Можно ли вампира превратить в человека? Сделать так, чтобы он не ощущал жажду крови и снова стал смертным? Не верьте, если ответят «нет». Иногда возможно всё. Но вот вопрос, что станет с душой того, кто много лет поклонялся тьме? Вырвется ли спрятанный свет из глубин мрака или так и останется замурован до конца дней? И узнать очень сложно. Почти невозможно. А цена ответа — жизнь.
Добавить в моё избранное
262 мин, 30 сек 12927
Конечно, это не то родовое имение, которое было когда-то, но большего мне не нужно. После всех скитаний по свету, я уже никуда отсюда не уйду, и встречу свой последний день именно здесь.
С Евгением мы договорились, что я вскоре приеду в деревню, и мы обсудим план действий, вот только я решил немного изменить свои первоначальные задумки. Я должен отправиться на прииски, чтобы узнать о банде Ивана подробнее. Мне следует выяснить, что именно там происходит, какова настоящая численность банды, и кто из мужского населения может сгодиться в компаньоны. В общем, немного поразмыслив, я решил отправиться в путь сегодня же вечером.
Ночь так и осталась любимым временем суток. Я чувствовал себя легко и свободно, словно собирался на охоту. Вот только теперь охотиться я буду не на животных. Недолго думая, я взял с собою лишь острый нож и отправился пешком туда, где по заверениям Евгения, находился первый прииск.
Идти было несложно. Я знал окрестные тропы, а почти животное чутье помогало не сбиться с маршрута. Около полуночи я достиг своей цели, увидев невдалеке поднимающийся дым от костров.
Прииск выглядел мрачно в свете луны — покосившиеся деревянные лачуги вдоль узкой речушки, возле каждой из которых на земле лежали приспособления для промывки золотого песка. Почти возле каждого домика горели костры, возле которых сидело по несколько человек. Вначале я подумал, что это старатели, но потом понял, что это их стражники. У каждого из них были ружья, и они то и дело бросали злобные взгляды на закрытые двери домов. Очевидно, они даже ночью следили, чтобы никто не покидал прииск, и не думал сбежать.
Я, словно тень, бесшумно передвигался между деревьев, внимательно всматриваясь в темноту. Не составило труда посчитать, что было двенадцать домов, рядом с которыми всего сидело двадцать шесть человек. Слишком много для охраны, но с другой стороны, я ведь не знал, сколько человек старателей находилось в хижинах. Возможно, намного больше, чем можно было представить.
Нет, ночью у меня не получиться узнать ничего точнее — придется ждать до утра, и посмотреть, что здесь будет происходить. С ловкостью дикого зверя я легко вскарабкался на высокое дерево, притаившись среди ветвей. Отсюда открывался прекрасный вид на лагерь, в то время, как меня совершенно не было видно. До рассвета оставалось мало времени, и я поудобнее расположился, наблюдая с высоты.
Едва начало сереть, и мир вокруг стал пробуждаться после ночного сна, стражники с громкими криками стали призывать к пробуждению. Они бесцеремонно вламывались внутрь, с проклятиями и ругательствами напоминая, что пора работать. Сонные и помятые мужчины, нехотя выходили на улицу, еще шатаясь после недавнего сна. Я удивился, увидев, что в каждом маленьком доме спало с десяток человек. Ранее казалось, что там не может поместиться более пяти. Невозможно представить, как можно было там помещаться.
Вид у бедолаг, мягко говоря, был замученный. Все мужчины оказались разного возраста — от тридцати до пятидесяти лет, но у каждого на лице застыло выражение усталости, обреченности и… смирения. Да, именно смирение читалось на их лицах, словно они понимали, что другой жизни у них не может быть. Они послушно садились в круг возле своих хижин, когда им прямо на землю ставили миски с какой-то похлебкой, призывая поторапливаться и быстрее приступать к работе. Стражники деловито расхаживали между замученных людей в лохмотьях, чувствуя себя их полноправными хозяевами.
Я был совершенно сбит с толку тем, что увидел. Я надеялся увидеть сопротивление, огонь борьбы в глазах или хотя бы надежду. Но ничего этого не было — только смирение и покорность.
Еще через два часа наблюдений я решил, что пора возвращаться. Вид измученных, обреченных людей подействовал удручающе. Я не мог понять, почему они покорно сносят оскорбления и побои за малейшую провинность, и даже не пытаются сопротивляться. Очевидно, их проблема намного глубже, чем я полагал в начале. Так или иначе, но я твердо решил разобраться со всем этим.
Глава 12 Вернувшись домой и отдохнув несколько часов, я решил отправиться в деревню. Мне не терпелось рассказать обо всем Евгению и попробовать узнать у него какие-нибудь подробности, о которых он, возможно, слышал. А еще очень хотелось увидеть Ольгу. И хотя я знал, что она любит другого, душа тянулась к ней всё равно. Конечно, я не собирался вставать между влюбленными. Разве я мог быть на такое способен? Но просто увидеть ее и посмотреть в красивые карие глаза — было необходимым бальзамом для моего одинокого сердца.
В магазине, как всегда никого не было. Я уже перестал удивляться этому, и просто терпеливо ждал, когда ко мне выйдет Ольга. Она и правда быстро появилась, как только я ее позвал, и с нескрываемой радостью стала меня рассматривать. Я еще никогда не видел ее такой — не обреченной, а с надеждой во взгляде.
— Что Вас так обрадовало, сударыня? — ничего не понимая, спросил я.
С Евгением мы договорились, что я вскоре приеду в деревню, и мы обсудим план действий, вот только я решил немного изменить свои первоначальные задумки. Я должен отправиться на прииски, чтобы узнать о банде Ивана подробнее. Мне следует выяснить, что именно там происходит, какова настоящая численность банды, и кто из мужского населения может сгодиться в компаньоны. В общем, немного поразмыслив, я решил отправиться в путь сегодня же вечером.
Ночь так и осталась любимым временем суток. Я чувствовал себя легко и свободно, словно собирался на охоту. Вот только теперь охотиться я буду не на животных. Недолго думая, я взял с собою лишь острый нож и отправился пешком туда, где по заверениям Евгения, находился первый прииск.
Идти было несложно. Я знал окрестные тропы, а почти животное чутье помогало не сбиться с маршрута. Около полуночи я достиг своей цели, увидев невдалеке поднимающийся дым от костров.
Прииск выглядел мрачно в свете луны — покосившиеся деревянные лачуги вдоль узкой речушки, возле каждой из которых на земле лежали приспособления для промывки золотого песка. Почти возле каждого домика горели костры, возле которых сидело по несколько человек. Вначале я подумал, что это старатели, но потом понял, что это их стражники. У каждого из них были ружья, и они то и дело бросали злобные взгляды на закрытые двери домов. Очевидно, они даже ночью следили, чтобы никто не покидал прииск, и не думал сбежать.
Я, словно тень, бесшумно передвигался между деревьев, внимательно всматриваясь в темноту. Не составило труда посчитать, что было двенадцать домов, рядом с которыми всего сидело двадцать шесть человек. Слишком много для охраны, но с другой стороны, я ведь не знал, сколько человек старателей находилось в хижинах. Возможно, намного больше, чем можно было представить.
Нет, ночью у меня не получиться узнать ничего точнее — придется ждать до утра, и посмотреть, что здесь будет происходить. С ловкостью дикого зверя я легко вскарабкался на высокое дерево, притаившись среди ветвей. Отсюда открывался прекрасный вид на лагерь, в то время, как меня совершенно не было видно. До рассвета оставалось мало времени, и я поудобнее расположился, наблюдая с высоты.
Едва начало сереть, и мир вокруг стал пробуждаться после ночного сна, стражники с громкими криками стали призывать к пробуждению. Они бесцеремонно вламывались внутрь, с проклятиями и ругательствами напоминая, что пора работать. Сонные и помятые мужчины, нехотя выходили на улицу, еще шатаясь после недавнего сна. Я удивился, увидев, что в каждом маленьком доме спало с десяток человек. Ранее казалось, что там не может поместиться более пяти. Невозможно представить, как можно было там помещаться.
Вид у бедолаг, мягко говоря, был замученный. Все мужчины оказались разного возраста — от тридцати до пятидесяти лет, но у каждого на лице застыло выражение усталости, обреченности и… смирения. Да, именно смирение читалось на их лицах, словно они понимали, что другой жизни у них не может быть. Они послушно садились в круг возле своих хижин, когда им прямо на землю ставили миски с какой-то похлебкой, призывая поторапливаться и быстрее приступать к работе. Стражники деловито расхаживали между замученных людей в лохмотьях, чувствуя себя их полноправными хозяевами.
Я был совершенно сбит с толку тем, что увидел. Я надеялся увидеть сопротивление, огонь борьбы в глазах или хотя бы надежду. Но ничего этого не было — только смирение и покорность.
Еще через два часа наблюдений я решил, что пора возвращаться. Вид измученных, обреченных людей подействовал удручающе. Я не мог понять, почему они покорно сносят оскорбления и побои за малейшую провинность, и даже не пытаются сопротивляться. Очевидно, их проблема намного глубже, чем я полагал в начале. Так или иначе, но я твердо решил разобраться со всем этим.
Глава 12 Вернувшись домой и отдохнув несколько часов, я решил отправиться в деревню. Мне не терпелось рассказать обо всем Евгению и попробовать узнать у него какие-нибудь подробности, о которых он, возможно, слышал. А еще очень хотелось увидеть Ольгу. И хотя я знал, что она любит другого, душа тянулась к ней всё равно. Конечно, я не собирался вставать между влюбленными. Разве я мог быть на такое способен? Но просто увидеть ее и посмотреть в красивые карие глаза — было необходимым бальзамом для моего одинокого сердца.
В магазине, как всегда никого не было. Я уже перестал удивляться этому, и просто терпеливо ждал, когда ко мне выйдет Ольга. Она и правда быстро появилась, как только я ее позвал, и с нескрываемой радостью стала меня рассматривать. Я еще никогда не видел ее такой — не обреченной, а с надеждой во взгляде.
— Что Вас так обрадовало, сударыня? — ничего не понимая, спросил я.
Страница 31 из 69
