Кошки — чудесные создания, они ходят тропинками, неведомыми людям. Впрочем, человек тоже может вступить на такой путь — если захочет и если достанет смелости.
Добавить в моё избранное
37 мин, 33 сек 2606
Владелец автомобиля — кем бы он ни был — словно бы устыдился, и стал заводить его реже. Пробуждаясь от ставшего уже привычным шума, я то и дело вскакивал и бежал наперегонки с Маркизом вниз, но ни разу мне не удалось застать неизвестного возмутителя спокойствия. Более того, творились странные вещи: стоило отвернуться или даже всего лишь отвлечься, и я обнаруживал себя в полной темноте, рядом с закрытым пыльным гаражом, хотя ещё секунду назад имел возможность любоваться на ярко освещённую машину и слушать урчание мотора.
Я никогда не был подвержен суевериям, но подобные необъяснимые происшествия смущали меня, и я начал подумывать о смене квартиры. Однако, когда я в шутку заговорил об этом с Маркизом и предложил последовать за мной, кот отреагировал столь бурно, что я был шокирован. Не вызывало никакого сомнения, что он прекрасно понял мои слова и по неизвестной причине отнёсся к подобным планам крайне отрицательно. Мне вспомнилось загаданное под Рождество желание, и с удивлением, смешанным с ужасом и трепетной радостью причастности к невероятному, я понял, что оно уже исполняется.
Разговор этот (если можно назвать разговором сцену, во время которой один говорит, а второй мяукает), состоялся в конце весны, а после мне было не до странностей дома, да и она словно поняли, что мне необходим покой, и пропали на время. Через очередных родственников Широ я смог купить по вполне приемлемой цене старенький «Рено», который, приведённый в приличный вид, позволил мне значительно расширить клиентуру. К концу лета я понял, что заслужил полноценный отпуск, и задумался о том, как проведу каникулы. Мне одновременно хотелось бежать прочь от непонятных чудес и претило покидать загадочный дом. К тому же, в пенатах обосновался брат с семьёй, и можно было даже не мечтать о тишине и покое в полном детей деревенском доме. Итак, после недолгих размышлений я решил остаться в столице.
Через пару дней я едва не пожалел о принятом решении. Меня разбудило мяуканье Маркиза: мой друг, обычно сдержанный, отчаянно скрёб дверь. Его тревога передалась мне, я вскочил с кровати и распахнул створку. Против ожидания, кот замер на пороге, вызвав невольно раздражённое:
— Ты для этого меня разбудил?!
Кот ответил строгим взглядом, и в тот же миг я ощутил в воздухе странный запах. Поначалу я решил, что забыл закрыть горелку на плите, бросился в комнату за ключами и лихорадочно открыл замок на кухонной двери — лишь затем, чтобы убедиться в полной необоснованности опасений. Остановившись растерянно на пороге, я услышал доносящиеся снизу тихие голоса и заунывную восточную музыку. Смешиваясь с неприятным запахом, они порождали крайне раздражающее сочетание, однако раздражение это обострило мою память, и потребовалось менее минуты, чтобы понять: внизу расположились курильщики опия.
Не мешкая, я спустился, едва не споткнувшись о бросившегося мне под ноги Маркиза, спешащего проделать намеченный путь раньше меня. К огромному моему удивлению, в полутьме крохотной лестничной площадки я различил две фигуры у открытой решётки. Подойдя ближе, я понял, что передо мной две женщины, или, скорее, ещё девушки. Та, что стояла справа, была одета более чем скромно: светлая блуза с зауженной талией и пышными рукавами, и тёмная юбка до пола. О подол настойчиво тёрся кот, которого я уже почти привык считать своим. Тёмные же волосы собраны в причёску, детали её ускользнули от меня в сумраке, однако я прекрасно разглядел встревоженное и удивлённое выражение милого лица незнакомки — и сам ощутил недоумение: она ничуть не походила на курильщицу опиума, однако запах окутывал меня теперь вязким, плотным, почти ощутимым саваном. На мгновение что-то в чертах её лица показалось знакомым, но я тут же уверился, что никогда раньше её не встречал.
В замешательстве я перевёл глаза на вторую девушку — та, в противоположность хозяйке Маркиза, выглядела как многие из моих парижских знакомых и сильно походила на Одиль: яркое платье с глубоким декольте, короткая стрижка, густо накрашенное лицо и вызывающий взгляд. И всё же, несмотря на очевидное различие, нечто в их чертах подсказывало, что передо мной сёстры.
За их спинами угадывались ещё несколько человек, сидящих, прислонившись спиной к дверце и колёсам автомобиля. Все они, очевидно, находились в наркотическом опьянении, поскольку никак не отреагировали на моё появление.
Старшая из сестёр одарила меня смущённым взглядом, и я вспомнил, что пришёл, как был, в пижаме. Однако я счёл, что обстановка не располагает к скрупулёзному соблюдению приличий, и строго произнёс:
— У вас есть три минуты, чтобы погасить кальяны и покинуть помещение, в противном случае я не поленюсь сообщить жандармам о происходящем здесь. Запах доходит даже до моей квартиры, и вы глубоко ошибаетесь, если считаете, что я намерен терпеть здесь притон.
По взгляду, который строго одетая девушка бросила на сестру, я понял, что она, вероятно, сама только что обнаружила хулиганку и пыталась воззвать к её совести и разуму — их голоса я и слышал сверху.
Я никогда не был подвержен суевериям, но подобные необъяснимые происшествия смущали меня, и я начал подумывать о смене квартиры. Однако, когда я в шутку заговорил об этом с Маркизом и предложил последовать за мной, кот отреагировал столь бурно, что я был шокирован. Не вызывало никакого сомнения, что он прекрасно понял мои слова и по неизвестной причине отнёсся к подобным планам крайне отрицательно. Мне вспомнилось загаданное под Рождество желание, и с удивлением, смешанным с ужасом и трепетной радостью причастности к невероятному, я понял, что оно уже исполняется.
Разговор этот (если можно назвать разговором сцену, во время которой один говорит, а второй мяукает), состоялся в конце весны, а после мне было не до странностей дома, да и она словно поняли, что мне необходим покой, и пропали на время. Через очередных родственников Широ я смог купить по вполне приемлемой цене старенький «Рено», который, приведённый в приличный вид, позволил мне значительно расширить клиентуру. К концу лета я понял, что заслужил полноценный отпуск, и задумался о том, как проведу каникулы. Мне одновременно хотелось бежать прочь от непонятных чудес и претило покидать загадочный дом. К тому же, в пенатах обосновался брат с семьёй, и можно было даже не мечтать о тишине и покое в полном детей деревенском доме. Итак, после недолгих размышлений я решил остаться в столице.
Через пару дней я едва не пожалел о принятом решении. Меня разбудило мяуканье Маркиза: мой друг, обычно сдержанный, отчаянно скрёб дверь. Его тревога передалась мне, я вскочил с кровати и распахнул створку. Против ожидания, кот замер на пороге, вызвав невольно раздражённое:
— Ты для этого меня разбудил?!
Кот ответил строгим взглядом, и в тот же миг я ощутил в воздухе странный запах. Поначалу я решил, что забыл закрыть горелку на плите, бросился в комнату за ключами и лихорадочно открыл замок на кухонной двери — лишь затем, чтобы убедиться в полной необоснованности опасений. Остановившись растерянно на пороге, я услышал доносящиеся снизу тихие голоса и заунывную восточную музыку. Смешиваясь с неприятным запахом, они порождали крайне раздражающее сочетание, однако раздражение это обострило мою память, и потребовалось менее минуты, чтобы понять: внизу расположились курильщики опия.
Не мешкая, я спустился, едва не споткнувшись о бросившегося мне под ноги Маркиза, спешащего проделать намеченный путь раньше меня. К огромному моему удивлению, в полутьме крохотной лестничной площадки я различил две фигуры у открытой решётки. Подойдя ближе, я понял, что передо мной две женщины, или, скорее, ещё девушки. Та, что стояла справа, была одета более чем скромно: светлая блуза с зауженной талией и пышными рукавами, и тёмная юбка до пола. О подол настойчиво тёрся кот, которого я уже почти привык считать своим. Тёмные же волосы собраны в причёску, детали её ускользнули от меня в сумраке, однако я прекрасно разглядел встревоженное и удивлённое выражение милого лица незнакомки — и сам ощутил недоумение: она ничуть не походила на курильщицу опиума, однако запах окутывал меня теперь вязким, плотным, почти ощутимым саваном. На мгновение что-то в чертах её лица показалось знакомым, но я тут же уверился, что никогда раньше её не встречал.
В замешательстве я перевёл глаза на вторую девушку — та, в противоположность хозяйке Маркиза, выглядела как многие из моих парижских знакомых и сильно походила на Одиль: яркое платье с глубоким декольте, короткая стрижка, густо накрашенное лицо и вызывающий взгляд. И всё же, несмотря на очевидное различие, нечто в их чертах подсказывало, что передо мной сёстры.
За их спинами угадывались ещё несколько человек, сидящих, прислонившись спиной к дверце и колёсам автомобиля. Все они, очевидно, находились в наркотическом опьянении, поскольку никак не отреагировали на моё появление.
Старшая из сестёр одарила меня смущённым взглядом, и я вспомнил, что пришёл, как был, в пижаме. Однако я счёл, что обстановка не располагает к скрупулёзному соблюдению приличий, и строго произнёс:
— У вас есть три минуты, чтобы погасить кальяны и покинуть помещение, в противном случае я не поленюсь сообщить жандармам о происходящем здесь. Запах доходит даже до моей квартиры, и вы глубоко ошибаетесь, если считаете, что я намерен терпеть здесь притон.
По взгляду, который строго одетая девушка бросила на сестру, я понял, что она, вероятно, сама только что обнаружила хулиганку и пыталась воззвать к её совести и разуму — их голоса я и слышал сверху.
Страница 7 из 11
