Тогда не было ни гнева, ни лютой ненависти ко всему, что не соответствует правилу. Был только страх… Страх смерти.
Добавить в моё избранное
23 мин, 26 сек 2235
Никто не хотел умирать, как бедный, так и богатый. Но боялись этого в основном те люди, которых муссоны жизни заметно обошли. Все хотят роскошной жизни — все без исключения. Но они, зная то, что известно мне, пожелали бы любой… просто жизни… В 200* году случилось, то, что для нас было бы окрещено ужасающей историей, для тех мест было леденящей душу истиной. Человек, имя, которого до сих пор являющееся неизвестностью, проник ночью в Дом потерянных детей имени Христа Спасителя и, орудуя лишь перочинным ножом, убил двадцать девять несчастных детей. Сироты, не успевшие спрятаться и мирно спящие в своих постельках, были зарезаны. Профессиональный хирургический подход к ним выделялся под слоем бордово-красной пелены вечного сна. Каждый из нареченных жертв перед смертью медленно, ощущая каждое прикосновение ножа, лишился голосовых связок, но сохранив хрустальное выражение смертного и всепоглощающего страха… Дети безмолвно рыдали, роняя кровавые слезы, воспевая надежду близкого покоя. Остекленевшие глаза были пустыми, словно смирившимися с Этой ношей. Напротив зло, светившееся в оживленных и страстных очах монстра, усомнившегося в праве этих детей на существование, не давало легкой участи, а по ниточке вырывало жизнь из них… из тех безвинных малюток.
Остальные спали спокойно, не зная, что совсем близко человек, ведомый лишь безумием и холодной радостью, слепо несет смерть всему на своем пути.
Бегите! Бегите все, кто хочет жить! Пусть сеянная вечным страхом, но это будет жизнь! Бегите! Хотя бы заметьте того человека! Но сонного крика Судьбы никто даже не заметил.
Того и добивался Он. После мучений тех бедняжек, ему наскучило это занятие, словно дешевая игрушка. «Настало время праздничного фейерверка!» — улыбнулся он собственной шутке. По неизвестной причине дым, появившийся одновременно во всех уголках детского дома, пробудил нескольких детей. И их испуганные голоса разнеслись по всему детскому дому, словно по огромной паутине, крича и плача молитвы вслед шагам, пророчащим Нить, ускользающую из их дрожащих рук… последнюю Нить Жизни.
Дети и немногочисленный персонал бежали к дверям, но — черт возьми — они закрыты. Сироты пытались расталкивать всех, рвясь к свободе. Зачем? Чтобы удостовериться, что никто не сможет вырваться? Пусть! Но так и есть! Все кончено, не нужно даже пытаться что-то предпринять. Но людям, бегущим от немого страха, было все равно до собственных ран, что уж говорить о раненых детях. Все кто мог, наступал на упавших, толкал всех мешающих своему пути, получая в ответ те же удары. Адреналин в крови не давал дышать, продлевая муки на минуты… Но и за эти минуты можно насладиться ледяным дыханием Смерти.
Спасения нет, но есть возможность. «Кабинет Вознесения», как его называли здесь. Но лишь сильнейшие сокрылись за железными дверями… лаборатории. Только здесь можно было спастись от всего. От нелюбимых уроков до Армагеддона. Обычно в фильмах ужасов такие моменты, сопровождаются злым смехом и исчезающими вдали кроваво-красными глазами… Но кто-то говорил о конце? Нет, все только начинается! После всего, что пережито будет здесь выжившие люди, наверное, легли бы в больницу для душевнобольных.
Но Этого убийцу не остановит ничто. Где хоть малейший шанс на то, что он позволит людям жить? Ему нужна каждая жизнь, каждая капля крови… Только возбужденные вздохи стихли, воздух наполнился новыми звуками. «Он» попытался выбить дверь, перешагивая через преимущественно окровавленные тела, когда понял, что за дверями кто-то есть. Но! Этот человек ушел. Он ушел! Он ушел? Просто взял и ушел! Для любого в Той комнате это была бы радость. Тела тлели, а души погибали в хаотичной пляске. Дни утеряны, а ночи потеряли свою страсть.
Лишь бесконечные мысли обо всем, что есть, а чего не было и никогда не произойдет пылали в сердцах. Капля за каплей жизни теряла свой смысл. Первая, белоснежная, холодная — Жизнь, согревалась и чернела под натиском второй капли — горячей и густой. Может быть этого и не было, может это лишь игра или иллюзия. Но все реально. Боль такова, как и сладость. Тень шествует за Светом, а Жизнь за Смертью. Они настоящие, как и эти капли, вылетают из вентиляции маленькими струйками вместе с темным, как Сама Ночь дымом.
Кому бы в голову пришло просто применить тот пыл для него… Для того самого человека. Хаос порабощает волю и тело. Но убивая десятки детей, сконцентрироваться на одном конкретном лице было невозможно… на лице Дьявола воплоти. Но, дети… Бедные дети! Едкий дым с неистовой скоростью пробирался сквозь щели полов и вентиляцию, не давая ни единственного шанса на спасение.
Пламя обуяло все здание. Только Кабинет Вознесения оставался непреклонным. Но ничто не вечно. И осталось совсем недолго. Лаборатория пронзилась омертвевшим ароматом истлевших тел. Сквозь одежды (как живых, так и мертвых) проступали алые пятна. Они стыли, приобретая ужасный запах. На западной стене, лишенной окон, остался отпечаток ладони.
Остальные спали спокойно, не зная, что совсем близко человек, ведомый лишь безумием и холодной радостью, слепо несет смерть всему на своем пути.
Бегите! Бегите все, кто хочет жить! Пусть сеянная вечным страхом, но это будет жизнь! Бегите! Хотя бы заметьте того человека! Но сонного крика Судьбы никто даже не заметил.
Того и добивался Он. После мучений тех бедняжек, ему наскучило это занятие, словно дешевая игрушка. «Настало время праздничного фейерверка!» — улыбнулся он собственной шутке. По неизвестной причине дым, появившийся одновременно во всех уголках детского дома, пробудил нескольких детей. И их испуганные голоса разнеслись по всему детскому дому, словно по огромной паутине, крича и плача молитвы вслед шагам, пророчащим Нить, ускользающую из их дрожащих рук… последнюю Нить Жизни.
Дети и немногочисленный персонал бежали к дверям, но — черт возьми — они закрыты. Сироты пытались расталкивать всех, рвясь к свободе. Зачем? Чтобы удостовериться, что никто не сможет вырваться? Пусть! Но так и есть! Все кончено, не нужно даже пытаться что-то предпринять. Но людям, бегущим от немого страха, было все равно до собственных ран, что уж говорить о раненых детях. Все кто мог, наступал на упавших, толкал всех мешающих своему пути, получая в ответ те же удары. Адреналин в крови не давал дышать, продлевая муки на минуты… Но и за эти минуты можно насладиться ледяным дыханием Смерти.
Спасения нет, но есть возможность. «Кабинет Вознесения», как его называли здесь. Но лишь сильнейшие сокрылись за железными дверями… лаборатории. Только здесь можно было спастись от всего. От нелюбимых уроков до Армагеддона. Обычно в фильмах ужасов такие моменты, сопровождаются злым смехом и исчезающими вдали кроваво-красными глазами… Но кто-то говорил о конце? Нет, все только начинается! После всего, что пережито будет здесь выжившие люди, наверное, легли бы в больницу для душевнобольных.
Но Этого убийцу не остановит ничто. Где хоть малейший шанс на то, что он позволит людям жить? Ему нужна каждая жизнь, каждая капля крови… Только возбужденные вздохи стихли, воздух наполнился новыми звуками. «Он» попытался выбить дверь, перешагивая через преимущественно окровавленные тела, когда понял, что за дверями кто-то есть. Но! Этот человек ушел. Он ушел! Он ушел? Просто взял и ушел! Для любого в Той комнате это была бы радость. Тела тлели, а души погибали в хаотичной пляске. Дни утеряны, а ночи потеряли свою страсть.
Лишь бесконечные мысли обо всем, что есть, а чего не было и никогда не произойдет пылали в сердцах. Капля за каплей жизни теряла свой смысл. Первая, белоснежная, холодная — Жизнь, согревалась и чернела под натиском второй капли — горячей и густой. Может быть этого и не было, может это лишь игра или иллюзия. Но все реально. Боль такова, как и сладость. Тень шествует за Светом, а Жизнь за Смертью. Они настоящие, как и эти капли, вылетают из вентиляции маленькими струйками вместе с темным, как Сама Ночь дымом.
Кому бы в голову пришло просто применить тот пыл для него… Для того самого человека. Хаос порабощает волю и тело. Но убивая десятки детей, сконцентрироваться на одном конкретном лице было невозможно… на лице Дьявола воплоти. Но, дети… Бедные дети! Едкий дым с неистовой скоростью пробирался сквозь щели полов и вентиляцию, не давая ни единственного шанса на спасение.
Пламя обуяло все здание. Только Кабинет Вознесения оставался непреклонным. Но ничто не вечно. И осталось совсем недолго. Лаборатория пронзилась омертвевшим ароматом истлевших тел. Сквозь одежды (как живых, так и мертвых) проступали алые пятна. Они стыли, приобретая ужасный запах. На западной стене, лишенной окон, остался отпечаток ладони.
Страница 1 из 7
