Можно ли вампира превратить в человека? Сделать так, чтобы он не ощущал жажду крови и снова стал смертным? Не верьте, если ответят «нет». Иногда возможно всё. Но вот вопрос, что станет с душой того, кто много лет поклонялся тьме? Вырвется ли спрятанный свет из глубин мрака или так и останется замурован до конца дней? И узнать очень сложно. Почти невозможно. А цена ответа — жизнь.
Добавить в моё избранное
262 мин, 30 сек 12915
Вот уже долгое время я веду скрытые исследования, о которых никто не знает. Основная их цель — изучение метаморфоз, или проще говоря, превращений человека, когда он полностью меняется под воздействием препаратов. Вначале я ставил эксперименты на обычных людях, но потом понял, что мне надо нечто иное. И вот, когда дочь рассказала, что ты вампир, я не мог упустить для себя этот шанс. Я и еще несколько человек отправились утром на поиски твоего логова. Дочь говорила, что ты рассказывал о своем домике в лесу. Найти его оказалось не сложно. Я решил использовать на тебе свое новое снотворное, которым смазал стрелу арбалета. Как видишь, оно оказалось удачным. Когда твое сознание погасло, мы связали тебя, завернув в плотную черную ткань, чтобы оградить от дневного света, и принесли сюда. Ну а дальше… думаю, уже понятно.
Вначале я слушал, не веря в этот бред, но уверенный тон и высокомерие моего стражника, заставили прислушаться.
— Значит… я теперь пленник, на котором будут ставить эксперименты? Но позвольте, это же варварство! — с негодованием воскликнул я, с ужасом понимая, что меня ждет.
— Да ладно. Можно подумать, пить человеческую кровь меньшее варварство!
— Но я в первый раз нарушил данную себе клятву, не пить эту кровь! Всё время, я пил только кровь животных, а той ночью… я был просто взбешен, что Ваша дочь попала в опасность!
Но мужчина устало отмахнулся от меня, не желая спорить.
— Мне всё равно. Я долго ждал подобный экспериментальный образец, и можешь мне поверить, не отпущу тебя, пока не посчитаю нужным — он неприятно оскалился, слегка улыбнувшись — Если ты не умрешь раньше.
Меня обуревал гнев и ярость. Я изо всех сил дернулся, чтобы вырваться и сломать шею этому мерзавцу, но цепи были слишком крепки, а организм слишком ослаблен… Мой мучитель, тем временем, подошел к небольшому деревянному столику, взяв шприц с длинной иглой. Я напрягся, предчувствуя опасность, но он не медлил, и быстрым движением сделал мне укол. По всему телу мгновенно начались спазмы, которые стали выворачивать наизнанку. Внутри нарастал неимоверный огонь, который готов был сжечь дотла. Я закричал, не в силах вынести жуткой боли, но крик лишь растворился в маленькой комнате и в холодном, осеннем воздухе.
С этих пор моя жизнь превратилась в ад. По нескольку раз в день ко мне заходил этот ненавистный человек, который делал уколы и засыпал в горло порошки. И я ничего не мог с этим сделать, лишь беспомощно ощущая, как тело сотрясается от боли, а организм становится совсем другим. Вначале, по вечерам и ночью, я чувствовал острую жажду крови, которая еще больше добавляла страданий. Мне хотелось вонзить зубы в кого угодно, лишь бы просто поесть. Но потом, жажда стала притупляться, и исчезла совсем. Захар раз в день насильно кормил меня хлебом, от которого вначале жутко тошнило, но потом я понял, что эта пища продлевает во мне жизнь. Правда, я бы с большим удовольствием отрекся от нее, чтобы мучения, наконец-то, прекратились… А еще я перестал спать… совсем. Мой мозг был словно в тумане, но спать не хотелось, ни ночью, ни днем. Похоже, эти уколы в самом деле преобразовывали меня, превращая в непонятное, новое существо.
Я не знал, сколько времени прошло с тех пор, как я оказался в ужасном месте. Но судя по холоду, который стало ощущать мое тело, и куску неба, видневшемуся в окне, осень уже заканчивалась. За эти долгие недели, проведенные здесь, ко мне заходил только ненавистный мучитель. И ни разу я не увидел на пороге Анну. Неужели, ей совершенно безразлична моя судьба? Или ненависть к тому, что я вампир сильнее ее добродетели? И даже то обстоятельство, что я вцепился в горло бандиту, спасая ее, не осветило добротой нежное сердце? Я не знал, почему она не приходит. Возможно, ее просто не пускает отец, и она боится навлечь на себя его гнев? Наверное, именно в это я хотел верить, боясь допустить мысль, будто ей всё равно, что со мною происходит. Я даже простил ее за предательство, что она позволила отцу меня схватить и рассказала ему слишком многое. Она, наверное, была очень напугана, и разве я могу винить ее за это? Возможно, она поступала так, как подсказывало сердце, а я, в самом деле, не заслужил ее доброго расположения… Дождь, который барабанил по стеклу, действовал немного успокаивающе своим монотонным звуком. Ночь воспоминаний закончилась, вернув меня в действительность. Утром опять должен прийти палач, чтобы насладиться моим жалким существованием. Интересно, как долго я еще смогу выдержать? Наверное, любой другой организм уже давно испустил дух, но только не мой. Теперь не было до конца уверенности, кто я — вампир или человек. Жажды крови больше не было, и вкус черствого хлеба, приносимого раз в день, наполнял меня силами для дальнейшей мрачной жизни. Я чувствовал, что зрение, слух и интуиция остались такими же острыми, как при той жизни, когда я был вампиром. Оставалось решить две загадки — как действует на меня дневной свет и осталось ли во мне бессмертие.
Вначале я слушал, не веря в этот бред, но уверенный тон и высокомерие моего стражника, заставили прислушаться.
— Значит… я теперь пленник, на котором будут ставить эксперименты? Но позвольте, это же варварство! — с негодованием воскликнул я, с ужасом понимая, что меня ждет.
— Да ладно. Можно подумать, пить человеческую кровь меньшее варварство!
— Но я в первый раз нарушил данную себе клятву, не пить эту кровь! Всё время, я пил только кровь животных, а той ночью… я был просто взбешен, что Ваша дочь попала в опасность!
Но мужчина устало отмахнулся от меня, не желая спорить.
— Мне всё равно. Я долго ждал подобный экспериментальный образец, и можешь мне поверить, не отпущу тебя, пока не посчитаю нужным — он неприятно оскалился, слегка улыбнувшись — Если ты не умрешь раньше.
Меня обуревал гнев и ярость. Я изо всех сил дернулся, чтобы вырваться и сломать шею этому мерзавцу, но цепи были слишком крепки, а организм слишком ослаблен… Мой мучитель, тем временем, подошел к небольшому деревянному столику, взяв шприц с длинной иглой. Я напрягся, предчувствуя опасность, но он не медлил, и быстрым движением сделал мне укол. По всему телу мгновенно начались спазмы, которые стали выворачивать наизнанку. Внутри нарастал неимоверный огонь, который готов был сжечь дотла. Я закричал, не в силах вынести жуткой боли, но крик лишь растворился в маленькой комнате и в холодном, осеннем воздухе.
С этих пор моя жизнь превратилась в ад. По нескольку раз в день ко мне заходил этот ненавистный человек, который делал уколы и засыпал в горло порошки. И я ничего не мог с этим сделать, лишь беспомощно ощущая, как тело сотрясается от боли, а организм становится совсем другим. Вначале, по вечерам и ночью, я чувствовал острую жажду крови, которая еще больше добавляла страданий. Мне хотелось вонзить зубы в кого угодно, лишь бы просто поесть. Но потом, жажда стала притупляться, и исчезла совсем. Захар раз в день насильно кормил меня хлебом, от которого вначале жутко тошнило, но потом я понял, что эта пища продлевает во мне жизнь. Правда, я бы с большим удовольствием отрекся от нее, чтобы мучения, наконец-то, прекратились… А еще я перестал спать… совсем. Мой мозг был словно в тумане, но спать не хотелось, ни ночью, ни днем. Похоже, эти уколы в самом деле преобразовывали меня, превращая в непонятное, новое существо.
Я не знал, сколько времени прошло с тех пор, как я оказался в ужасном месте. Но судя по холоду, который стало ощущать мое тело, и куску неба, видневшемуся в окне, осень уже заканчивалась. За эти долгие недели, проведенные здесь, ко мне заходил только ненавистный мучитель. И ни разу я не увидел на пороге Анну. Неужели, ей совершенно безразлична моя судьба? Или ненависть к тому, что я вампир сильнее ее добродетели? И даже то обстоятельство, что я вцепился в горло бандиту, спасая ее, не осветило добротой нежное сердце? Я не знал, почему она не приходит. Возможно, ее просто не пускает отец, и она боится навлечь на себя его гнев? Наверное, именно в это я хотел верить, боясь допустить мысль, будто ей всё равно, что со мною происходит. Я даже простил ее за предательство, что она позволила отцу меня схватить и рассказала ему слишком многое. Она, наверное, была очень напугана, и разве я могу винить ее за это? Возможно, она поступала так, как подсказывало сердце, а я, в самом деле, не заслужил ее доброго расположения… Дождь, который барабанил по стеклу, действовал немного успокаивающе своим монотонным звуком. Ночь воспоминаний закончилась, вернув меня в действительность. Утром опять должен прийти палач, чтобы насладиться моим жалким существованием. Интересно, как долго я еще смогу выдержать? Наверное, любой другой организм уже давно испустил дух, но только не мой. Теперь не было до конца уверенности, кто я — вампир или человек. Жажды крови больше не было, и вкус черствого хлеба, приносимого раз в день, наполнял меня силами для дальнейшей мрачной жизни. Я чувствовал, что зрение, слух и интуиция остались такими же острыми, как при той жизни, когда я был вампиром. Оставалось решить две загадки — как действует на меня дневной свет и осталось ли во мне бессмертие.
Страница 21 из 69
