Тогда не было ни гнева, ни лютой ненависти ко всему, что не соответствует правилу. Был только страх… Страх смерти.
Добавить в моё избранное
23 мин, 26 сек 2240
Он опустился к ней и положил руку к талии, под ним было что-то твердое и холодное, мужчина вынул из ее кармана небольшой мобильник.
— Ах вот как? Негодница! — Засмеялся он.
— Чертовка! Обмануть меня решила?
Мужчина не унимался, его так легко провели, будто он был ребенком. Его сердце прожгла сильнейшая злость.
Вдруг он вскочил, его внимание привлекла лежащая недалеко от ее руки та самая лента, которой она подбирала свои волосы. Мужчина положил ее рядом с собой и вновь обратился к помощи перочинного ножа. Он, поднеся его к груди женщины, прорезал отверстие в коже. На его иссиня — черном пиджаке появились пятна крови. Они быстро высыхали превращаясь в густое месиво. Вдруг он опустил нож. На миг показалось, что он просто сядет и будет глазеть на труп, но он крепко сжал кулак и, что было мочи, ударил девушку в грудь, пробив ребра, ударил еще… и еще… целых ребер уже не осталось. Он снова провел ножом по телу, оголив сердце и вырвал его! В его руке было плотно сжато сердце когда-то живого человека. Его это больше не пугало. Изуродованный труп потерял всю красоту в глазах Вермонта и он поднялся, прихватил с собой ленту. Убийца обвязал ее вокруг органа. Потом спустился по лестнице на второй этаж.
Крики уже почти стихли, а сигнализация зависла и перестала работать из-за газа. Это его немного удивило и даже чуть-чуть расстроило, ему казалось, что под ее звуки он выглядит эффектнее.
Вермонт встал в центре главного зала второго этажа, вокруг не было слышно ни звука, вокруг него только сотни тел, не имеющих и не имевших души. Мужчина взял один из стульев и поставил его на хрупкий кофейный столик, к его удивлению он даже не пошатнулся. Мужчина немного помедлил, но затем быстро обвязал второй конец ленты вокруг люстры, которая тоже перестала гореть. Он, закончив работу, опустился на пол и поставил стул обратно. Он отошел лишь на один шаг, чтобы насладиться своей работой.
Вермонт усмехнулся, снова. Истекающее мертвой кровью сердце беспокойно вертелось на ленте, обрамленной предсмертным вздохом девушки.
Полиция уже собралась вокруг здания. За окнами послышались их требования, но только они поняли, что в заложниках никого нет, тут же ворвались в Лечебницу. Вермонт в ответ на то, лишь спокойно сел на пол, приняв позу лотоса.
Удар… Он еле оставался в сознании, пока его увозили в отделение и бесстрастно смотрел себе под ноги. Он ни капли не сожалел о содеянном. Это не его воля, так сказано свыше.
Его вводили в камеру, толкая руками и ногами. Под силой последнего толчка, он споткнулся о металлическую перегородку. Без суда и разбирательств его каждые сутки вводили в другую комнату, украшена она была почти так же, как и все остальные. Вермонта расспрашивали о деталях убийства, о том, кто был ему соучастником. Но он молча смотрел в пустоту и даже немного наслаждался попытками Воинов Справедливости причинить ему вред. Мужчину пытали в лучших традициях средневековых фильмов. Вскоре на его теле не осталось мест, которые не были обожжены или порезаны. Но он этого не чувствовал, он сделал то, что должен был сделать и теперь его путь окончен.
Казнь будет для него наградой… — Ты, отвечай! — Спросили Охранники Порядка, нанося Вермонту новые удары.
— Что тебе было нужно от людей? — В ответ Вермонт лишь молчал.
— Что тебе нужно было от детей?
— Помощь.
— Тихим, невинным голосом отвечал он, наслаждаясь воспоминаниями о той сладкой истоме чужих мук.
— Кому?
— Всем.
— Точнее? Вас принудили к этому?
— Нет!
— Тогда кому хотел помочь?
— Обществу… Такие как они недостойны называться людьми… Все просто по-моему.
Больше слов не потребовалось… Большего никто бы и не услышал.
На следующий же день его приговорили к казни на электрическом стуле. А вечером того же дня приговор был приведен в исполнение. Вермонта вели в кандалах, в его сопровождении было не меньше десяти человек, на низкий, металлический стул его усадила женщина. Она была молода и смотрела на Вермонта с презрением. Он решил заговорить с ней:
— И за что меня так… пытают? — с недоумением поговорил мужчина.
Молодая леди пропустила его слова мимо ушей, заковывая его покрепче.
— Ты не знаешь? — Снова спросил ее Вермонт, в его глазах словно светилось маленькое солнышко, как в глазах ребенка, которые съел все конфеты или раскрасил стены красками.
Терпение женщины закончилось, только все пряжки были застегнуты, она выпрямилась, взглянув ему в глаза и, замахнувшись, ударила его по лицу с оглушительным щелчком. Убийца будто ничего не почувствовал, но на щеке его остался красный след. Он медленно поворачивал голову, шепча:
— Да, маленькая моя, ты не знаешь.
Лицо девушки исказилось гневом, но больше она ничего не сделала. Она удалилась из клетки приговоренного, запустив Убийственную Машину.
— Ах вот как? Негодница! — Засмеялся он.
— Чертовка! Обмануть меня решила?
Мужчина не унимался, его так легко провели, будто он был ребенком. Его сердце прожгла сильнейшая злость.
Вдруг он вскочил, его внимание привлекла лежащая недалеко от ее руки та самая лента, которой она подбирала свои волосы. Мужчина положил ее рядом с собой и вновь обратился к помощи перочинного ножа. Он, поднеся его к груди женщины, прорезал отверстие в коже. На его иссиня — черном пиджаке появились пятна крови. Они быстро высыхали превращаясь в густое месиво. Вдруг он опустил нож. На миг показалось, что он просто сядет и будет глазеть на труп, но он крепко сжал кулак и, что было мочи, ударил девушку в грудь, пробив ребра, ударил еще… и еще… целых ребер уже не осталось. Он снова провел ножом по телу, оголив сердце и вырвал его! В его руке было плотно сжато сердце когда-то живого человека. Его это больше не пугало. Изуродованный труп потерял всю красоту в глазах Вермонта и он поднялся, прихватил с собой ленту. Убийца обвязал ее вокруг органа. Потом спустился по лестнице на второй этаж.
Крики уже почти стихли, а сигнализация зависла и перестала работать из-за газа. Это его немного удивило и даже чуть-чуть расстроило, ему казалось, что под ее звуки он выглядит эффектнее.
Вермонт встал в центре главного зала второго этажа, вокруг не было слышно ни звука, вокруг него только сотни тел, не имеющих и не имевших души. Мужчина взял один из стульев и поставил его на хрупкий кофейный столик, к его удивлению он даже не пошатнулся. Мужчина немного помедлил, но затем быстро обвязал второй конец ленты вокруг люстры, которая тоже перестала гореть. Он, закончив работу, опустился на пол и поставил стул обратно. Он отошел лишь на один шаг, чтобы насладиться своей работой.
Вермонт усмехнулся, снова. Истекающее мертвой кровью сердце беспокойно вертелось на ленте, обрамленной предсмертным вздохом девушки.
Полиция уже собралась вокруг здания. За окнами послышались их требования, но только они поняли, что в заложниках никого нет, тут же ворвались в Лечебницу. Вермонт в ответ на то, лишь спокойно сел на пол, приняв позу лотоса.
Удар… Он еле оставался в сознании, пока его увозили в отделение и бесстрастно смотрел себе под ноги. Он ни капли не сожалел о содеянном. Это не его воля, так сказано свыше.
Его вводили в камеру, толкая руками и ногами. Под силой последнего толчка, он споткнулся о металлическую перегородку. Без суда и разбирательств его каждые сутки вводили в другую комнату, украшена она была почти так же, как и все остальные. Вермонта расспрашивали о деталях убийства, о том, кто был ему соучастником. Но он молча смотрел в пустоту и даже немного наслаждался попытками Воинов Справедливости причинить ему вред. Мужчину пытали в лучших традициях средневековых фильмов. Вскоре на его теле не осталось мест, которые не были обожжены или порезаны. Но он этого не чувствовал, он сделал то, что должен был сделать и теперь его путь окончен.
Казнь будет для него наградой… — Ты, отвечай! — Спросили Охранники Порядка, нанося Вермонту новые удары.
— Что тебе было нужно от людей? — В ответ Вермонт лишь молчал.
— Что тебе нужно было от детей?
— Помощь.
— Тихим, невинным голосом отвечал он, наслаждаясь воспоминаниями о той сладкой истоме чужих мук.
— Кому?
— Всем.
— Точнее? Вас принудили к этому?
— Нет!
— Тогда кому хотел помочь?
— Обществу… Такие как они недостойны называться людьми… Все просто по-моему.
Больше слов не потребовалось… Большего никто бы и не услышал.
На следующий же день его приговорили к казни на электрическом стуле. А вечером того же дня приговор был приведен в исполнение. Вермонта вели в кандалах, в его сопровождении было не меньше десяти человек, на низкий, металлический стул его усадила женщина. Она была молода и смотрела на Вермонта с презрением. Он решил заговорить с ней:
— И за что меня так… пытают? — с недоумением поговорил мужчина.
Молодая леди пропустила его слова мимо ушей, заковывая его покрепче.
— Ты не знаешь? — Снова спросил ее Вермонт, в его глазах словно светилось маленькое солнышко, как в глазах ребенка, которые съел все конфеты или раскрасил стены красками.
Терпение женщины закончилось, только все пряжки были застегнуты, она выпрямилась, взглянув ему в глаза и, замахнувшись, ударила его по лицу с оглушительным щелчком. Убийца будто ничего не почувствовал, но на щеке его остался красный след. Он медленно поворачивал голову, шепча:
— Да, маленькая моя, ты не знаешь.
Лицо девушки исказилось гневом, но больше она ничего не сделала. Она удалилась из клетки приговоренного, запустив Убийственную Машину.
Страница 6 из 7
