Сёстры мчались по прогону — вниз, к озеру. Рябило солнце за высоким плетнём, росные, ещё не скошенные травы стегали голые коленки, но бег по влажным камням создавал ощущение полёта, и про всё остальное можно было забыть. Быстрее, ещё быстрее! Весной здесь бурлил ручей из талых вод, вымывал глину, оставляя бугристое жёсткое ложе. Оступаться не стоило, но страх пьянил так же, как свистящий в ушах ветер.
Добавить в моё избранное
152 мин, 5 сек 6274
Вроде и на виду, а не заподозришь, как бы и низко, а разлив редко достаёт до входя в нору.
— Наверное, это и правда подземный ход, может так и задумано, а может, разрушился и потому вышел на поверхность, но я, когда наклонялась, видела хоть маленький кусочек, но такой же кладки, как и в гумне на острове.
— А ведь мы столько раз тут бегали и не замечали ничего. Как он-то нашёл?
— Не знаю, и спрашивать не хочу. Может быть, он жил здесь ещё когда ход был цел и им пользовались, может, упыри просто чуют такие вещи: поневоле научишься угадывать лазейки, если надо спрятаться от солнца.
Снова оглянулись, хотя отошли уже достаточно далеко. Белела церковь на взгорке, зеленели вокруг клёны и кусты сирени. Солнце щедро освещало речной берег, и утром оно будет здесь раным-рано, потому что подземный ход вылезал на тёплый юго-восточный склон.
— Надо всё сделать быстро, иначе мы просто уже не решимся, — сказал Вероника.
Анна кивнула.
Представления о том, чего боится и не боится вампир по-прежнему оставалось смутным, потому решили полагаться только на самые надёжные сведения. Чеснок, как средство борьбы, отвергли сразу — запах сильный, мог заранее вызвать подозрения, а вот осины запасли. То есть с этим проблем не возникло, потому что за печкой лежала целая гора растопки из осиновых поленьев. Анна набрала крепких щепок и заточила ножом. Вероника, пока она старалась, улучила момент и наведалась в семейный буфет.
Серебра и всего-то было несколько чайных ложек, но пренебрегать не следовало ничем. С этой же целью вытащили из комода жестянку из-под монпансье, в которой хранился десяток серебряных полтинников с молотобойцем. Анна посмотрела на монеты с сомнением:
— Точно ли помогут? Они ведь советские.
— Папа говорил, что серебро.
— Ладно, карман не оттянут.
Решили взять — для дела ведь, не для баловства. Щепки, ложки — всё это было пустяком, главное дело — ухитриться накинуть на вампира сеть. Ночью он неведомо где шастает, появляется и исчезает как тень — не найдёшь. Днём в подземный ход не полезешь: хорошо, если тут короткий кусок в несколько метров, а что если тянется до самой церкви? Да и что они будут делать в этом тесном пространстве с вампиром, который может и не спит совсем, а просто так лежит, отдыхает, от солнца прячется. Задавит как котят, и сеть не спасёт.
— Если только подкараулить его прямо возле укрытия на рассвете, когда хорониться пойдёт.
— Учует, — усомнилась Анна.
— Лабазником натрёмся, он сильно пахнет и там везде растёт. Да и с чего ему нас бояться? Мы же мелюзга, а если захочет прибить, то тем более подойдёт вплотную, что нам на руку.
От таких слов по коже пошли мурашки, вновь напала мучительная неуверенность, словно идти предстояло по припаю, тонкому гибкому прибрежному льду, когда каждый шаг может завершиться вафельным треском поддавшегося льда. Внизу поджидают холодные хищные воды, но ведь ходили и не раз. Можно и бояться и делать.
Анна вспомнила про волос, он так и цеплялся к букету, который поставили у себя в комнате. Хотя стоп, если вампир сгорает на солнце, почему уцелела эта крохотная его частица? Неужели ошиблись и всё зря? Сестра упрямо покачала головой:
— Сейчас проверим!
Она осторожно, словно сама могла обжечься, взяла волос листиком лабазника и осторожно положила на серебряную ложку. Ничего не случилось. Анна разочарованно вздохнула, но Вероника не сдалась. Столкнула всё вместе на тетрадку и вынесла на балкон. Едва солнечные лучи коснулись чёрного завитка, как он скорчился, и секунду спустя на ложке и тетрадке лежал только невесомый пепел. Едва заметный. Одна из сестёр нечаянно вздохнула и он развеялся, не оставив следа.
Анна в который ощутила холод по всему телу, чувствовала, как дрожит рядом сестра. Они увидели невероятное диво, и всякая отговорка про выдумки и сказки больше не могла заслонить правды. Всё как на картинке: серебро и солнце. Вместе. Если и оставались сомнения в том, что Григорий вампир, теперь рассеялись как это прах. Без следа.
Довольно долго сидели на балконе, просто согреваясь в солнечных лучах, как будто могли запасти этот защищающий свет и унести с собой.
— Скорее бы всё закончилось, — сказал Вероника, и Анна поняла, что такая спокойная на вид сестра тоже невыносимо измучилась за эти дни.
— Иначе я просто не выдержу.
Анна почувствовала прилив сил.
— Надо будет уйти пораньше, с вечера, я приготовлю остальное, что понадобится.
— А ночь где проведём? На кладбище?
— На повороте старая весовая, можно там укрыться.
Больше не разговаривали. Всё уже было решено и сказано. Остаток дня сёстры старательно вертелись на глазах взрослых. Казалось странным, что никто не замечает, как натянуто они говорят и неестественно смеются, ну да кто же обращает внимание на причуды детей?
— Наверное, это и правда подземный ход, может так и задумано, а может, разрушился и потому вышел на поверхность, но я, когда наклонялась, видела хоть маленький кусочек, но такой же кладки, как и в гумне на острове.
— А ведь мы столько раз тут бегали и не замечали ничего. Как он-то нашёл?
— Не знаю, и спрашивать не хочу. Может быть, он жил здесь ещё когда ход был цел и им пользовались, может, упыри просто чуют такие вещи: поневоле научишься угадывать лазейки, если надо спрятаться от солнца.
Снова оглянулись, хотя отошли уже достаточно далеко. Белела церковь на взгорке, зеленели вокруг клёны и кусты сирени. Солнце щедро освещало речной берег, и утром оно будет здесь раным-рано, потому что подземный ход вылезал на тёплый юго-восточный склон.
— Надо всё сделать быстро, иначе мы просто уже не решимся, — сказал Вероника.
Анна кивнула.
Представления о том, чего боится и не боится вампир по-прежнему оставалось смутным, потому решили полагаться только на самые надёжные сведения. Чеснок, как средство борьбы, отвергли сразу — запах сильный, мог заранее вызвать подозрения, а вот осины запасли. То есть с этим проблем не возникло, потому что за печкой лежала целая гора растопки из осиновых поленьев. Анна набрала крепких щепок и заточила ножом. Вероника, пока она старалась, улучила момент и наведалась в семейный буфет.
Серебра и всего-то было несколько чайных ложек, но пренебрегать не следовало ничем. С этой же целью вытащили из комода жестянку из-под монпансье, в которой хранился десяток серебряных полтинников с молотобойцем. Анна посмотрела на монеты с сомнением:
— Точно ли помогут? Они ведь советские.
— Папа говорил, что серебро.
— Ладно, карман не оттянут.
Решили взять — для дела ведь, не для баловства. Щепки, ложки — всё это было пустяком, главное дело — ухитриться накинуть на вампира сеть. Ночью он неведомо где шастает, появляется и исчезает как тень — не найдёшь. Днём в подземный ход не полезешь: хорошо, если тут короткий кусок в несколько метров, а что если тянется до самой церкви? Да и что они будут делать в этом тесном пространстве с вампиром, который может и не спит совсем, а просто так лежит, отдыхает, от солнца прячется. Задавит как котят, и сеть не спасёт.
— Если только подкараулить его прямо возле укрытия на рассвете, когда хорониться пойдёт.
— Учует, — усомнилась Анна.
— Лабазником натрёмся, он сильно пахнет и там везде растёт. Да и с чего ему нас бояться? Мы же мелюзга, а если захочет прибить, то тем более подойдёт вплотную, что нам на руку.
От таких слов по коже пошли мурашки, вновь напала мучительная неуверенность, словно идти предстояло по припаю, тонкому гибкому прибрежному льду, когда каждый шаг может завершиться вафельным треском поддавшегося льда. Внизу поджидают холодные хищные воды, но ведь ходили и не раз. Можно и бояться и делать.
Анна вспомнила про волос, он так и цеплялся к букету, который поставили у себя в комнате. Хотя стоп, если вампир сгорает на солнце, почему уцелела эта крохотная его частица? Неужели ошиблись и всё зря? Сестра упрямо покачала головой:
— Сейчас проверим!
Она осторожно, словно сама могла обжечься, взяла волос листиком лабазника и осторожно положила на серебряную ложку. Ничего не случилось. Анна разочарованно вздохнула, но Вероника не сдалась. Столкнула всё вместе на тетрадку и вынесла на балкон. Едва солнечные лучи коснулись чёрного завитка, как он скорчился, и секунду спустя на ложке и тетрадке лежал только невесомый пепел. Едва заметный. Одна из сестёр нечаянно вздохнула и он развеялся, не оставив следа.
Анна в который ощутила холод по всему телу, чувствовала, как дрожит рядом сестра. Они увидели невероятное диво, и всякая отговорка про выдумки и сказки больше не могла заслонить правды. Всё как на картинке: серебро и солнце. Вместе. Если и оставались сомнения в том, что Григорий вампир, теперь рассеялись как это прах. Без следа.
Довольно долго сидели на балконе, просто согреваясь в солнечных лучах, как будто могли запасти этот защищающий свет и унести с собой.
— Скорее бы всё закончилось, — сказал Вероника, и Анна поняла, что такая спокойная на вид сестра тоже невыносимо измучилась за эти дни.
— Иначе я просто не выдержу.
Анна почувствовала прилив сил.
— Надо будет уйти пораньше, с вечера, я приготовлю остальное, что понадобится.
— А ночь где проведём? На кладбище?
— На повороте старая весовая, можно там укрыться.
Больше не разговаривали. Всё уже было решено и сказано. Остаток дня сёстры старательно вертелись на глазах взрослых. Казалось странным, что никто не замечает, как натянуто они говорят и неестественно смеются, ну да кто же обращает внимание на причуды детей?
Страница 40 из 42
