таким заботливым братом… Спасибо одинаковой внешности, благодаря ей, подобное всегда оставалось безнаказанным.
После окончания школы мы подали документы в один университет. Близнецы ведь не должны разлучаться, верно? Ты, конечно же, поступил без проблем, а вот чтобы приняли меня, родителям пришлось заплатить. Отец тогда еще ворчал: «В семье не без урода».
А в институте ты, безусловно, был самым лучшим. Отличник, староста группы… Ты часто пропадал со своими институтскими друзьями… А у меня был лишь один друг — онлайн-игра. И я с головой уходил в мир этой игры, пропадал в мире нулей и единиц, лишь бы не видеть тебя в лучах славы.
Последней каплей стало то, что ты привел в дом девушку. Она была красива, безусловно. Светлые волосы мягкими волнами опускались на хрупкие плечи, добрые светло-голубые глаза, обрамленные длинными ресницами, пухлые губки… Она была первой, кто относился ко мне как к человеку. Без того презрения, что было у остальных. Она относилась ко мне как к тебе, только с другим характером. А от ее улыбки у меня на душе буквально расцветало… И тогда я стал завидовать тебе еще больше и, как в детстве, желать, чтобы тебя не стало. Как бы мне хотелось хоть на минутку очутиться в твоем теле… Однажды мы остались в доме одни. Я решил, что это будет лучшее время для мести. А нож для разделки мяса сыграл в этой истории не последнюю роль… — Кай, ты где? — позвал тебя я, сжимая в руке деревянную рукоять ножа.
— Ты меня звал, Рей? — ты вышел из своей комнаты, застегивая белоснежную рубашку. На тебе были темные брюки и упомянутая выше рубашка. Значит, собираешься куда-то… Думаю, на свидание… — Да. Мне нужно поговорить с тобой.
— Рей, давай не сейчас, мне некогда, меня ждет… — Подождет еще, — я приставил лезвие к твоему горлу.
— Что ты делаешь? Убери нож! Это не игрушка, а ты не ребенок, чтобы играть с ним.
— Я не уберу нож, пока ты не поговоришь со мной.
— Хорошо, Рей, я поговорю с тобой, — ты старался соблюдать спокойствие, но в твоих серых глазах с расширенными от страха зрачками, читался ужас.
Боишься, значит, меня, Кай… — Скажи мне, Кай, а почему все достается тебе? Родительская любовь — тебе, внимание — тебе, друзья — тебе, прекрасная девушка — тебе! — мой голос срывался на крик, а глаза увлажнились.
— А мне ничего! Я с детства был изгоем, закрытый лучами твоей славы!
— А кто тебе мешал стать похожим на меня? Кто тебе мешал хорошо учиться, завести друзей, познакомиться с девушкой? Я ни раз предлагал тебе свою помощь, но ты из-за своей чертовой игры не замечал никого и ничего!
— Ты… помогал… мне?
— Да ты ко мне никогда ближе, чем на метр не подходил! А теперь ты говоришь, что во всем виноват я?!
Это был удар ниже пояса. Я замахнулся ножом, а ты отшатнулся, сделал шаг назад и уперся спиной в стену.
— Ну, что, прощай, братик, — в последний раз разглядываю твое лицо. Как же мы похожи… Эти острые скулы, прямой нос, миндалевидный разрез глаз, аристократически бледная кожа. А знаешь, мы сделаем, как мы делали в школе. Только теперь Я буду играть вместо тебя роль.
Зажмурившись, я вонзил нож тебе в горло. И как только я перестал чувствовать рукоять в своей ладони, я разлепил веки. Твои большие глаза были распахнуты, с уголка губ по бледной коже стекала струйка крови. Лезвие было в районе гортани. Кровь стекала с горла, пачкая белоснежную рубашку. Ты упал на колени и прохрипел что-то. Не можешь говорить, голосовые связки повреждены… Боже, как это жалко!
Когда мы учились в школе, вокруг тебя всегда вились толпы — друзья, одноклассники, даже просто случайные люди. Учителя тебя всегда любили и уважали, а ко мне относились презрительно, считая меня туповатым, чего, конечно же, нельзя было сказать о моем брате.
Ты нередко выходил за меня к доске, пытаясь помочь мне с исправлением оценок, ты же был таким заботливым братом… Спасибо одинаковой внешности, благодаря ей, подобное всегда оставалось безнаказанным.
После окончания школы мы подали документы в один университет. Близнецы ведь не должны разлучаться, верно? Ты, конечно же, поступил без проблем, а вот чтобы приняли меня, родителям пришлось заплатить. Отец тогда еще ворчал: «В семье не без урода».
А в институте ты, безусловно, был самым лучшим. Отличник, староста группы… Ты часто пропадал со своими институтскими друзьями… А у меня был лишь один друг — онлайн-игра. И я с головой уходил в мир этой игры, пропадал в мире нулей и единиц, лишь бы не видеть тебя в лучах славы.
Последней каплей стало то, что ты привел в дом девушку. Она была красива, безусловно. Светлые волосы мягкими волнами опускались на хрупкие плечи, добрые светло-голубые глаза, обрамленные длинными ресницами, пухлые губки… Она была первой, кто относился ко мне как к человеку. Без того презрения, что было у остальных. Она относилась ко мне как к тебе, только с другим характером. А от ее улыбки у меня на душе буквально расцветало… И тогда я стал завидовать тебе еще больше и, как в детстве, желать, чтобы тебя не стало. Как бы мне хотелось хоть на минутку очутиться в твоем теле… Однажды мы остались в доме одни. Я решил, что это будет лучшее время для мести. А нож для разделки мяса сыграл в этой истории не последнюю роль… — Кай, ты где? — позвал тебя я, сжимая в руке деревянную рукоять ножа.
— Ты меня звал, Рей? — ты вышел из своей комнаты, застегивая белоснежную рубашку. На тебе были темные брюки и упомянутая выше рубашка. Значит, собираешься куда-то… Думаю, на свидание… — Да. Мне нужно поговорить с тобой.
— Рей, давай не сейчас, мне некогда, меня ждет… — Подождет еще, — я приставил лезвие к твоему горлу.
— Что ты делаешь? Убери нож! Это не игрушка, а ты не ребенок, чтобы играть с ним.
— Я не уберу нож, пока ты не поговоришь со мной.
— Хорошо, Рей, я поговорю с тобой, — ты старался соблюдать спокойствие, но в твоих серых глазах с расширенными от страха зрачками, читался ужас.
Боишься, значит, меня, Кай… — Скажи мне, Кай, а почему все достается тебе? Родительская любовь — тебе, внимание — тебе, друзья — тебе, прекрасная девушка — тебе! — мой голос срывался на крик, а глаза увлажнились.
— А мне ничего! Я с детства был изгоем, закрытый лучами твоей славы!
— А кто тебе мешал стать похожим на меня? Кто тебе мешал хорошо учиться, завести друзей, познакомиться с девушкой? Я ни раз предлагал тебе свою помощь, но ты из-за своей чертовой игры не замечал никого и ничего!
— Ты… помогал… мне?
— Да ты ко мне никогда ближе, чем на метр не подходил! А теперь ты говоришь, что во всем виноват я?!
Это был удар ниже пояса. Я замахнулся ножом, а ты отшатнулся, сделал шаг назад и уперся спиной в стену.
— Ну, что, прощай, братик, — в последний раз разглядываю твое лицо. Как же мы похожи… Эти острые скулы, прямой нос, миндалевидный разрез глаз, аристократически бледная кожа. А знаешь, мы сделаем, как мы делали в школе. Только теперь Я буду играть вместо тебя роль.
Зажмурившись, я вонзил нож тебе в горло. И как только я перестал чувствовать рукоять в своей ладони, я разлепил веки. Твои большие глаза были распахнуты, с уголка губ по бледной коже стекала струйка крови. Лезвие было в районе гортани. Кровь стекала с горла, пачкая белоснежную рубашку. Ты упал на колени и прохрипел что-то. Не можешь говорить, голосовые связки повреждены… Боже, как это жалко!
Страница 1 из 2
