Сёстры мчались по прогону — вниз, к озеру. Рябило солнце за высоким плетнём, росные, ещё не скошенные травы стегали голые коленки, но бег по влажным камням создавал ощущение полёта, и про всё остальное можно было забыть. Быстрее, ещё быстрее! Весной здесь бурлил ручей из талых вод, вымывал глину, оставляя бугристое жёсткое ложе. Оступаться не стоило, но страх пьянил так же, как свистящий в ушах ветер.
Добавить в моё избранное
152 мин, 5 сек 6276
Разумный разговор напугал ещё больше, чем безумный крик, Анна ответить не смогла, Вероника, как всегда, оказалась сообразительнее и сильнее:
— Только что грозился. И ты убил дядю Лёшу.
— Да я пошутил и Лёшу вашего не убивал, он сам утонул, я только выпил немного крови, я беру совсем мало, освободите, милые девочки, и я сразу уйду из этих мест. Я не такой плохой, как вы думаете.
Это жалобный голос, моливший о спасении, лишал последних сил. Так страшно Анне не было никогда в жизни, она вцепилась в сестру, боялась, что сама послушается Григория, или дрогнет Вероника. Она обе цеплялись друг за друга, словно остались одни во всём мире, а голос звучал, мурлыкал, усыплял, и казалось немыслимым то что они натворили и хотелось только одного — всё исправить. Анна пыталась зажать ладонями уши, но даже рук поднять не смогла, пискнула ещё отчаяннее, чем вампир, и тут заговорила Вероника:
— Нет. Ты злой и сильнее нас. Мы маленькие девочки и слишком слабы, чтобы позволить себе быть милосердными!
Эти взрослые, почти книжные слова так поразили Анну, что она почти перестала дрожать.
— Поднимемся выше, — взмолилась она, — уже светло, и оттуда будет видно.
Схватив сестру за руку, потащила за собой. Они поднялись по склону, оскальзываясь на мокрой траве — роса к утру выпала обильная. Вампир кричал, плакал, молил, но Анна уже не прислушивалась, она с невероятным терпением, которого никогда в себе не подозревала, ждала — смотрела на восток, где уже розовела заря, победно растекалась по небу, отвоёвывая мир для сияния дня.
— Мы справимся, мы справимся, — бормотала Вероника.
Её опять начало трясти, и Анна крепко обняла сестру, чувствуя, что сейчас её время быть сильной. По очереди они смогут, ослабеет одна, выдержит другая. Они двойняшки, близнецы, они вместе. Так и сидели, держась друг за друга, а потом первый алый солнечный луч плеснул в глаза. Пришёл благодетельный свет, разом согрел тело и душу, дал надежду на то, что кошмар обязательно прекратиться.
Вампир закричал так, что сёстры едва не сломались. Зажмурились, прижимаясь друг к другу. Сердца колотились так громко, что заглушали почти всё, даже эти крики. Анна не сразу поняла, когда перестала их слышать. Она открыла глаза. Солнце взошло. Блестела трава. Сверкала радугой каждая росинка. Мир был прекрасен. Пришлось собрать всё мужество, чтобы посмотреть вниз, потом осторожно спуститься.
На земле у камней лежала, поблёскивая крючками, сеть. С ней ничего абсолютно не сделалось, тусклый серый порошок просыпался на землю, не оставив на нитях следа. Анна не сразу поверила, что это всё. Вампира больше нет.
Как во сне сёстры подкрались, подняли снасть и понесли к реке, окунули в воду, а потом свернули, как придётся, чтобы распутать потом, и побежали прочь. К своей лодке, теплому утру, простым и понятным вещам. Они вспотели в тёплой одежде, запыхались и, добежав до знакомого пляжа, не сговариваясь, полезли в холодную ещё воду. Хотелось смыть себя даже кожу, а сеть отполоскать так, чтобы ни одной случайной крупицы на ней не осталось.
Купание успокоило, вёсла согрели. Сидя плечом к плечу, сёстры гребли, глядя, как удаляется тот берег. Сеть, поблёскивая, лежала на корме.
— Высушим и вернём на место, — сказал Вероника.
— Да, а ещё нарисуем свою картинку и добавим той другой. Может так надо, ну как советские лётчики рисовали звёздочки на самолётах за каждого сбитого фашиста.
Вероника не ответила. Разговаривать вообще не хотелось. На том берегу краснела оставленная молнией рана, но лодка быстро шла к этому. Домой.
— Только что грозился. И ты убил дядю Лёшу.
— Да я пошутил и Лёшу вашего не убивал, он сам утонул, я только выпил немного крови, я беру совсем мало, освободите, милые девочки, и я сразу уйду из этих мест. Я не такой плохой, как вы думаете.
Это жалобный голос, моливший о спасении, лишал последних сил. Так страшно Анне не было никогда в жизни, она вцепилась в сестру, боялась, что сама послушается Григория, или дрогнет Вероника. Она обе цеплялись друг за друга, словно остались одни во всём мире, а голос звучал, мурлыкал, усыплял, и казалось немыслимым то что они натворили и хотелось только одного — всё исправить. Анна пыталась зажать ладонями уши, но даже рук поднять не смогла, пискнула ещё отчаяннее, чем вампир, и тут заговорила Вероника:
— Нет. Ты злой и сильнее нас. Мы маленькие девочки и слишком слабы, чтобы позволить себе быть милосердными!
Эти взрослые, почти книжные слова так поразили Анну, что она почти перестала дрожать.
— Поднимемся выше, — взмолилась она, — уже светло, и оттуда будет видно.
Схватив сестру за руку, потащила за собой. Они поднялись по склону, оскальзываясь на мокрой траве — роса к утру выпала обильная. Вампир кричал, плакал, молил, но Анна уже не прислушивалась, она с невероятным терпением, которого никогда в себе не подозревала, ждала — смотрела на восток, где уже розовела заря, победно растекалась по небу, отвоёвывая мир для сияния дня.
— Мы справимся, мы справимся, — бормотала Вероника.
Её опять начало трясти, и Анна крепко обняла сестру, чувствуя, что сейчас её время быть сильной. По очереди они смогут, ослабеет одна, выдержит другая. Они двойняшки, близнецы, они вместе. Так и сидели, держась друг за друга, а потом первый алый солнечный луч плеснул в глаза. Пришёл благодетельный свет, разом согрел тело и душу, дал надежду на то, что кошмар обязательно прекратиться.
Вампир закричал так, что сёстры едва не сломались. Зажмурились, прижимаясь друг к другу. Сердца колотились так громко, что заглушали почти всё, даже эти крики. Анна не сразу поняла, когда перестала их слышать. Она открыла глаза. Солнце взошло. Блестела трава. Сверкала радугой каждая росинка. Мир был прекрасен. Пришлось собрать всё мужество, чтобы посмотреть вниз, потом осторожно спуститься.
На земле у камней лежала, поблёскивая крючками, сеть. С ней ничего абсолютно не сделалось, тусклый серый порошок просыпался на землю, не оставив на нитях следа. Анна не сразу поверила, что это всё. Вампира больше нет.
Как во сне сёстры подкрались, подняли снасть и понесли к реке, окунули в воду, а потом свернули, как придётся, чтобы распутать потом, и побежали прочь. К своей лодке, теплому утру, простым и понятным вещам. Они вспотели в тёплой одежде, запыхались и, добежав до знакомого пляжа, не сговариваясь, полезли в холодную ещё воду. Хотелось смыть себя даже кожу, а сеть отполоскать так, чтобы ни одной случайной крупицы на ней не осталось.
Купание успокоило, вёсла согрели. Сидя плечом к плечу, сёстры гребли, глядя, как удаляется тот берег. Сеть, поблёскивая, лежала на корме.
— Высушим и вернём на место, — сказал Вероника.
— Да, а ещё нарисуем свою картинку и добавим той другой. Может так надо, ну как советские лётчики рисовали звёздочки на самолётах за каждого сбитого фашиста.
Вероника не ответила. Разговаривать вообще не хотелось. На том берегу краснела оставленная молнией рана, но лодка быстро шла к этому. Домой.
Страница 42 из 42
