Сёстры мчались по прогону — вниз, к озеру. Рябило солнце за высоким плетнём, росные, ещё не скошенные травы стегали голые коленки, но бег по влажным камням создавал ощущение полёта, и про всё остальное можно было забыть. Быстрее, ещё быстрее! Весной здесь бурлил ручей из талых вод, вымывал глину, оставляя бугристое жёсткое ложе. Оступаться не стоило, но страх пьянил так же, как свистящий в ушах ветер.
Добавить в моё избранное
152 мин, 5 сек 6209
Глава 1
Вот и окоп, заросший и осевший за прошедшие со времён войны двадцать лет, но отлично служивший трамплином для последнего взлёта, а дальше пологий берег, заросший мятликом, весь в жёлтых звёздочках лютика и гусиных лапок.
Анна закричала от восторга, взлетая с бровки. Как хорошо! Лето, прекрасная погода и впереди весь день, за который так много можно сделать. Вероника как всегда немного отстала. Вдумчивая, осторожная, она обычно держалась позади, хотя была куда ловчее сестры. Так у них сложилось. Двойняшки, настолько друг на друга непохожие, что их и за родню никто не принимал, они отлично приспособились быть напарниками.
Там где требовались сила, решительность, напор — вперёд выходила крепышка Анна, зато хрупкая изящная Вероника лучше умела договариваться с другими ребятами или придумывать всякие каверзы. Они и на лицо получились разные, и мастью. Анна пошла в белокурого отца, а Веронике досталась смуглая красота матери. Зато имя у них было общее. Папа, страстный поклонник Герберта Уэллса, назвал родившихся в один день дочек в честь героини романа.
Тихая с утра в серой дымке испарений вода была ещё слишком холодна для купания, но сёстры притащили с собой тазики и свои испачканные платья, трусики, носочки. Расположившись на мостках, они принялись стирать, передавая друг другу кусок хозяйственного мыла.
Солнце пригревало, жарило, несмотря на ранний час. Расстелив на траве вещи для просушки, сёстры начали решать важный вопрос. Конечно, поплескаться на мелководье можно было прямо у мостков или на рёлке, песчаной отмели за тростниками, или добежать до Кошачьего Города, где бьют ключи и получается строить запруды, но так поступали изо дня в день, а ведь хотелось приключений. На том берегу тоже были пляжи.
Достать спрятанные в бане вёсла и отомкнуть замок на лодочной цепи было делом нескольких минут. Вероника села на корму, Анна на среднюю банку — она всегда гребла. Запели уключины, лодка рывками пошла вперёд. Руля не было, но Вероника подсказывала, если сестра сбивалась с курса.
На людный уже в это время дня пляж у Новоселья девочки не поплыли, хотя там был самый лучший песок — совсем без камней. Любимое место у них было «Под ивой». Огромное дерево уже наполовину лежало в воде, а в дупле сёстры могли поместиться вдвоём, что и делали иногда, грустя и радуясь, что с каждым годом всё меньше остаётся свободного места.
Здесь под крутым почти обрывистым берегом на фарватере часто сиживали рыбаки, но сегодня никого не было, и девочки вволю накупались. В уединении и трусики решили не надевать, так что они остались сухими.
Грозовую тучу потому и не заметили, что высокий обрыв закрывал почти половину неба, а именно оттуда она и наползла, густая сине-серая, рокочущая.
— Спрячемся в дупле, — предложила Анна.
— Дождя может и не будет.
— А если будет? — возразила рассудительная Вероника.
— У нас там бельё, наверное, высохло, а его опять намочит.
Гроза, поначалу такая тихая, сверкала молниями и грохотала громом, но солнце всё ещё светило, хотя косо и неприветливо, как взгляд из-под нависающей чёлки.
— Успеем!
Папа говорил, что ширина озера почти точно километр, он служил в армии и умел замерять расстояния шагами. Близко. Анна налегала на вёсла, и поначалу казалось, что туча отстаёт, но в считанные минуты тьма накрыла солнце и сначала неуверенно, а потом всё резче и злее пошёл дождь. Он хлестал так, что пузырями пошла вода, Анна сразу перестала видеть уходящий берег, а Вероника тот, к которому следовало плыть. Она тревожно вглядывалась вперёд, щуря заливаемые водой глаза. Даже привстала, держась за борта.
— Сиди! — прикрикнула Анна.
— Не хватает ещё вывалиться.
Она от души жалела сестру. То есть её и саму заливал дождь, а ветер вбивал капли туда, куда они сами не могли попасть сверху, но на вёслах она всё же грелась работой, а сестра замерзала, худенькое лицо побелело и выглядело несчастным. Тем не менее, Вероника улыбнулась, показывая, что с ней всё в порядке. Поменяться бы местами, но в такую бурю слишком рискованно вставать и ходить по лодке, да и вообще следовало спешить и добраться хоть до какого-то берега, потому что гроза это не только ветер и дождь, это ещё и молнии, которые на воде особенно опасны.
Сверкало едва не непрерывно, а грохотало так, что хотелось пригнуться, сунувшись лицом в разогретые ладонями черенки вёсел. Анна знала, конечно, что гром ни чем не грозит, погибель идёт, когда полыхает беззвучный свет, но понимала эту истину умом, а не печёнками. Страх накатывал, когда хотел, кусал мурашками кожу.
— Берег! — воскликнула Вероника.
— Греби, я его вижу!
Анна налегла, забыв усталость и хлещущие струи. Если их убьёт, домой лучше не возвращаться. Мысли о том, как скрыть от старших этот заплыв, уже начали ворочаться в голове, ведь утаить истину было жизненно необходимо: узнают — и в дальнейшем не разрешат брать лодку, а куда без неё?
Вот и окоп, заросший и осевший за прошедшие со времён войны двадцать лет, но отлично служивший трамплином для последнего взлёта, а дальше пологий берег, заросший мятликом, весь в жёлтых звёздочках лютика и гусиных лапок.
Анна закричала от восторга, взлетая с бровки. Как хорошо! Лето, прекрасная погода и впереди весь день, за который так много можно сделать. Вероника как всегда немного отстала. Вдумчивая, осторожная, она обычно держалась позади, хотя была куда ловчее сестры. Так у них сложилось. Двойняшки, настолько друг на друга непохожие, что их и за родню никто не принимал, они отлично приспособились быть напарниками.
Там где требовались сила, решительность, напор — вперёд выходила крепышка Анна, зато хрупкая изящная Вероника лучше умела договариваться с другими ребятами или придумывать всякие каверзы. Они и на лицо получились разные, и мастью. Анна пошла в белокурого отца, а Веронике досталась смуглая красота матери. Зато имя у них было общее. Папа, страстный поклонник Герберта Уэллса, назвал родившихся в один день дочек в честь героини романа.
Тихая с утра в серой дымке испарений вода была ещё слишком холодна для купания, но сёстры притащили с собой тазики и свои испачканные платья, трусики, носочки. Расположившись на мостках, они принялись стирать, передавая друг другу кусок хозяйственного мыла.
Солнце пригревало, жарило, несмотря на ранний час. Расстелив на траве вещи для просушки, сёстры начали решать важный вопрос. Конечно, поплескаться на мелководье можно было прямо у мостков или на рёлке, песчаной отмели за тростниками, или добежать до Кошачьего Города, где бьют ключи и получается строить запруды, но так поступали изо дня в день, а ведь хотелось приключений. На том берегу тоже были пляжи.
Достать спрятанные в бане вёсла и отомкнуть замок на лодочной цепи было делом нескольких минут. Вероника села на корму, Анна на среднюю банку — она всегда гребла. Запели уключины, лодка рывками пошла вперёд. Руля не было, но Вероника подсказывала, если сестра сбивалась с курса.
На людный уже в это время дня пляж у Новоселья девочки не поплыли, хотя там был самый лучший песок — совсем без камней. Любимое место у них было «Под ивой». Огромное дерево уже наполовину лежало в воде, а в дупле сёстры могли поместиться вдвоём, что и делали иногда, грустя и радуясь, что с каждым годом всё меньше остаётся свободного места.
Здесь под крутым почти обрывистым берегом на фарватере часто сиживали рыбаки, но сегодня никого не было, и девочки вволю накупались. В уединении и трусики решили не надевать, так что они остались сухими.
Грозовую тучу потому и не заметили, что высокий обрыв закрывал почти половину неба, а именно оттуда она и наползла, густая сине-серая, рокочущая.
— Спрячемся в дупле, — предложила Анна.
— Дождя может и не будет.
— А если будет? — возразила рассудительная Вероника.
— У нас там бельё, наверное, высохло, а его опять намочит.
Гроза, поначалу такая тихая, сверкала молниями и грохотала громом, но солнце всё ещё светило, хотя косо и неприветливо, как взгляд из-под нависающей чёлки.
— Успеем!
Папа говорил, что ширина озера почти точно километр, он служил в армии и умел замерять расстояния шагами. Близко. Анна налегала на вёсла, и поначалу казалось, что туча отстаёт, но в считанные минуты тьма накрыла солнце и сначала неуверенно, а потом всё резче и злее пошёл дождь. Он хлестал так, что пузырями пошла вода, Анна сразу перестала видеть уходящий берег, а Вероника тот, к которому следовало плыть. Она тревожно вглядывалась вперёд, щуря заливаемые водой глаза. Даже привстала, держась за борта.
— Сиди! — прикрикнула Анна.
— Не хватает ещё вывалиться.
Она от души жалела сестру. То есть её и саму заливал дождь, а ветер вбивал капли туда, куда они сами не могли попасть сверху, но на вёслах она всё же грелась работой, а сестра замерзала, худенькое лицо побелело и выглядело несчастным. Тем не менее, Вероника улыбнулась, показывая, что с ней всё в порядке. Поменяться бы местами, но в такую бурю слишком рискованно вставать и ходить по лодке, да и вообще следовало спешить и добраться хоть до какого-то берега, потому что гроза это не только ветер и дождь, это ещё и молнии, которые на воде особенно опасны.
Сверкало едва не непрерывно, а грохотало так, что хотелось пригнуться, сунувшись лицом в разогретые ладонями черенки вёсел. Анна знала, конечно, что гром ни чем не грозит, погибель идёт, когда полыхает беззвучный свет, но понимала эту истину умом, а не печёнками. Страх накатывал, когда хотел, кусал мурашками кожу.
— Берег! — воскликнула Вероника.
— Греби, я его вижу!
Анна налегла, забыв усталость и хлещущие струи. Если их убьёт, домой лучше не возвращаться. Мысли о том, как скрыть от старших этот заплыв, уже начали ворочаться в голове, ведь утаить истину было жизненно необходимо: узнают — и в дальнейшем не разрешат брать лодку, а куда без неё?
Страница 1 из 42
